Чтение онлайн

Ясно. Попытка найти воду может стоить мне еще одного перелома.

И в этот момент, когда в мою битую голову пришла сия весьма разумная мысль, дверь моей палаты распахнулась и в комнату вошла пожилая полноватая медсестра. Седые волосы, небрежно убранные в пучок, топорщились в разные стороны, а сердитое выражение лица говорил, что она отнюдь не рада видеть, что я не соплю мирно в подушку.

Окинув меня оценивающим взглядом, она довольно не ласково спросила:

– И как далеко ты собралась милочка? У тебя сотрясение головного мозга и куча переломов, а ты скачешь тут как коза...

– Очень пить хотелось...
– Я жалобно посмотрела в узкие серые глаза медсестры.

– Подождать, что ли не могла?
– Буркнула тетка и молча, скрылась за дверью.

Подивившись странной логике рядового работника российской медицины, я осторожно легла обратно. Спустя пару минут она принесла мне воды, прицепила на место все датчики и капельницу.

– Есть хочешь?
– все так же сухо поинтересовалась она, небрежно поправляя одеяло.

Я внезапно поняла, что тетка совсем не такая злая как хочет казаться. Улыбнувшись ей, я отрицательно покачала головой, о чем тут же пожалела.

Усмехнувшись, женщина добавила мне обезболивающего в капельницу. Скоро, наверное, в моем организме будет больше лекарств, чем самой крови.

– Сейчас заснешь. Тебе надо больше отдыхать и не вздумай вставать. Для тебя это вредно.

Один вопрос так и вертелся на моих губах. И не смотря на начинавшую подкатывать дрему, я все же на него решилась.

– Скажите, а вы не знаете...
– начала я и вдруг испугалась. Мне стало страшно от того, что моя догадка окажется неверной.

– Не знаю чего?
– она почти вышла за дверь и, хмуря реденькие брови, оглянулась.

– Вы не знаете, - голос звучал хрипло и вовсе не от обезволивающего.
– Тот человек, который сбил меня... Просто родители сказали мне, что и он тоже в этой же больнице лежит?
– сбивчиво и путано объяснила я.

– В двадцать третьей.
– Она внимательно посмотрела на меня — Ему повезло гораздо больше чем тебе.

Тут она подозрительно сузила глаза:

– Только ты вот что...

– Что?
– я невинно взглянула на сестру.

– В мою смену даже и не думай бегать по палатам! - Проницательно бросила она и скрылась за дверью.

Я устало откинулась на подушки. Надо же, сколько сил отняла обычная попытка сесть. Хорошо меня потрепала Ариэль. Превратила в отбивную. Я, наконец, впервые, за все время, что была здесь, попыталась припомнить все подробности той ужасной ночи. В моем мозгу вспышками проносились обрывки ужасных воспоминаний — бледное в свете дорожного фонаря прекрасное лицо, горящие огнем ненависти глаза. При этом воспоминании, несмотря на обезболивающее заболели почки и сломанные ребра.

Затем я вспомнила, как Артур куда-то нес меня на своих руках. Куда? Не знаю... На этот, так же как и на многие другие вопросы ответов у меня не было. Например, что случилось с Ариэль? Неужели тогда, сквозь мрак боли и отчаяния до меня долетели голоса Прокураторов? И куда подевался мой ангел-хранитель? Он еще что-то мне говорил... Кажется, что все будет хорошо. Да уж куда лучше — в больнице, в гипсе, вновь без своего любимого и с полной сумятицей в голове.

Несуразица с датами, меня просто сводила с ума. Я же четко помнила о том, что Гоша купил мне автомобиль в конце октября, а сейчас за окном едва начало сентября. К тому же мама и не помнит не о каком автомобиле, а на пару с отцом твердит о том, что меня кто-то сбил.

И тут мне жутко захотелось хлопнуть себя по лбу. Но, к сожалению такой маневр не допускала шина на моей правой руке. И что же я за растяпа! На тумбочке лежал мой мобильный телефон, который мама мне специально оставила (вопреки всем больничным требованиям! Опять спасибо Гоше!). И почему мне сразу не пришло в голову посмотреть на дату в телефоне, а точнее на текущий год.

Стараясь не особо шевелить рукой, что бы меньше беспокоить сломанные ребра, потянулась к прикроватной тумбе. Не хватало буквально каких-то пары миллиметров для того, что бы дотянуться до серебристой трубки. Но я старалась. Резануло в боку, а в глазах потемнело. С дрожью я представила, какие ощущения были бы, если бы убойная доза обезболивающего не плескалась в моей крови. Но заветная трубка была у меня в руке.

Когда я увидела дату, то мне стало совсем не по себе. Если я не окончательно сошла с ума, то получается, что целого года просто и в помине не было!

А что если... Нет! Такого просто не могло быть! Или... Или могло?!!

Холодный пот заструился по моей шее. И это все бы объяснило.

Я почувствовала, как горячие слезы побежали по моим щекам. Нет! Такого просто не может быть! Таких снов не бывает даже в коме! Это не возможно! Не возможно увидеть глаза цвета ласковой южной ночи, услышать бархатный глубокий голос и ощутить вкус горячего чуть соленого поцелуя во сне. Нет! Так не бывает! Не может быть! Снова и снова повторяла я себе. Сознание не желало мириться с такой трактовкой всех событий.

И хотя одна часть меня все же понимала, что это было самым логичным объяснением всего происшедшего, а другая категорически не хотела мириться с таким страшным диагнозом, но я понимала — что это единственное объяснение всего происшедшего со мной.

Мне снова стало дико больно, и на этот раз не от переломов и сотрясений. Нет. Эта боль не могла идти ни в какое сравнение с моими жалкими травмами.

Конечно же, я прекрасно помню тот день нашей первой встречи, когда я познакомилась с Кириллом. Когда он... Когда он спас меня от автомобиля марки Мерседес, несущегося на огромной скорости по дороге. А что если Кирилл не спас меня? Что если вообще никтоне спасал меня тогда?

Мне показалось, что я задыхаюсь. Я услышала как бешено запищали все датчики. Казалось, что от этого шума проснется вся больница.

Не было ни Кирилла, ни Артура, на даже этой страшной черноглазой маньячки... Никого и ни чего не было. Просто я несколько дней назад попала в ДТП и получила серьезную, черепно-мозговую травму. Я впала в кому. Вот и все...

Мне казалось, что я схожу с ума. Слишком реальными были воспоминания, слишком свежими сердечные и душевные раны. Кругом одна боль. Болело и тело, и душа, и разум...

Не знаю, сколько я еще пролежала в таком состоянии на больничной кровати, слушая нехитрую музыку приборов и датчиков, прежде чем впала в тяжелый усталый сон.

Проснулась я уже утром и в палате я была не одна. Справа в кресле сидела мама, а чуть поодаль переговариваясь с ней мой отец. Заметив, что я проснулась, родители разом повернулись ко мне.

– Милая, как ты себя чувствуешь?
– мама заботливо поправила мне подушку.
– Есть хочешь?

Поразмыслив над ее предложением я кивнула. Есть не хотелось совершенно, но видя тревожные мамины глаза, решила согласиться. Она и так слишком переживает, а от чашки бульона мне плохо не станет.