Чтение онлайн

– С удовольствием, – говорит он. – Следуйте за мной.

Перед глазами вспыхивает тревожный счет: три очка в пользу Джулиуса.

Весь следующий час я болтаю без умолку. Под конец даже начинает болеть горло.

Территория школы не такая уж большая: три корпуса, все одинаковые, скучные, прямоугольные, с окнами в белых рамах и треугольными крышами. Стоят буквой П, по центру – лужайка.

Некоторые вещи экскурсантам объяснить сложновато.

Например, почему фотографии учителей вырезаны из общих фото и приклеены к потолку.

– Это знак уважения, – объясняю я. Не могу же я сказать, что это прикол! – В Вудвейле очень неформальные отношения между учениками и учителями. К тому же поощряется самовыражение и творчество. Когда мы проходим по этим прекрасным коридорам, мы всякий раз вспоминаем, что учителя смотрят на нас с высоты… как ангелы, понимаете? Или Бог.

Или почему в холле стоит статуя зеленого осла, ведь символ школы – лошадь, а школьные цвета – белый и голубой.

– Осел имеет особое значение, – придумываю я на ходу. На самом деле наш замдиректора – это он заказал несчастную статую, – похоже, просто не отличает осла от лошади и к тому же страдает дальтонизмом. Впрочем, могло быть и хуже, на месте осла могла оказаться корова. – Ослы традиционно символизируют решимость, стойкость и упорный труд. Все то, что так высоко ценится в нашей школе.

Хорошо, а почему в расписании указано, что следующее школьное собрание в 9:00, 10:00, 10:20, 15:00, 15:35 и в 20:00?

– У нас гибкое расписание, – объясняю я и подталкиваю тетушек вперед. – Естественно, школьное собрание проводится только один раз, и все знают, когда именно. Эта информация оперативно доводится до сведения учеников, потому что в школе безупречно налажена система информирования… Кстати, вы видели наши питьевые фонтанчики? У нас превосходные фильтры для воды.

Так, а почему рядом со столовой стройка?

– Помню, я читала об этом на сайте школы, – вспоминает тетушка в неоновом шарфе и хмурится. Мы стоим у проволочного забора, и даже я не могу не признать, что вид отсюда открывается не ахти. Щебень, защитная пленка, опорные столбы. Мимо катится перекати-поле. Я не шучу – правда катится. – Тут будет новый спортивный комплекс, да? Я думала, его достроили еще два года назад.

– Да. Точно.

Я улыбаюсь, как умалишенная, со мной так всегда, когда я паникую. Не знаю, как объяснить, что спортивный комплекс действительно достроили два года назад, но возникла небольшая проблема с туалетами. Унитазы установили не лицом к двери, как положено, а боком: садясь на унитаз, человек ударялся носом о противоположную стену. Поначалу школьная администрация просила нас не возмущаться, мол, что есть, то есть, пользуйтесь и относитесь к этому философски, но потом Джорджина Уилкинс ударилась лбом и получила огромный синяк, из-за которого пригрозила подать в суд. Тогда комплекс решили снести и полностью перестроить.

– Возникла небольшая загвоздка, – объясняю я, – дело в том, что комплекс хотят расширить и усовершенствовать. Там будет потрясающая инфраструктура: поле для мини-гольфа на крыше, бассейн, три тренажерных зала… Сами понимаете, на это нужно время.

Тетушка задумывается на мгновение и, к моему облегчению, проходит мимо.

Мы возвращаемся к воротам. Ученики потихоньку подтягиваются на уроки, прощаются с родителями, закидывают рюкзаки на плечо и на ходу строчат сообщения друзьям. Джулиус уже на месте. Стоит перед тетушками, уложенные волосы блестят в оранжевом свете утреннего солнца. У него идеальная кожа, идеально выглаженная форма, идеальная осанка. Смотрю на него и так и хочется вмазать по чему-нибудь идеальному. Желательно по физиономии.

– Теперь мы точно отправим дочь в эту школу, – заявляет одна из тетушек. – Если тут все похожи на тебя, о лучшем нельзя и мечтать!

Меня пронзает черная молния ярости; кажется, даже искры из глаз посыпались. Встречаюсь взглядом с Джулиусом, становится еще хуже. Он как будто хочет убедиться, что я слышу.

– Спасибо, мне очень приятно, – вежливо отвечает он.

– Да что вы, это мне приятно, – отвечает тетушка на мандаринском. Тут у меня просто отвисает челюсть. А со мной она заговорила по-английски! Это же та самая! Ладно, я, наверное, просто нагнетаю. Но, может, Джулиус действительно нравится ей больше и рядом с ним ей спокойнее, чем со мной? Она ему доверяет, хотя я бы на ее месте скорее вложилась в финансовую пирамиду, чем поверила Джулиусу. – Повезло, что нам достался такой сопровождающий. Правда.

Джулиус не сводит с меня глаз и улыбается.

– Рад слышать.

Я прикусываю язык, изо всех сил сдерживая позыв врезать ему. Машу тетушкам. Те уходят, и, как только стихает стук их каблучков, несусь на первый урок: историю. К сожалению, этот урок у нас с Джулиусом общий, и вскоре он меня нагоняет.

– Все прошло хорошо, да? – раздается голос за спиной.

– Думаешь? – Я толкаю стеклянную дверь корпуса, пожалуй, со слишком большим усилием. Наверное, втайне надеюсь, что дверь отскочит и ударит его по носу. Но он, разумеется, легко останавливает ее одной рукой и заходит следом.

– Ну, у меня все прошло хорошо, – добавляет он. – Они обе решили отправить детей в нашу школу. Мисс Хедж будет рада. Видимо, она догадывалась, что я лучше всех справлюсь с этой задачи. Хотя хорошо, что ты тоже поучаствовала. Немного.

Бормочу себе под нос что-то невнятное.

– Что ты сказала? – Даже не глядя, чувствую, как он злорадно улыбается.

– Да ничего. Что мы опоздаем на урок, если будем много болтать.

– Ну, в отличие от тебя, я умею делать несколько дел одновременно, – говорит он.

«Представь, что ты там, где хорошо и спокойно», – мысленно приказываю себе, толкая следующую дверь. И вот я уже не иду по шумным коридорам и не слушаю тревожный звонок на урок. Я даже не в этом городе. Я давно окончила школу, став лучшей в параллели и почетной старостой, произнесла выпускную речь и получила диплом Беркли. Купила огромный дом в большом городе для мамы и старшего брата Макса (конечно, я могла бы представить, что он тоже нашел работу, окончив свой дорогущий спортивный университет, но должна же мечта иметь хоть какую-то привязку к реальности, я же не научную фантастику сочиняю). В новом доме больше окон, чем стен, и на рассвете комнаты залиты золотистым солнечным светом. В вазах свежий жасмин, мы обедаем в своем саду, а на десерт едим клубнику в шоколаде. Мама по-прежнему заправляет пекарней, но теперь ей не нужно работать по двенадцать часов в день, у нее полно сотрудников. Теперь в пекарню мы ходим, лишь чтобы умыкнуть из печи горячих булочек с кремом и рулетиков с тунцом.

Мы будем жить втроем, не нуждаясь ни в чем и ни в ком. Жизнь станет даже лучше, чем была с папой. Я буду делать все, что должен был делать он, и обеспечу маму всем, чем должен был обеспечить он. Я сделаю для нее так много, что никто даже не заметит папиного отсутствия, его молчаливый призрак больше не будет витать в нашей гостиной. Может, мама даже снова начнет улыбаться.

У меня обязательно будет такая жизнь. Осталось всего ничего – протянуть еще несколько месяцев. Вовремя сдавать домашку, получать высшие баллы за все контрольные и не огорчать учителей, чтобы из Беркли не отозвали приглашение там учиться. Эбигейл говорит, что, раз предложение поступило, оно уже никуда не денется, но я-то знаю, что есть определенные условия поступления и надо их соблюсти.