Чтение онлайн

Стоп. Слова «эльф» во всеобщем нет. А эльфы есть, потому что слово Женя сказала, а Риэль его понял.

– Эльфы тоже, только это не их война… и обе стороны стараются их не задевать, потому что война с тамошними эльфами кончится плохо. Там люди и маргиты… Маргитов ты не видела еще, наверное, они здесь не встречаются. Их здесь сразу вешают. Приказ короля.

– Почему?

– Толком не знаю. Официально – они черные маги, слабенькие, но только черные. Силу берут не в природе… или где там ее берут маги. В жертвоприношениях. И чем сильнее маг, тем больше жертв он принес. И если бы просто человеческих – они используют только детей. Маленьких, которые еще говорить не научились. До года-двух. И убивают их страшно… Когда это выяснилось лет пятьдесят назад, король изгнал всю расу из Комрайна. Они здесь пришлые были. В общем, так считается, а как оно на самом деле, кто ж знает. Женя… ты прости, я не должен был выливать на тебя свои глупости.

Женя ласково погладила его по щеке.

– Должен. Именно что должен, Риэль.

Он слабо улыбнулся, глядя перед собой. Сверху – небо, снизу – сказочная долина. Где-то вдалеке взбунтовавшийся залитый кровью город. Почему вдруг бунт? Король был правителем, в народе популярным, и ни разу ни в одном трактире Женя не слышала бурчания недовольных. Сомнения в каких-то поступках короля бывали, типа «а не стоило ему послов принимать» или «надо было раскатать это осиное гнездо по бревнышку, а он добрый, он их помиловал». Король был малореальной фигурой для народа, пожалуй. Чем-то вроде воплощения Создателя в Комрайне: сидит во дворце и вершит дела государственные. Его профиль на монетах был, по мнению Жени, просто абстрактным силуэтом; Риэль, принимавший из рук короля высшую свою награду, присмотрелся тогда и неуверенно сказал: «Похож». Существование короля, на первый взгляд, никак не влияло на обыденную жизнь Комрайна, и пожалуй, это было его главной заслугой. Риэль почему-то не удивился, услышав о бунте, значит, бывало и такое, а Женя из его рассказов не знала, что бывает. Или это были восстания местного значения? Подавили с неслыханной (или очень даже слыханной) жестокостью, перевешали зачинщиков или тех, кто под горячую руку подвернулся, – и снова тишь и благоденствие. Или Райв привирает, чтобы подольше задержать их в своих пещерах? Или не их – ее? Конечно, Женя его взгляды замечала. Невозможно не заметить. Не почувствовать. Хорош ведь, гад, привлекателен до того, что колени слабнут, а чего, казалось бы… Или не ее, не Женю, а Джен Сандиния, до которой ему, по мнению Риэля, дела нет?

Ощипывая принесенных Райвом крупных птиц, Женя завела разговор об иных расах, интереса у мужчин не вызвавший. «Да что, увидишь сама рано или поздно», – отмахнулся Райв. Женя и замолчала обиженно. Впрочем, откуда ж им знать, что для нее эльфы – сказочные персонажи Толкиена и прочих, и непонятные маргиты ее не особенно интересуют, а вот эльфы – особенно. Посмотреть бы… Женя улыбнулась сама себе. Очень может быть, что здешние эльфы на самом деле страшные, толстые и кривоногие. Хотя записанное в ее голову знание уверяло, что нет… а какие, оно не подсказывало. Не видел составитель словаря эльфов.

Райв вел себя как ни в чем не бывало, будто не называл Женю Джен, будто не кидался на него с ножом Риэль и будто не собирался он наказывать менестреля переломом руки. Спокойно так: сломать руку, державшую нож, потому что этот нож мог его поцарапать. Не сумел бы Риэль его убить. Не все могут убивать.

Ночью ей не спалось. Ровно и неслышно дышал Риэль, выбиваясь из имиджа, посапывал, причмокивая, Райв, а она, подкатившись под бочок Риэля, рассматривала светящиеся кристаллы. Здесь не бывало темно. Ни о чем таком не думалось, хотя Женя и пыталась заставить себя поразмышлять, например, над тем, как легко она привыкла к этому миру, отказавшись даже от воспоминаний о прошлом. Правда, и вспоминать было особенно не о чем. Ведь и правда, мечтая посидеть у края земли, она никогда не видела рядом никого. Даже не мечтала быть не одинокой. Радужные сны о прекрасном принце выбил Олег, который этим прекрасным принцем был какое-то время. И даже читая дамские романы, Женя не воображала себя на месте героинь. Еще не хватало, себя в такой бред вставлять…

Понятно, что тоска о прежней жизни только мешала бы, но тоски как таковой и не было. Первое время было ощущение потерянности, но вот от чего больше, от гибрида фантастики с фэнтези или от более чем реального предательства Тарвика, – еще вопрос. Наименование, ради которого ее сюда притащили, скорее раздражало, чем интересовало. Волосы перекрасить, что ли? Это в рыжий цвет здесь не покрасишься, потому что хна не растет, а вот сделать из рыжих волос русые или каштановые проще, Риэль говорил, что отвар скорлупы лесных орехов придает коричневый оттенок, а уж орехов этих тут… Рыжие волосы – главная примета, и чего бы от нее не избавиться? Пусть фанатики из ордена думают, что она здесь, им этого для счастья, кажется, вполне достаточно, зато остальным в голову эта дурная мысль не придет.

Риэль вдруг напрягся. Женя приподнялась на локте. Он спал и явно видел плохой сон. Женя положила голову ему на плечо, начала успокаивающе поглаживать, и постепенно он расслабился. Она справилась со своими проблемами, и сейчас ее не ранили даже воспоминания о ребенке. Было – и прошло. Не вернешь, не изменишь, вечно жить болью невозможно. А оказывается, возможно. Он все еще держал в своей душе Камита и не хотел избавляться от этом памяти. Все еще видел его последний взгляд, и последний взгляд Матиса… скотина ты, Матис, бездушная скотина, и вряд ли прав Симур, считая, что таким образом Матис избавил Риэля от необходимости видеть, как он умирает. Это Риэлю уж точно далось бы легче.

Поэты ходят пятками по лезвию ножа. В общем, да. Риэль чувствовал по-другому. Острее, сильнее, дольше, и попробуй его от этого избавить – избавишь мир от менестреля.

На следующий день возобновились музыкальные занятия, доставлявшие несказанное удовольствие Райву. Ну какой интерес слушать, как Женя повторяет до бесконечности одну и ту же фразу, добиваясь одному Риэлю известной выразительности? Или как она блямкает струнами лютни, пытаясь извлечь звук продолжительный и мелодичный? Какая продолжительность может быть у незатейливого струнного инструмента? Райв валялся на диване, оперевшись на локоть, и чуть не с восторгом за ними наблюдал. Измучив Женю, Риэль понял, что вообще больше от нее ничего не добьется, засмеялся и, прихватив леску с крючками, отправился к озеру – рыбки ему захотелось, давно не ел.

Как в итоге Женя оказалась на этом диване рядом с Райвом, она и думать не хотела. В конце концов, после восьми месяцев воздержания инстинкты рвались наружу, а тут такой объект… Объект оказался удивительно нежным, а ведь ожидалась прямо буря страстей, и то ли он страсти сдерживал, то ли они так проявлялись, но прикосновения крупного и сильного мужчины казались касанием крыльев бабочки. Влюбился? Может, и правда…

Спустя час… или два Женя выбралась наружу погреться на солнышке для полного кайфа и обнаружила сидящего на камешке Риэля, увлеченно числившего рыбу своим кинжалом.

– Ты нас видел, – с ужасом констатировала она. Он хмыкнул:

– Нет, услышал вовремя. Никак краснеешь? Вот уж не стоит. Ну как он?

– Риэль!

– А? – Он скорчил невинную рожицу. – Я же тебе рассказывал, как и с кем, и ты тоже грозилась…

– Он – отлично, – буркнула Женя, – а я так еще лучше. И что?

– И ничего. Грибы вот видел, россыпь ягод. Я найду, чем пару часов позаниматься в долине, – хихикнул Риэль. – В конце концов буду тут на обрыве сидеть и услаждать ваш слух пением… хотя полагаю, что ничего вы не услышите. Женя, перестань смущаться. Я за тебя рад. Это, знаешь, штука совершенно необходимая. У меня хоть Хайлан… Хватит, Женя. Как бы мне ни рвало сердце общение с Хайланом, телу моему в это время очень даже хорошо. А учитывая Хайланово усердие и то, что я пять дней из постели дальше ванной не выбирался, то и вовсе.

Вот так и получилось: Риэль находил себе занятие, все понимали, что ему не так уж хочется лезть по крутому склону, чтоб набрать поздних и жутко кислых ягод, но открыто говорить «я пойду прогуляюсь, а вы тут быстренько в постель оба» он не собирался. И едва менестрель скрывался из виду, Райв набрасывался на Женю так, словно у него миллион лет женщины не было, но при этом был все так же божественно нежен. Женю тянуло к нему вовсе не только в приземленном смысле. Обаяние сильной личности затягивало, и некоторая таинственность этому тоже способствовала. Женя полагала, что Риэль прав: Райв изо всех сил старается казаться не тем, чем является на самом деле, ну и черт с ним, пусть борцом прикидывается, тем более что прикидывался он не очень. Он действительноборолся, но вот против кого или чего, понять было сложно. О короле он отзывался даже с симпатией, хотя и нещадно критиковал некоторые его уложения, о половине которых и Риэль не слыхал, не то что Женя. Положение дел в Комрайне его большей частью устраивало… но что-то же не устраивало. И Риэль однажды вечером прямо спросил, хотя избегал подобной прямоты:

– С кем ты воюешь, Райв? И можешь совершенно открыто Женю обнять, я ж вижу, что вам обоим этого хочется, не надо притворяться, что вы тут целый день этот суп варили.

Женя глупо хихикнула, но не возразила, когда Райв ее обнял. Снова дурацкое женское желание прислониться к крепкому плечу. Мало у тебя сильные личности крови попили, Женечка, еще хочется.

– Ты в самом деле хочешь это знать? – прищурился Райв. Вчера он Риэлю по шее дал за то, что тот ее обнял, разорался на тему «не трогай ее», и Жене немалых трудов стоило его унять, но вот доказать, что Риэль имеет полное право ее обнимать, не удалось. Пока Женя, уперев кулаки в бока, разглагольствовала о своих правах, Риэль из-за спины Райва делал страшные глаза и успокаивающие жесты: ну черт с ним, пусть себе, я пока потерплю и вообще…