Чтение онлайн

– Не понимаю, как так вышло, - и не дожидаясь моего ответа, резко поднялась и выбралась из палатки.

– И тебе доброго утра, - вздохнул я ей вслед.

Я тоже выбрался из палатки и тут же направился к ближайшему дереву. Когда я вернулся, Найя уже стояла у рюкзака и протянула мне зубную щетку, как только я к ней подошёл.

– Что тебе снилось?
– тут же поинтересовался я.

Она чуть покраснела и нахмурилась:

– Я говорила во сне?

– Нет, улыбалась.

Она облегчённо выдохнула:

– Если честно, не совсем помню. Глупости всякие.

Не хочет рассказывать. Жаль. Но это её сны, и она вправе решать рассказывать о них или молчать.

– У меня есть теория. Возможно, глупая, - улыбнулся я.
– Но я считаю, что через сны с нами общается наше подсознание.

– Хм. Тогда моё подсознание говорит мне о том, - Найя налила воды в кофеварку и насыпала туда порошок, нажав одну из кнопок, она посмотрела на меня, - что я хочу отрастить крылья, взлететь на небо и прыгать там по облакам.

Я тихо рассмеялся и убрал щётку. Найя, улыбаясь, протянула мне дымящуюся кружку с кофе.

– А тебе что снилось?

Я поджал губы. Затем вдохнул, отгоняя непрошеные обрывки сна:

– То, о чём не хотелось бы говорить. Не самый приятный сон за последнее время.

– Понимаю, - кивнула она и сделала глоток из своей кружки.
– Тирны. Меня они преследовали во снах на протяжении нескольких месяцев после смерти родителей.

– Да...
– Пусть уж лучше думает так, чем знает, что на самом деле мне снилось.

– Ниро? Найя?
– взволнованно позвал Тоббис, высунувшись из палатки.

– Мы у машины, - сообщил ему я.

Его глаза нашли меня, и он радостно улыбнулся:

– Я знал, что вы нас не бросите.

– Да, но мысли такие закрадывались.

– Жаль было бросать палатку, - подыграла мне Найя.

Тоббис закатил глаза и улыбнулся:

– Над шутками надо ещё поработать. Но у вас уже неплохо получается, - он полностью вылез из палатки и направился к деревьям. Мы с Найей переглянулись и рассмеялись.

Через минуту Найя нахмурилась и, поставив кружку в багажник, побежала к палатке. Я тоже услышал жалобный плач Далии и кинулся вслед за Найей. Встав на колени, я наполовину залез в палатку и увидел, как Найя обнимает Далию, ласково поглаживая её по спине:

– Тише, всё в порядке, - успокаивала она её.

– Где моя мама?
– всхлипывала Далия.
– Я хочу к маме.

– Ты разве забыла? Твоя мама теперь крепко спит. Она как бы далеко, но всё равно рядом. В твоём маленьком сердечке.

Далия открыла свои ярко-голубые глаза и отстранилась от Найи. Прикусив нижнюю губу, она всхлипнула и положила свой указательный палец себе на грудь:

– Вот тут?

Найя улыбнулась и сдвинула её палец чуть левее - на сердце:

– Да, малыш. Вот тут.

Она кивнула и вытерла слёзы. Увидев меня, она улыбнулась и спросила:

– А где Тобби?

– Он снаружи. Хочешь тоже выйти?
– я протянул ей руку.

Далия кивнула и, засунув палец одной руки в рот, вторую вложила в мою ладонь.

Когда все были снаружи, Найя спросила у Далии:

– Может ты хочешь в туалет?

Далия, не высовывая пальца изо рта, смущённо кивнула. Найя улыбнулась ей и взяла её за руку. Они направились к деревьям, откуда возвращался Тоббис. Проходя мимо них, он подмигнул Далии:

– Проснулась, малявка.

Далия высунула палец и, рассмеявшись, помахала брату.

Тоббис помог мне собрать палатку. Когда вернулись Найя и Далия, мы все плотно позавтракали, собрали блоккеры и волношумер, заняли свои места в машине и отправились в путь.

Найя молчала, сосредоточенно думая о чём-то своём. Дети играли в незнакомую мне игру. Далия громко смеялась, когда ей удавалось ударить по раскрытым ладоням Тоббиса. Он ей явно поддавался. Я, улыбаясь, наблюдал за их игрой. Я тоже в детстве играл сам с собой. Правда, уже не помню, во что. Мне всё же больше нравилось получать новые знания о Сообществе. Я засыпал и просыпался с мыслями об этом. Не скажу, что я был несчастен из-за одиночества. Мне внушали, что это нормально и я верил. А в двенадцать лет я обрёл опекунов, и если и были до этого моменты грусти от недостатка общения, то со временем они стёрлись из памяти. Теперь, зная правду, я склоняюсь к мнению, что этим двум деткам очень повезло, что они есть друг у друга. И потеря кого-то близкого не так страшна, когда ты не один. Намного легче, когда кто-то рядом знает и понимает твоё горе.

Я отвернулся от детей и посмотрел прямо перед собой. Дорога вилась неровной лентой, через несколько метров закончится лес, и нам предстоит ехать по открытой местности. Я видел, как Найя была из-за этого напряжена. Я тоже ощущал некоторое беспокойство...

– Так что будет дальше?
– спросил Тоббис. Я обернулся на него. Он хотел казаться равнодушным, но дрожь в голосе выдавала его волнение.
– Вы нас сплавите кому-то другому и мы больше никогда не увидимся?

Далия притихла. По обыкновению, засунув палец в рот, она заинтересованно смотрела на меня. Тоббис же, напротив, отвернувшись, смотрел на лес, всё ещё пытаясь казаться равнодушным. Я посмотрел на Найю, не зная, что ответить. Мне совсем не хотелось "сплавлять" их кому-то другому...

– Тобби...
– хмурясь, начала Найя.
– В Сопротивлении о вас позаботятся. Мы совсем не хотим с вами расставаться, - "мы" звучит приятно, - но у нас важное дело, помнишь? Мы пытаемся избавиться от Платформы, и оставаться с нами - опасно.

– Точно. Пару случайных детей будут только мешать. Всё ясно.

– Ты меня не слышишь? С нами оставаться опасно. Это не значит, что мы хотим от вас избавиться.

– Не важно. Я понимаю, что вы нам ничем не обязаны.

Найя жалостливо глянула на меня.

– Тоб...
– начал я. Ну как ему объяснить, что, оставляя их, мы пытаемся в первую очередь защитить их же?
– Я очень не хочу расставаться с вами. Знаю, что Найя тоже. Но это необходимо, чтобы вы ненароком не пострадали. Не будь Платформы, я бы каждую минуту провёл с вами, и поверь мне, через некоторое время ты сам бы захотел от меня избавиться.

Найя усмехнулась, Тоббис тихо рассмеялся. Далия, видя, что её брату весело, тоже звонко рассмеялась. Меня до глубины души поразил звук её смеха. Такой живой и настоящий. Восхитительно.