Чтение онлайн

– Нет, я прошу прощения за прямоту. Никогда не умел быть дипломатичным, да и учиться не хочу. Вы, разумеется, можете уйти, но я прошу – не нужно. Я не беспокоюсь о себе, Женя, поверь, я не пропаду уже. Я не хочу, чтобы вы уходили. Не потому что дождь, а потому, что бунт в Кольвине подавлен жесточайше, и волны еще долго будут распространяться. Вам лучше переждать. И если этого не понимаешь ты, Женя, то должен понять ты, Риэль. Вы свободны, но ваша свобода лишает вас и защиты. Кто вступится, если вас остановит разгоряченный кровью и насилием патруль? Даже если это случится посреди города?

Риэль снова повесил голову и глухо признал:

– Он прав.

– А ты говорил, что тут пещер много. Мы можем пересидеть и в другой, – сказала Женя уже из вредности, потому что ее осенило: ну ничего не имеет против Риэля этот супермен, ничего не имеет против личной Жениной свободы, просто для него это, похоже, предмет раздумий, а тут такие конкретные примеры… И выпендриться перед Женей хочется. И поговорить, наверное, особенно не с кем, а с учетом того что за ним гоняются представители властей (если верить Риэлю), то и вовсе одиночка… Третье одиночество. Райв словно прочитал ее мысли и куда более мягко объяснил:

– Прости, Риэль, я не намереваюсь лишать тебя права выбора партнера и Женю – права выбора своего пути. Я легко завожусь на спор, прям до грубости и давно знаю за собой этот грех. Собственно, поиски истины и есть моя цель. Да, ты прав, Риэль, я ранен из скартума, и оружие держал в руках не разбойник. Я знаю, что вы, два дурака, не сдадите меня властям, раз уж подобрали у тропы и притащили сюда.

– Споря со мной, ты споришь со всеми мужеложцами? – усмехнулся Риэль. – Бывает. А я, уж прости, о себе. Не очень люблю и не очень умею обобщать.

– Почему? Ты вовсе не глуп.

– Потому и не люблю. Мы настолько разные все, что невозможно вогнать в одну нишу, например, тебя и меня. Ты станешь меня выталкивать, а я… я потеснюсь или просто уступлю место.

– Но так же нельзя, – почему-то усталым тоном проговорил Райв. – Вот и получается: уступаешь место, уходишь от борьбы – и мы имеем то, что имеем.

– А что вы такое имеете? – полюбопытствовала Женя. – Ты можешь сравнить Комрайн и Сайтану?

– Комрайн – это еще ничего, – признал Райв, – но именно потому…

– Не надо, – вдруг перебил Риэль. – Не надо призывать к борьбе. В Кольвине вон поборолись… Вспомни дикие времена, вспомни эпоху войн, вспомни, что борьба сопровождается потоками крови.

– Без крови не построить гармоничного мира, – невинно вставила Женя, и Риэль вскинул голову, удивленно уставился на нее, соображая, всерьез она или так шутит. – Весь мир насилья надо разрушить, а потом построить новый. И неважно, что миллионы погибнут под обломками. Так, Райв? Вот начну я борьбу за права женщин. Уж можешь мне поверить, женщина способна страной править не хуже мужчины, и считать это крамолой – свойство косности и ограниченности мужского ума.

– В дикие времена женщины порой правили странами и крови проливали больше, чем мужчины-короли, – возразил Райв.

– Учебники читал? – усмехнулся Риэль. – Слышал я однажды поговорку: историю пишут победители. Представь себе, прошло хотя бы сто лет. И мы, все трое, оставили после себя записки. Не получится ли, что мы жили в разные времена и в разных местах?

Тут у Жени начал убегать рыбно-грибной супчик, и она отвлеклась, потеряла нить беседы и отыскивать ее не стала. Вот тут тебе и место: поддерживай огонь и суп вари. А мужчины пусть копья ломают… впрочем, Риэль спорит из любви к искусству. Вот уж кто не борец…

А ты? Нет уж, спасибо. Надоело бороться, потому и хочется просто жить. Сколько прошло – восемь месяцев? Девять? Разноцветный зонтик, лед в стакане с апельсиновым соком, умелый макияж и Люськин треп, мелкое злорадство по поводу пива (ах-ах, с «Кензо» не сочетается!)… Тихое, мирное существование, на достижение которого ушло несколько лет. Выбиваться из сил, чтоб ни от кого не зависеть? Хватит. Не тянет больше. Женька, Женька, а ведь всего за несколько месяцев ты стала совершенно другим человеком. То есть совсем. Абсолютно. Собственно, особенно амбициозной и не бывала, к личному бизнесу не рвалась, ответственности никакой не хотела, хотела только мирно существовать в своем благоустроенном болотце и не думать о том, на что потратить оставшуюся десятку: на быстрорастворимую лапшу или на автобус…

Конечно, если бы не Риэль, неведомо, что сталось бы с ней здесь. Пропала бы, а может, и нет, выживаемость высокая, приспособляемость еще выше, но вот парадокс: никогда Женя не была счастливой, кроме как первые месяцы после свадьбы. Но тогда была эйфория влюбленности, восторг знакомства с сексом, иллюзия новой жизни. И непростительная молодость.

Пусть это несерьезно, пусть это временно, пусть это неправильно, только все равно Женя была счастлива. Несмотря на разбойников, орден надежды и проистекающую из этого непонятную опасность, спор мужчин, ливень с грозой и отсутствие соли. Ни к кому она так трепетно не относилась, как к Риэлю. Просто смотрела на него и чуть не захлебывалась нежностью – и никакого сексуального подтекста. Вообще. Вот Райв… Покосившись на него, Женя вздохнула: такой мужчина… Ну и пусть борец за всеобщее или избирательно всеобщее счастье, пусть сверкает мужским шовинизмом, известно ведь, что шея головой вертит, пусть даже дурой ее считает, но ведь как хорош и как, собака такая, привлекателен! Феромоны сплошные… Он хоть осознает это или так уж погружен в свои идеи? Профессиональный революционер или просто трепло? Нет, на трепло вроде бы не похож…

Риэль, судя по его подавленному виду, в споре проигрывал, и Женя с трудом подавила желание немедленно вступиться и размазать Райва прямо по собственному одеялу. У нее бы получилось – опыт земной истории был поразнообразнее гатайской. Здесь демократию еще не проходили, а вот рабовладение во многих странах еще имело место. И коммунизм в отдельно взятой стране не строили. И даже скартумы тут только у спецслужб, а уж калашей и вовсе не имеется, потому что нет селитры или из чего порох делают. Мир, отсталый, может, политически (если считать демократию венцом творения), но не технологически, потому как все познается в сравнении…

Еду они старались экономить. Дождь стих через два дня. Риэль снова наловил рыбы и набрал тех же грибов, зато заметил вооруженных до зубов всадников, рыскавших неподалеку. Райв обеспокоился. За эти дни они общего языка так и не нашли, однако споры почему-то не переходили в свары. Более того, появилась симпатия, они были интересны друг другу и были бы приятны, не придавай Райв столько значения склонностям Риэля. В отсутствие менестреля Женя с энтузиазмом тещи пилила Райва, и он соглашался: да, неправ, да, груб, да, ничего не могу с собой поделать, это иррационально, мне действительно нет дела до того, с кем он спит, прости, хочешь, у него прощения просить буду, но он в этом и не нуждается, привык к такому отношению, человек он хороший, музыкант талантливый и вообще…

Узнав новости, Райв долго хмурился, потом долго ходил по пещере, прислушиваясь к своим ощущениям. Удивительно, но он даже не перекашивался на раненый бок, хотя боль была еще сильной, и лицо у него иногда подергивалось.

– Надо уходить отсюда, – вдруг сказал он, решившись. – Я готов довериться вам, но готовы ли вы довериться мне?

Риэль не выказал восторга.

– Уходить? С тобой? Зачем нам это?

– Они спросят, что вы здесь делаете, или сначала разложат вас обоих… в разных позах? Ты уверен, что тебя просто не пристрелят, не обращая внимания на твои гильдейские знаки? Не будь Женя так красива, еще можно было бы рискнуть… но ты, черт возьми, тоже красив, и знаешь, что солдаты не брезгуют и мужчинами.