Чтение онлайн

А что я должна была сказать? Правду? Кто бы мог поверить в столь фантастическую историю, которая и для меня кажется лишь красивой сказкой с грустным концом... Даже Алешка на собственной шее испытавший цепкую хватку Ариэль едва ли до конца поверил мне. Я до сих пор подозреваю, что он считает, что все было лишь плодом больного воображения, и что возможно, он просто перепутал реальность со сном. Что же, винить в этом его я не могла, если это так, то для самого Алешки это лучше.

Я уже не думала, что может быть хуже, чем есть. Но я как всегда ошибалась и хорошему в моей жизни места нет и быть уже не может. Помог мне в этом убедиться телефонный разговор между моей мамой и Алешкиной теткой.

Звонок раздался поздно вечером, когда и я и мать уже собирались ложиться спать. Обычно спокойная не раздражающая мелодия мобильного телефона, прозвучала отчего-то слишком резко и тревожно в вечерней тишине нашей квартиры.

На протяжении всей беседы мама только и делала, что краснела, бледнела и охала. Когда она положила трубку, у нее было точно такое же лицо, как тогда, когда отец сообщил, что уходит от нас – напряженное и тоскливо-безысходное.

Я с нехорошим замиранием на сердце поинтересовалась, что произошло.

– Алешка ушел из дома. – Севшим от волнения голосом прошептала мать – Оставил записку, забрал припрятанные Татьяной деньги и ушел.

– В милицию обращались?

Мать пожала плечами:

– Там только рукой махнули, им и без трудных подростков работы хоть отбавляй. Сказали приходить через пару дней и писать заявление, если он не появится.

– Может отцу сообщить? – я нерешительно бросила взгляд на фотографию, стоящую на серванте. Фотокарточка десятилетней давности, где мама, отец и я, обнимались на фоне заходящего солнца Анталии.

– Обязательно. – Согласно кивнула мать - Пусть подключит своих людей, может, что и получится… А на кануне тебе Алешка не звонил?

– Нет. – Я надеюсь, что в моем голосе не было слышно явного сожаления - Сама я как-то набирала на его номер, но он, ни разу так и не подошел к телефону…

– Вас же с ним было не разлей водой? Что с вами произошло? – с какой-то непонятной интонацией произнесла мать.

– Было – не было… - Я пожала плечами – По крайней мере, мне он не сообщал куда отправился.

Я задумалась и вновь вспомнила слова Артура о том, что Алешка должен измениться…

– Светлана – мама неожиданно смущенно кашлянула – Ты мне скажи у вас с Алексеем…

Она неловко замолчала, а я, чувствуя, как натягивается внутри какая-то струна, скрестила руки на груди и бросила:

– Что?

– У вас с ним что-то было, да?

Я вспомнила наш с ним поцелуй, если то что между нами произошло в тот день можно назвать поцелуем.

– Мама, он же еще ребенок! Как у меня с ним могло что-то быть, что ты говоришь? – от незнакомого ощущения досады и стыдливости покраснели щеки.

Мама виновато помялась и прошептала:

– Просто Татьяна говорит, что когда он приехал от нас парня словно подменили – он совершенно на себя не похож… Стал грубить, ходил вечно мрачный и вечерами пропадал на улице. – Тут ее голос неожиданно стал резким - И он уже не ребенок!

Я покачала головой:

– Мамочка, он просто подросток в переходном возрасте! И скорей всего через пару дней вернется. Есть захочет и прибежит. Ничего страшного!

Но тут я встретилась с маминым взглядом и почувствовала, что ошибаюсь и страшное уже произошло.

– Что? – хрипло прошептала я.

Отвернувшись в сторону, мама негромко произнесла:

– Из-за Алешки погибла девочка…

Я сразу вспомнила большие васильковые глаза и стук каблучков по лестничным пролетам.

Цок, цок, цок…

Внутри меня застыла маленькая льдинка. Маленький кристаллик льда добавился к большому айсбергу в моей душе. Говорят, что «Титаник» затонул после встречи с таким айсбергом. Я – не огромный корабль, я маленькая уставшая от неприятностей и бед девчонка, которая скоро будет задавлена огромный глыбой льда…

Похоже, мама что-то такое прочитала на моем лице, от чего спросила:

– Ты что ее знала?

– По-моему ее звали Вероникой, - чуть слышно прошептала я, положив голову на мамино плечо – А… как этослучилось? Почему ты говоришь, что в ее гибели виноват Алешка?

Я цеплялась за воздух. Я не хотела верить в то, что лишилась еще одного друга. Но я так же знала, раз мать говорит, что в смерти Вероники виноват Алешка значит, так оно и было.

Цок, цок, цок…

– Она сбросилась с десятого этажа.

– Но причем здесь Алешка? - я недоуменно заглянула в ее лицо.

– Девочке было четырнадцать лет, – в мамином голосе звучала странная смесь печали и осуждения.
– Она была на втором месяце беременности. Отцом ребенка, похоже, был Алешка. Она оставила записку…

Я словно вновь услышала резкий голос Алешки и огромные васильковые глаза.

– Зачем же она так… - я почувствовала острый прилив жалости к этой девочке, чья судьба оказалось столь трагичной.

Мама неожиданно крепко прижала меня к себе и как-то неловко поцеловала, прошептав:

– Я люблю тебя милая…

– Я знаю мама.

Был обычный дождливо мокрый вечер. Я возвращалась домой из лицея, проходя, как и почти год назад, по той же тропинке к автобусной остановке. Сверху лило так, будто небо не в силах было удержать тяжелые тучи, давящие своим водным грузом на суетливый город.

Идя по дороге и не обращая внимание на то, что уже давно стали мокрыми куртка и джинсы, делавшие тяжелее каждый мой следующий шаг и держа под мышкой закрытый зон, остановилась возле проезжей части.

Внезапно на меня с новой силой нахлынули воспоминания. Показалось, что если я сделаю шаг на проезжую часть, то как тогда, почувствую сильные руки на своем плече... Я уже представляла, как обернусь и увижу тревожно-печальные глаза, услышу, как бархатистый голос недовольно журит меня за невнимательность. Соблазн был столь велик, а обезумевшее от горя сознание не позволило себе усомниться ни на миг в сладком обмане чувств.

Мне хотелось до дрожи в ногах услышать его голос, хоть на несколько секунд, хотя бы на одно мгновение... На одно короткое, неуловимое мгновение почувствовать его присутствие. Я хотела грезить на яву, но не могла. Сознание все еще цеплялось за эту реальность, не давая упасть в обман сладких миражей.