Чтение онлайн

Но что удивительно: прохладный прием они встречали далеко не везде. Чаще случалось так: Жене и Риэлю предоставляли комнату или угол в деревенском доме, а Тарвику – место на сеновале. Женя, честно говоря, думала, что однажды он так и исчезнет с этого сеновала, но он не исчезал, выходил утром выспавшийся и даже довольный. Погода была просто сказочная – до летней жары было еще далеко, но дни были солнечные, ночи теплые, по Жениным прикидкам – чуть не круглосуточные плюс двадцать пять.

Тарвик благоразумно не цеплялся к Риэлю, потому что после первой же его шуточки Женя глянула так свирепо, что он тут же принялся делать успокаивающие жесты и обещать вести себя хорошо. До более-менее крупного города они дошли за полтора месяца. Встречались им стражники, и конные, и пешие, но странноватая троица не вызывала у них никакого интереса. Риэля просили предъявить знак Гильдии, на свежий шрам Тарвика смотрели без малейшего осуждения, с Женей слегка заигрывали. Странные тут были порядки все-таки. Тарвик пытался ей объяснить: прощен значит прощен, для властных структур пустое место, для народа – просто лишенец, которого можно за бесплатно припахать там, где самому работать не хочется, а вместо денег кусок хлеба дать или рваные штаны зад прикрыть. Он категорически отказался останавливаться с ними в гостинице, попросился у хозяина на сеновал, и тот неохотно позволил, прикинув, что пара менестрелей привлечет в ресторан больше народу, чем оттолкнет один прощенный преступник.

В этом городе Риэль, будучи человеком последовательным, снял в банке немного денег, чтобы экипировать Тарвика для дороги, купил ему одеяло, бритву и штаны по размеру, и кроме того, попросив Женю подождать снаружи, долго торчал в аптеке и вернулся довольным – выяснил, чем можно подлечить Тарвика. Комплекс витаминов и микроэлементов, наверное. Заговоренный магическим образом. Тьфу ты…

В этом городе Риэль встретился с давним знакомым, и Женя с Тарвиком, переглянувшись, отпустили его в гости, предположив, что знакомый не простой, а интимный. Сами же вернулись в гостиницу и с разрешения хозяина просидели до вечера в комнате. Сначала молчали, не только Женя не находила слов для разговора, но и Тарвик только поглядывал на нее, но потом, когда прислуга принесла им поднос с ужином, спросил:

– А и правда, ты как здесь? Адаптировалась? Жень, скажи откровенно.

Женя довольно долго откровенно и путано объясняла ему, как себя здесь чувствует и почему не воспользовалась бы порталом, окажись он прямо здесь и прямо сейчас. Тарвик даже не удивился.

– Бывает. Ты попала в то место, где тебе хорошо. Ни от кого не зависишь, не надо постоянно прикидываться. Мне кажется, ты благодарна нашему миру за то, что здесь можешь быть сама собой. Ты и там могла бы, конечно, да только… в общем, мир другой. Иначе устроен. Я говорил тебе, что Гатая мне нравится, а я ведь видел не только Землю. А в Гатае стоит жить именно в Комрайне. Ну, можно, конечно, еще в паре мест, но и Комрайн хорош. И вот еще… Женя, я ценю то, что сделал для меня Риэль. Он-то считает, что я ему помог, а не наоборот, ну а у меня другое мнение. То, что он предоставил мне кровать, меня добило. Увидел, что у меня плечо перевязано, забеспокоился, что на полу мне будет холодно, а застудить рану – паршиво может кончиться… Хороший он парень, даром что гей… только ведь и правда, не приведи Создатель, попадется «тройке» – и все, никакая легенда уже не поможет. И я последний, что его осудит. Ни одному нормальному человеку не выдержать…

– Что такое Джен Сандиния?

– Не знаю. Так и не знаю. Я думал, всего лишь символ, нужный для каких-то целей этому ордену. Но по тому, как наехали на «Стрелу»… Это слишком серьезно для символики. Такое мощное преследование… даже лестно.

– Ну и что мне делать?

Тарвик усмехнулся, и у Жени слегка засосало под ложечкой. До чего хорош, собака… до чего хорош!

– Делать? А что можно сделать? Смыться из Комрайна? Ничего не даст, потому что для Гильдии границ нет. Портал здесь и сейчас никак не окажется, и нигде мы его не найдем, потому что порталы контролируются Гильдией, а она заинтересована именно в том, чтобы найти тебя. Остается одно – жить как живешь. Или поселиться в каком-то крупном городе, где легче остаться незаметной. Дело уже сделано, Женя. Я могу извиняться, хоть в ногах валяться, только что от этого изменится, даже если ты простишь? Надо приспосабливаться.

– Тебе из-за меня и досталось, – вырвалось у Жени. Он засмеялся.

– Из-за тебя? Ох, Женька, дура ты все-таки. Как все нормальные бабы. Способна пожалеть меня после всего… И знаешь, я постараюсь что-нибудь сделать. Они меня не убили, и это, признаюсь, опрометчиво с их стороны.

– Да ладно, заткнись и лучше ешь. На тебя до сих пор смотреть страшно. Не в переносном смысле, а в самом прямом.

Тарвик послушно доел тушеные овощи с крохотными кусочками какого-то мяса. Женя уже знала, что здесь едят рептилий, причем всех подряд, от змей до ящериц, и Женю уже накормили как-то рагу из змеи, а она трескала за милую душу и похваливала, пока, давясь смехом, Риэль не сказал ей, что именно она трескает. В общем, она перестала спрашивать состав блюда, лишь бы вкусно было. Но тут решила.

– А это тоже конина?

Тарвик посмотрел в тарелку.

– Нет. Конина розовая и нежная, ее так мелко не режут, вкус теряется. Это, я думаю, вилос. Гибрид ежа и броненосца. Встречаться в лесу можно, связываться не стоит. Мясо грубоватое, но до невероятности питательное и полезное. Предприимчивые крестьяне их разводят, это хлопотно, но прибыльно. Они неприхотливы, траву жрут, но агрессивны… Впрочем, чего это я тебе читаю лекции по зоологии? Ешь спокойно, в Комрайне жареная саранча или тушеные тараканы не в почете. Это на крайнем юге все подряд едят.

– Мне кажется, что ты хочешь от нас сбежать, – очень логично продолжила Женя. Тарвик повел плечом: жест, который стал ему заменять пожатие плечами. Больную руку он, по Жениному совету, начал носить на перевязи, и воспрял духом: она стала болеть существенно меньше.

– Хотел бы – сбежал. Нет, дорогая. Пока не собираюсь. Долги нужно платить, а я тебе крепко задолжал.

Женя прищурилась и, стараясь быть беспощадной, поинтересовалась:

– И что ты можешь сейчас, хотелось бы мне знать?

– Немногое. Но хоть кое-что. Женя, не пытайся меня обидеть. Я толстокожий в отличие от Риэля. И слушай, успокойся, он мне нравится, а вот я ему – нет. Пусть он слабак, пусть он гей – каждый сходит с ума по-своему, пусть он идеалист и сплошь закомплексованный талант, но если бы наш или ваш мир в основном состоял из Риэлей, мы жили бы в раю. А если из Тарвиков, то в компьютерном адвенчуре. И хорошо, что не шутере. Он действительно славный парень, я в этом убедился за то время, что мы вынуждены были провести бок о бок. – Тарвик усмехнулся. – Он тогда все боялся меня объесть и неизменно выбирал кашу или суп – что подешевле. А я заставлял его есть жаркое… И что, ты намерена за ним всю жизнь ходить?

– Не знаю, – призналась Женя, – и знать не хочу. Мне надоело думать о будущем, очень хочется пожить сегодняшним днем. И пока я намерена за ним ходить. Возражаешь?

– Как раз понимаю. Я и сам занимался тем, чем хотел. Помню, мать была в таком ужасе, когда я университет бросил, что родственники, какие еще были, уверились, что умерла она от этого горя, хотя на самом деле у нее была опухоль. И представь себе, здесь умеют лечить рак, но не умеют оперировать нормальные липомы. У нее была липома в горле – и все, задохнулась. Жень, я вижу, что ты хочешь поговорить о Риэле, но боишься сболтнуть лишнее. Давай я расскажу, что знаю о нем, и ты уж исходя из этого будешь решать. Любишь его?

– Не как тебя.

– Это понятно. Как брата, друга и так далее. Ну, он того стоит куда больше, чем я, факт.

– Как у тебя получается вплетать во всеобщий слова, которых в нем нет?

– Легко. У тебя необходимости такой не было – и не надо бы, ты ж девушка местная. О, Риэль, а мы тебя не ждали.

– Почему? – удивился Риэль, ставя на стол бутылку с вином. – А, понял… Нет, не вышло. Не хочу. Хотя он бы и не возражал. Он очень славный человек, все понимает без слов. Вот подарок. Тарвик, ты должен это оценить.

Тарвик повертел бутылку и присвистнул: оценил.

– Вилос-рагу едите? Это вкусная штука. Надо будет завтра Тарвика накормить жарким из вилоса. У тебя как – зубы все на месте?

Тарвик засмеялся. Он легко шутил насчет тех пяти недель. То есть не недель, не было здесь такой единицы: были дни и части месяца – треть, две трети, половина.

– Там не травмируют, Риэль. Особенно первый – профессионально бил, никаких переломов, никаких серьезных повреждений. Я вообще предпочитал дубинкой по ребрам, а не пальцами по лицу – веришь, правда слезы брызжут, а всего-то кончиками пальцев. Умеют бить, что ни говори.