Чтение онлайн

Смагин упал в кресло, обхватив голову.

– Любаша, ты ведь знаешь, как я далек от всего этого. Я не умею ни молиться, ни общаться с Богом, как это получается у тебя, у Наденьки нашей, у того же Выквана, хоть ты и говоришь, что он молится не нашему Богу.

Любовь Петровна нежно обняла мужа.

– У тебя, Паша, очень доброе и милое сердце. Ты весь в свою покойную маму. Я помню, какой она была милосердной, сострадательной. Ты весь в нее. Я помню, как ты открывал ей душу, всегда советовался с ней, просил помощи. Даже со мной ты не был так откровенен, как со своей мамой… Прости, я вовсе не укоряю тебя.

– Почему ты вдруг вспомнила мою покойную маму? – Павел Степанович, не скрывая удивления, взглянул на Любовь Петровну.

– Вспомнила, потому что хочу помочь тебе открыть душу так же искренно и просто, как ты открывал ее маме. Открой ее, отдай Богу свое сердце – и это будет самой лучшей молитвой.

Смагин ничего не ответил.

– Я расскажу тебе одну очень древнюю мудрую историю, – продолжила тихо Любовь Петровна. – Это не сказка, а быль, которую поведал один духовный человек. Когда он был мальчиком, его мать часто посылала давать хлеб приходящим к ним нищим. Однажды какая-то очередная нищенка, приняв кусок хлеба, спросила его:

– Ты молишься, дитя мое?

– Да, конечно, я молюсь с матерью.

– Хочешь, я научу тебя молиться, и ты будешь потом благодарен мне всю жизнь?

И она учила его так: «Когда молишься, разговаривай со Спасителем так, как ты разговариваешь со своей матерью, которую крепко любишь. Рассказывай Ему все свои горести и радости, как рассказываешь их матери, и постепенно Христос станет твоим Другом на всю твою жизнь. Твою мать у тебя однажды заберет могила, а Спаситель останется с тобой навсегда. С Ним ты будешь счастлив и в земной жизни и в будущей».

Потом этот человек говорил, что долго изучал богословие, но лучшего образца и способа молитвы, чем тот, который указала бедная женщина, не встречал.

– Попробуй тоже помолиться так, как ты открывал душу, тревоги, сомнения своей маме – и Господь тебя услышит, – Любовь Петровна обняла Смагина, понимая его душевное состояние.

Смагин, поцеловав руку жены, усмехнулся:

– Тебя послушать – все так легко и просто. «Возьми и открой». Коль Бог Сам все слышит и знает лучше нас, что кому нужно, в чем наша нужда, то зачем же просить Его, докучать, беспокоить своими просьбами? Ему и без нас хватает забот.

– Чтобы получить твердость духа и полноту веры, что дело совершится по воле Божией. Опытные старцы мудро говорят: «Между сеянием и жатвой должно пройти известное время». Господь в некоторых случаях испытывает нашу веру, чтобы приучить к терпению и впоследствии вознаградить за труд и настойчивость в молитве. Ты ведь приучаешь своих подчиненных к терпению, упорству? И сам лентяем никогда не был. Почему же не хочешь проявить терпение в молитве?

– Мудрая ты у меня, Любаша, премудрая, – Смагин поднялся. – Пошли-ка чайку попьем, а то голова ничего не воспринимает. А уж потом помолись. Не знаю, услышит ли Бог меня, а тебя Он точно услышит, раз ты в Него так искренно веришь.

Они спустились вниз и сели за небольшой столик у камина, где обычно чаевничали вдвоем или вместе с дочерьми, когда те были дома.

– Ну что ты так дерзаешь свою душу? – Любовь Петровна не могла не заметить душевного волнения на лице мужа. – Успокойся, мы будем молиться – и все образумится.

– Да я о другом задумался, – Смагин сам разлил ароматный чай по маленьким чашечкам.

Любовь Петровна вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения.

– Вот все ты знаешь в духовных вопросах, во всем разбираешься. Помоги мне понять: неужели для того, чтобы жить с Богом, ощущать Его присутствие в своей душе, непременно нужно идти в монастырь? Неужели все, кто не в монастыре, живут неправильно?

– Ты всегда был категоричен. Нет, конечно, не обязательно всем идти в монастырь. Если жить с Богом, то везде можно спасти свою душу – и в монастыре, и в миру. Как везде можно погубить ее. Я, например, чувствую, что монашеская жизнь не для меня, поэтому стараюсь жить своей жизнью. А что касается нашей Наденьки… Ты ведь о ней думаешь? Если честно, мне тоже непонятно до конца, зачем ты решил баллотироваться в мэры? Чего тебе не хватает? Денег? Славы? Почета? Все это ты имеешь сполна. Зачем тебе лишние хлопоты? Почивал бы на лаврах всего, что уже достиг. А достиг ведь немалого.

– И это говорит моя любимая жена? – всплеснул руками Смагин. – Да как ты не поймешь, что в должности мэра я смогу сделать для нашего города еще больше полезного, еще больше добра. Я хочу, чтобы люди ходили по чистым улицам, не боялись гулять по вечерам, чтобы водители не проклинали городскую власть, когда проваливаются в ухабы, чтобы в домах было тепло, уютно, чтобы все мы гордились нашим городом, а не мечтали уехать из него навсегда и подальше. Мое влияние, мои деловые связи – все будет работать для этой цели. Мне лично больше ничего не нужно.

– Тогда почему ты не баллотируешься сразу в губернаторы? Или в президенты? Там ведь возможностей для добрых дел еще больше. Шел бы уж сразу туда.

– Ну, Любань, ты и махнула. Хотя я и так президент. Своей компании. А в президенты страны… Не мой это уровень, голубушка.

Любовь Петровна улыбнулась и подлила чаю.

– Вот видишь? Не твой уровень. Так и в остальной жизни: что ни возьми – везде есть свой уровень, на который способен подняться человек. В духовной жизни тоже. Кто способен быть монахом – идет в монастырь. Быть может, он потом поймет, что ошибся, что это не его уровень – и возвратится в мир. А для кого-то, как для меня, уровень духовной жизни – растить детей, быть верной своему мужу, хорошей хозяйкой, молиться за свою семью, родных и близких. Монастырь – не для меня.

– Успокоила, – Смагин отпил чаю и рассмеялся. – А то я уж стал подумывать, что и ты решила оставить меня, поселиться в монастыре вместе с Надеждой. Тогда что, и мне в монахи? Хоть подскажи, где можно заказать соответствующую одежду. Рясу, или как там она называется?

– Я знаю, где для тебя заказать хороший костюм, – рассмеялась и Любовь Петровна. – Как-никак новый мэр должен выглядеть безукоризненно. Завтра поедем и закажем. Ты сейчас совершенно не принадлежишь себе, а когда всех победишь на выборах, свободного времени совсем не останется. Тут уж позволь решать мне.

– Ты веришь в мою победу?

– Не сомневаюсь в ней. Раз у тебя такие благородные цели – обязательно победишь, и люди будут гордиться таким градоначальником.

– Погоди, мы так и не решили, что же будем делать с Верой?

– Как это не решили? Решили. Молиться за нее будем. И за тебя тоже. Господь нас не оставит.

11.

Вечеринка в ночном клубе «Алиса» была в самом разгаре. Вера сидела в окружении привычных друзей – своей «тусовки», горячо обсуждая все, что принес каждый: какие-то новости, сплетни, слухи. Фил – парень, поразительно похожий на Есенина – хоть и не был новичком в этой компании, но появлялся тут редко. Он учился в Австрии на режиссера, и теперь оживленно рассказывал о своих творческих планах, делился впечатлениями.