Чтение онлайн

Автомобиль Дмитрия, сыто урча, втянулся в арку у гигантского строения и остановился возле множества таких же. Дмитрий повернулся ко мне и сообщил, что у него в этом доме есть небольшая квартира, где совершенно точно не окажется придурочных ребят, желающих заключить меня в школьный пенал для дальнейшего изучения. В ответ я мучительно покраснела, хоть и утверждала ранее, что правила приличия меня тревожат меньше всего, после чего что-то благодарно пробормотала, на что спаситель только вальяжно махнул рукой, прося ничему не удивляться. Я же внутренне подобралась, давая себе зарок не бояться ничего и не вопить, какую бы страсть мне не суждено было увидеть.

Дав себе подобный мысленный обет, зашагала бодрее и даже не вздрогнула, когда тяжёлая металлическая дверь с тихим пиликаньем распахнулась перед нами, впуская в полутёмный тамбур подъезда. На первый взгляд, дом Дмитрия напоминал нашу больницу. Похожий подъезд и лифт, да и двери квартир чем-то напоминали медицинские кабинеты. Разве что было чуть тише и грязней. «Без бахил ходят потому что!», - дошло до меня, когда мы дружно потопали к лифту. – «Тёти Тоси на них нет!».

Наконец, Дмитрий загремел ключами своей квартиры, со странной натянутой улыбкой прося чувствовать себя как дома. Я переступила порог, Дмитрий захлопнул дверь и крикнул в тишину коридора:

– Алиса, как дела? Чем занималась? Мы дома.

– Добрый вечер. Весь день разгадывала кроссворды. Рада тебя слышать, - раздался вежливый женский голос откуда-то сбоку.

Хоть я и зарекалась бояться и падать в обморок, но к такому меня жизнь не готовила: в маленьком холле квартиры на небольшой полочке находился продолговатый предмет… который общался с моим спасителем.

«Ещё один сосуд души!», - пронзила меня ужасная мысль. – «Но не в иконе Николая Чудотворца, а в… пластиковой коробочке!». Если бы я могла, то непременно потеряла бы сознание от нахлынувшей паники.

Глава 19. Искренность и нелюбезные мысли

Дмитрий, удивившись моему испугу, протянул руку и постарался успокоить, но я успокаиваться категорически не желала, вертела головой и сипела, вжимаясь в угол. Очевидно, какая-то мысль отражалась в моих глазах, поскольку молодой человек на мгновение прикрыл глаза, после чего огорчённо посмотрел на меня и ровно спросил в пустоту:

– Алиса, ты живая?

– Мне не понятен смысл вопроса, - не замедлил последовать ответ, после чего всё тот же приятный женский голос добавил: - Но вы можете считать меня голосовым помощником. Вот что я могу: я могу поставить будильник на пять…

– Достаточно, - оборвал Дмитрий и повернулся ко мне, строго посмотрев: - Алиса – это такой робот… Вас же не пугает голос в лифте, отсчитывающий этажи?

В очередной раз мучительно залившись краской по самые уши, я молча отрицательно помотала головой. Нет, не пугает. Да и сам лифт тоже. Вспомнилось отчего-то, как папенька однажды, изучая свежий номер «Московского вестника», в котором была заметка о том, что известный мануфактурщик Кошелев приобрёл замечательное механическое устройство, помогающее поднимать грузы на большую высоту, искренне радовался тому, что в будущем немецкие механизмы всенепременнейше получат своё распространение в домах граждан нашей великой империи. Они, мол, лифты эти, есть не что иное, как отражение гениальности инженера Отиса, придумавшего забавную штуковину для подъёмов наверх. И приговаривал, что вся прелесть от их использования, должна быть оценена по достоинству.

– Вы хотите сказать, что Алиса – это голос лифта? – задумчиво прохрипела я, стараясь на задумываться о том, как ему удалось засунуть удерживать голосового помощника внутрь коробочки (а самое главное – почему она оттуда не вышла, если ей что-то не нравится).

Казалось, что подобная постановка вопроса немало озадачила Дмитрия, он немного замялся, не сумев верно объяснить, просто развёл руками и вновь попросил не задумываться о природе вещей:

– Вы же не боитесь микроволновки? – с запозданием поинтересовался парень, задумчиво осматривая содержимого шкафов на кухне.

– Конечно же, нет! – горделиво сказала я, внедряясь следом. Мне было ещё немного стыдно за свой испуг и за те недостойные мысли, что я имела относительно своего спасителя, но я старалась не выдать их, а потому нервничала ещё больше. – Я не боюсь микроволновки, чайника, телефона и другой техники, которая находится в ординаторской.

– Вот, - совершенно нерационально обрадовался мой благодетель. – Представьте, что Алиса – это такой телефон. Алиса! Позвони мне!

– И что сказать? – раздался всё тот же прохладный механический голос из коридора, заставивший его немного смутиться и скомкано ответить, что ничего говорить не нужно. Всё уже решилось и так, без её помощи.

– Обращайся, если что… - в ответе Алисы мне почудилась скрытая ирония, заставившая меня прыснуть в кулачок и закатить глаза.

Напряжение, держащее меня в тисках весь день, стало потихоньку ослабевать, я деликатно, как велели правила хорошего тона, присела на неудобный стул с высокими ножками и рассеянно смотрела, как Дмитрий озадаченно смотрит в холодильник, будто пытается разгадать тайну мироздания.

– Кажется, из съестного у меня дома ничего нет, даже угостить нечем. Но мы можем заказать что-нибудь, - смутившись от моего внимательного взгляда, пояснил он и развёл руками. – В последнее время я заезжаю домой только для того, чтобы принять душ и переодеться. Питаюсь на службе, а сплю в палате у Светки.

Он что, планирует меня накормить ужином? Кажется, я не всё понимаю. Не думает же он, что я испытываю чувство голода? Я поражённо притихла, опустив глаза, но потом всё же не выдержала:

– Дима, скажи, пожалуйста, какова я в твоих глазах?

Тот выпучил глаза от неожиданности, что я впервые к нему обратилась вот так, запросто, без особого пиетета, и выдохнул:

– Это сложно объяснить словами… я вижу тебя, как живую. Для меня ты не умирала. Я смотрю на то, как ты волнуешься, по привычке прикусывая нижнюю губу, как искоса посматриваешь на собеседника, когда о чём-то задумываешься, как нетерпеливо машешь кистью руки, когда ты в корне не согласна с мнением собеседника…

Ну да… думаю, что Диме чувство природного такта не дало добавить, что я дико краснею, когда вижу его, поскольку меня охватывают смутительные и весьма нечестивые размышления…

– Правильно ли я понимаю: ты мне намекаешь, что отказываешься от позднего ужина? – Дима искоса посмотрел на меня, в глубине его серых глаз промелькнула какая-то особо ядовитая усмешка, заставив меня захохотать, как гиена.

Казалось, что моя весёлость и его заставила оттаять сердцем и разулыбаться так искренне, словно и не было ничего огорчительного в его жизни, кроме слякотной осенней погоды за окном.

Наконец, Дима отыскал несколько печально выглядевших картофелин в глубине холодильника, кринку с яркой этикеткой, в которой я опознала постное масло, и железную банку с консервами где-то в углу шкафа. После чего, озорно улыбаясь, рассказал, что не любит готовить ещё со времён начала своей службы на благо государя. Однако, это не помешало ему ловко держать картофелину и быстро очищать её каким-то особенным маленьким ножом, оставлявшим после себя спирально закручивающуюся кожуру.

Я расслабленно сидела рядом и создавала общество. Маменька всегда настаивала на том, что всякая дама непременно должна обладать этим умением – создавать общество для своего супруга. И я создавала. Пусть не для супруга, конечно, впрочем, неважно.