Чтение онлайн

Отец Робина одет в маскировочное обмундирование. Руки заведены за спину и сцеплены в замок. Он напряжен. Своим зрением я обязана отцу и, благодаря ему, могу видеть что на его руках сбиты костяшки. На них еще не запекшаяся кровь.

Мои глаза округляются. Ксандер поворачивается и видит это.

– О, наша дорогая гостья! Надежда, – прячет он свои руки в карманы брюк. – мы рады видеть вас и очень благодарны, что вы решили задержаться у нас.

– Неужели, вы лично издеваетесь над заключенными? Вам это нравится, да?! – делаю я вывод.

– Ах, это! – маячит он передо мной своими руками. – Я просто разделывал мясо нам на ужин. Присядем, – жестом приглашает он меня сесть за огромный длинный обеденный стол, что накрыт скатертью и кажется весьма неуместным в этом месте. Военная база и накрахмаленная скатерть.

Ощущаю толчок в спину. Мои надсмотрщики всегда начеку. Один из них толкает меня и усаживает насильно на отодвинутый стул. Руки все еще сзади и скованы наручниками.

– Вы невежливы с дамой, ребята. Леди будет неудобно, – окидывает Ксандер меня взглядом.

И есть на что посмотреть.

Мои волосы вымыты и уложены наверх в виде короны из косы. Грязная и измятая роба заменена чистыми хлопковыми штанами, а майка сменилась туникой с длинным рукавом. Ткань приятно холодит кожу. Ногти острижены и вычищены, а синяки от «милого» обращения замазаны тональным кремом.

Я похожу на «туриста обыкновенного», который забрел сюда по своей глупости.

Робин усаживается рядом со мной и отстегивает мне наручники. Руки колет и кровь вновь приливает к затекшим конечностям. Я прижимаю их к себе и потираю запястья.

Ксандер усаживается напротив меня и тут же появляются люди, которые открывают бутылку вина, разливая ту по бокалам.

Я не спешу говорить. Я не понимаю, чего он хочет от меня. Робин молча принимается за еду, даже не задумавшись о приличиях. Он просто ест.

– Тебе не нравится едва, Надежда?

– Вы издеваетесь?!

– Нет. Просто хочу пообедать с тобой и сыном.

– Просто пообедать? А как же Линь или мой отец, что томятся у вас в подземных камерах?! А?! – кладу я руки на стол и сжимаю острозубую вилку. Охрана тут же взводит курок на своем оружии. Мне приходится вдохнуть и отложить приборы от себя подальше.

– Они тоже могут стать свободными.

– Разве?

– Да, – тщательно жует он прожаренный кусок мяса. Ксандер спокоен и безмятежен.

– Ты же ненавидишь моего отца! И что, так просто отпустишь его и моего друга?

– Верно.

– В чем подвох?

Ксандер откладывает свою трапезу. Его взгляд прожигает меня и заставляет поежиться. Я едва не отвожу взгляд. Он отводит его первым и переводит на сына.

– Ты действительно считаешь, что она уникальна? По мне, так она просто испуганная девочка, что разом потеряла все из-за своей глупой выходки и подставила своего отца!

Мне лишь остается смотреть на них.

Робин не спешит отвечать. Он продолжает свою трапезу и бубнит забитым ртом:

– Считаю. И ты считаешь так же. Не надо нагонять тоску и скуку, играя с ней в свои игры. Она их все равно не поймет.

– Ты прав, – признает с сожалением Ксандер. – Тогда перейдем к сделке. Ты же хочешь, чтобы твой отец и друг смогли уйти отсюда, Надежда?

– Да!

– И ты готова на все ради этого?

– Верно!

– И даже остаться здесь, чтобы работать на меня?

– Что?! – не верю я в то, что слышу. Он всерьез?!

– То, что ты слышишь. Мне нужен тот, кто сможет мне помочь встать во главе всех семи гетто.

Я отказываюсь верить своим ушам. Этот ненормальный задумал подчинить себе всех. Он хочет править всеми, не утруждая себя тем, чтобы давать кому-либо отчет. Он – псих!

– О чем вы говорит?

– Готова выслушать? – улыбается волчьим оскалом отец Роба.

Я выгибаю шею и склоняю голову в сторону. Меня коробит от того слова, что я должна озвучить. Но мне помогают в этом.

– Вывести на экран! – командует Ксандер кому-то невидимому мне.

Стенка за ним с тихим шипением отъезжает и я вижу огромный экран, что вмонтирован в стену. Он включается и пару раз мигает, затем появляется картинка. Вначале, мне кажется, что это фото. Она не движется.

Но потом я различаю движение рук. Видео.

В камере без окон, что похожа на мою, находятся четверо. Трое стоят около одного человека. Он привязан к стулу. На его голову надет черный мешок, а руки и ноги обтянуты канатной веревкой.

– Покажи его! – говорит вновь кому-то Ксандер. С пленника стягивают мешок. Я узнаю в нем отца. Он изнурен и сильно избит. По его лицу текут струйки крови, смешиваясь с грязью. К горлу подступает волна тошноты. Он сильно потерял в силе.

Видно, что его долго истязали и не давали отдыху. Его путы сильны и не могут не причинять боль. Но отец даже не кривит бровью.

– Он – отличный солдат! – без тени издевки говорит Ксандер. – Жаль, что он никогда не станет работать на меня. Я не могу рассчитывать на него. Из его памяти никогда не сотрется то, что он видел. – он говорит про мою мать. Я понимаю, что он прав.

– Отпустите его и Линя!

– О том и речь. Предлагаю обмен, – поднимает он вверх бокал, держа за тонкую ножку. В нем как кровь плещется красное вино. Ксандер опустошает его и с удовольствием причмокивает. Он – изувер, который получает наслаждение от всего, что доставляет другим боль.

– Я на них?

– Вообщем, предполагался лишь один пленник на одного.

– Два! Линь и отец!

– И ты согласишься работать на меня?

– Да! Только они должны уйти отсюда! – с жаром соглашаюсь я.

Ксандер выпячивает губы вперед и касается подбородка, опираясь локтем на стол. Он думает? Как же! Он играет.

– Ладно. Но мне нужны гарантии.

– Какие?

– Самые обыкновенные. Гарантии, что ты не сбежишь и не предашь меня.

– И что я должна сделать? – стараюсь говорить спокойно и не сжимать в руках скатерть, превращая ее в скомканную тряпку. Охрана всегда на чеку и стоит за моей спиной. Робин видит это и лишь подавляет усмешку. Я когда-нибудь сотру ее с этого лица.