Чтение онлайн

– Сейчас я принесу воды и промою твои раны. Ты потерпи ещё чуть-чуть, - сжав ещё крепче мою руку, она поднялась и куда-то ушла.

А я лежал и смотрел в звёздное небо, пытаясь отгородить сознание от пульсирующей боли. Не верилось, что всё закончилось настолько хорошо. Что никто серьёзно не пострадал. Дети живы! Найя жива! Я и сам жив. Разбит на мелкие кусочки, но жив. Дважды за наступившие сутки я дал бой. Не убегал.

Гордость, великолепное чувство, если честно.

Рядом, с тазом в руках, опустилась Найя и поставила его около меня:

– Ниро. Их мама умерла. Чернота добралась до её мозга.

Что ж... Не все бои в наших силах выигрывать.

– Теперь она свободна от той муки, что её терзала, - шепнул я, скорее самому себе, чем Найе.

Глава 11

Сейчас, стоя у наспех сделанной могилы мамы Тоббиса и Далии, мне не верилось, что ещё несколько часов назад я страдал от того невероятного огня боли. Инъекции лекарства Найи буквально за считаные минуты восстановили мои повреждённые плечи и ногу. Принесли облегчение и покой. Да. Моему телу. Но не душе. Найя смыла с меня кровь, но не печаль. Слушая треск разрываемой кофты, я как будто слышал треск двух маленьких сердец от ждущей их новости о маме. Я тогда не мог даже представить, как стойко они перенесут это известие! Возможно, они уже готовились к нему. Я имею в виду Тоббиса. Далия, в силу своего маленького возраста, ещё не понимала, что происходит и полностью полагалась на старшего брата. Думаю, именно это и не позволило Тоббису окончательно раскиснуть. Пусть он об этом и не догадывается.

Когда Найя закончила со мной, она помогла детям вылезти из подполья, но пока попросила их оставаться в доме. К тому времени я уже мог шевелиться, чувствуя лишь отголоски боли. Мы вместе перетащили трупы Тирнов с видных мест и накрыли их брезентом.

Затем, мы зашли в дом, чтобы сообщить детям об Анталии. Тоббис, увидев меня, кинулся мне навстречу и крепко обнял. Попеременно я ощутил невероятную радость от его реакции и невероятную печать от того, что последует за нашим приходом.

Мы усадили их на диван, Найя присела рядом с ними и дрожащим голосом сообщила:

– Мне очень жаль, но болезнь победила вашу маму, и она умерла.

Блестящие голубые глаза Далии озадачено смотрели на Найю, затем переключились на брата. У Тоббиса задрожал подбородок, и он неуверенно кивнул. В глазах появились слёзы. Далия тут же скуксилась. Он быстро взял себя в руки и, ладонями обхватив её личико, тихо шепнул:

– Всё хорошо. Теперь мама рядом с папой и им ничего не угрожает. Они не будут рядом с нами, но обязательно за нами приглядят. Не надо плакать.

Он прижал её головку к своей груди и крепко обнял. Я присел рядом и тоже их обнял. Найя села с другой стороны. Так, вчетвером обнявшись, мы просидели минуты три, пока Далии не стало жарко и она не выбралась из наших объятий.

Нужно было уходить отсюда, но перед этим похоронить Анталию. Для меня это было в новинку, и я полностью полагался на Найю. И человеческий труп я видел впервые. Казалось невероятным, что несколько часов назад эта, теперь безмятежная, женщина сжимала до крови кулаки от боли.

На Платформе Уходящему На Покой мы желали доброго пути и говорили спасибо за оказанную пользу Сообществу. Ни печали. Ни грусти. Ни слёз. Лишь безмерная благодарность.

Не знаю, в силу привычки ли, но я и здесь нашёл за что поблагодарить Анталию. За силу. За смелость. За заботу. За любовь. За желание до последних минут спасти своих детей. В конце концов, за её жизнь, давшую две другие жизни. За этих смелых и любящих детей. "Анталия, как я и обещал, мы позаботимся о них".

Найя собрала небольшой букетик из цветов и положила на изголовье свежего бугра из земли. Мне совсем не было жаль цветов, куда грустнее было осознавать, что под слоем чёрной земли лежит некогда живой человек. Дорогой двум детям, сейчас крепко держащимся за руки, человек. Их мама. Очень жаль, что я её совсем не знал. Но её знали Тоббис и Далия. Именно им предстоит сохранить воспоминания об Анталии. Да, им придется нести свою печаль сквозь года, но Анталия будет жить. Жить в их воспоминаниях. Она будет жить в двух бьющихся сердцах.

– Тоббис, скажешь что-нибудь?
– нарушила тишину ночи, освещаемую луной, Найя.

Тоббис кивнул и, присев, одной рукой обнял Далию, а вторую положил на могилу Анталии:

– Мам, ты была классной. Всегда заботилась о нас. И учила нас заботиться друг о друге... Можешь быть спокойна: Далия будет в порядке. Обещаю. Прости, что не смог тебе помочь...
– он на секунду стих и шмыгнул носом. Далия, развернувшись, обняла брата за шею. По её бледным от света луны щёчкам текли тихие слёзы. Я ошибался: она понимает гораздо больше, чем я думал. Тоббис снова кивнул и, погладив Далию по спине, продолжил:

– Спасибо за всё. Очень жаль тебя оставлять, но нам нужно уходить.

Тоббис распрямился:

– И ещё одно. Думаю, ни ты, ни папа не будете против, если я дам одну из его футболок Ниро? А то Найя так и будет смотреть на его голый торс, - он выразительно закатил глаза, повернувшись к нам. Это вызвало общий смех. Найя, чуть покраснев, быстро глянула на меня и объяснила:

– Я смотрела, как заживают твои раны!

Я усмехнулся и, посмотрев на Тоббиса, указал на свою рваную штанину:

– Может в вещах твоего папы и штаны найдутся?

Он улыбнулся и кивнул.

Печаль от потери матери навсегда останется с ними, но со временем она станет легче и уже не так будет давить на хрупкие плечики.

Тоббис нашёл для меня и футболку, и штаны. И то, и другое оказалось слегка великовато. Видимо, их отец был покрупнее меня. Затем, он собрал их с Далией вещи. Тем временем, Найя заглянула в свой маленький компьютер и обречённо сообщила, что база переместилась. Время пути увеличилось в несколько дней. Хотелось уйти как можно дальше, но за этот длинный день мы все устали и хотели спать. Вот и Далия, удобно устроившись на моих коленях и засунув палец в рот, тихо посапывала на моём плече, пока мы с Найей обсуждали, какой путь в наших силах преодолеть сейчас.

– Будем идти до рассвета, а там найдём место, поспим хотя бы пару часов и снова в путь, - заключила Найя.

– Не обязательно идти, - пожал плечами подошедший Тоббис.
– Мы можем ехать на нашей машине, - он гордо распрямился и добавил: - Я умею водить.

– Серьёзно?
– воскликнула Найя. Чем разбудила дремавшую Далию.
– У вас есть машина? Это просто шикарно!

– Мам?
– тихо позвала Далия и вопросительно глянула на меня. У меня сжалось сердце, и я предостерегающе посмотрел на Найю. Она прошептала одними губами: "Извини", а я покрепче сжал Далию и тихо шепнул:

– Мама спит и ты поспи.

Далия сонно улыбнулась и, засунув палец в рот, закрыла глаза. Тоббис секунду печально смотрел на Далию, затем, будто опомнившись, закатил глаза:

– Вы же не думали, что мы ходили пешком от деревни к деревне? Это не то, чтобы удобно.

– Где же она? Я не видела её, когда мы подошли к проходу сюда.

– Надёжно спрятана недалеко. Мама тогда ещё не болела...

– Тоббис, - Найя протянула ему руку и, усадив его рядом с собой, сказала: - В том, что случилось нет твоей вины. Ты должен это понимать. В этом виновен Олимп. И я тебе обещаю, что мы с ним покончим. Ты больше никогда не потеряешь близкого человека.