Чтение онлайн

– Кетерме.

– Айи! Как ты выражаешься! Когда нехороший человек подсовывает под топор другого, невиновного в этом преступлении, это уже даже не дно души с вонючей жижей. Это где-то ещё ниже. Кем бы ни был катис, он – учитель. Человек, с которым ты рос с самого детства, которого тебе отбирали тщательно, как воспитателя, как няньку, который потратил годы на обучение и трясётся над своим именем и репутацией... Это больше, чем связь.

– Ты говоришь об Эрсете?

– Ну, например. Без этого дома, который он мне предоставил, я бы вряд ли дожил до встречи с тобой.

– Почему в документах не его родовое имя? Я смотрела бумаги на Венеалме. Мне стало любопытно его родовое имя.

– Адамерта.

– Ух ты, какое короткое!

– Да. Он, видимо, во избежание вопросов оформил их нарочно на род этого... 

– Менрете... Да. Ох уж эти родовые имена. Я чуть не сломала язык на имени Луси.

– Катьонте никто не зовёт по родовым именам. Эти имена и видят-то, только когда оформляют договор, – улыбнулся Конда. – Этим занимается управляющий или глава рода. Или Анвер. Он любит быть в курсе.

– Ты смеёшься надо мной, – с укором сказала Аяна. – Опять.

– Да, любовь моя. Ты была Аяной, но Анвер отделился от тебя и зажил какой-то своей жизнью, множась и делясь. Чего стоит тот случай в хранилище книг... Я уверен, что в это время третий Анвер вёл занятия в сэйнане. Ты настолько многолика, что я иногда начинаю побаиваться тебя.

– Вот почему я не подшучиваю над тобой?

– Может, потому что я – совершенен?

– Вот это самомнение, – поразилась Аяна. – Ты сейчас сияешь, как начищенный заварник!

– Я такой лишь рядом с тобой. Ты превращаешь меня в золото.

– Что, опять?

– Думаю, один поцелуй завершит превращение. А ну-ка... М-м... Я же говорил. Пойдём, проверим, что у нас получилось.

Позднее утро потрескивало дровами в камине. Белые и голубые занавески на окнах напоминали о весеннем небе, но до весны было далеко. Декабрь свивал свой унылый хвост, покрытый жухлой травой, вокруг дома, рощи, берега кирио и всего Арная, под редкими лучами солнца.

– Совсем скоро наступит ваш новый год, – сказала Аяна, натягивая дикое одеяло до подбородка. – Что нас ждёт?

– Что-то новое, – сказал Конда, пододвигаясь к ней поближе. – Тебе опять холодно? Сегодня сильно похолодало.

– Нет. Рядом с тобой мне не бывает скучно или холодно.

Он взял её лицо в ладони и с улыбкой смотрел ей в глаза, потом зажмурился.

– Что ты делаешь? – удивилась она.

– Чудо. Пойдём. Одевайся.

Он вынырнул из-под одеяла, спрыгнул с кровати и прошёл по комнате, собирая одежду.

– Я готова, – сказала Аяна, застёгивая кафтан с птицами.

Конда взял её за руку, переплетая их пальцы, и повёл за собой из комнаты, вниз, по лесенке, потом вывел в сад.

– Вот.

Аяна стояла на крыльце, зачарованно глядя, как отдельные крошечные снежинки кружатся в пронзительно чистом воздухе, и тают, даже не касаясь земли.

– Снег... – прошептала она. – Надо же...

– Садись, – сказал Конда, показывая на доску на ступеньках.

– Откуда?

– Решил, что это прекрасная традиция. Надо заимствовать хорошие обычаи.

Она осторожно опустилась на доску, и Конда сел рядом, улыбаясь. Их дыхание смешивалось, вылетая облачками пара и постепенно растворяясь над ними, над ступеньками и над садом.

Конда открыл ладонь, будто приглашая снежинку сесть на неё, и одна из падающих морозных звёздочек медленно опустилась на его протянутую руку.

– Поймал, – сказал он, быстро сжимая пальцы и дуя в кулак. – Держи.

Аяна с улыбкой отрыла пальцы его протянутой руки и тихонько ахнула. На ладони лежало изящное витое колечко, серебристое и сияющее, с небольшим прозрачным камнем, похожим на кристаллик льда. Она с восторгом подняла глаза.

– Конда! Какое красивое!

– Надень.

Кольцо скользнуло на палец. Маленький камешек, прозрачный, как капля застывшего чистого воздуха, как только что растаявшая снежинка, горел преломлённым в гранях лучом солнца, на несколько мгновений выглянувшим из прорехи в облаках и тут же спрятавшимся обратно.

Они сидели рядом на доске для посиделок и смотрели, как Кимат, которого Луси вывела в сад, весело носится между шарообразными деревьями на ножках, напоминающими странных нахохлившихся зелёных птиц, а в роще олли за оградой, хлопая крыльями, взлетают на ветки птицы каделе, и снежинки падали на кафтан и на синий бархат плаща, под которым танцевали чёрно-белые журавли.

– Ты не хочешь съездить на новогоднюю ярмарку? – спросил Конда. – На нескольких площадях будут ярмарки и гуляния.

– Как в сентябре?

– Нет. В сентябре был просто торг. А это будет, как ты говоришь, прямо вот праздник.

– Хочу, – кивнула Аяна с горящими глазами. – Очень. Я пропустила все праздники и ярмарки, пока была в дороге и работала у Эрке.

– Да они, в общем-то, похожи, – улыбнулся Конда. – в деревнях это торг и танцы, в городе – торг и выпивка. Поедем завтра?

– Конечно! – закивала Аяна. – Конечно, поедем!

Коляска несколько раз застревала на перекрёстках, и брань извозчиков и кучеров летела со всех сторон, перемежаясь ржанием лошадей и заливистым свистом.

– Тут громко, – сказала Аяна, когда они проехали третий такой перекрёсток.

– Всё равно тише, чем в детской. А он ведь был таким тихим, – сказала Ригрета, устало потирая висок. – Он молчал всю дорогу по Арнаю. Аяна, как ты выдерживаешь это? Он болтает просто без умолку, и пугает меня своим "ого!", подходя со спины. Я не понимаю половину того, что он говорит. Я от его болтовни уже даже мыслей своих не слышу.

– Мне здорово помогло то, что я сидела с младшими, – пожала плечами Аяна. – Научилась отсеивать важное от не очень важного. Все этому учатся... У нас не принято работать, когда у тебя...

Она осеклась и посмотрела на Арчелла, который сидел напротив, рядом с Ригретой, а он непонимающе уставился на неё, но потом всё же, видимо, понял, потому что слегка порозовел и смятенно уставился в окно.

– Я поняла, – сказала Ригрета. – Неподходящие дни. Которые не подходят. Совершенно ни для чего.