Чтение онлайн

Мне оставалось только закатить глаза и мысленно недоверчиво фыркнуть: старое грязно-белое здание клиники душевных болезней было мне знакомо ещё по той, другой жизни. Вспомнила непреклонное лицо нашей классной дамы Элены Карповны, с неизменным тощим пучком невзрачных серых волос на макушке, в старомодном пенсне, менторским голосом вещающей о нашем лекарском долге. Последний не предполагал того, что мы будем делать разницы между сословиями и обязывал нас оказывать всяческую помощь тем, кто в ней нуждается. И сестёр милосердия из Богоявленского монастыря, что заботились о скорбных главою, они чёрными тенями скользили по коридорам, которые были перегорожены металлическими решётками. Вспомнились мне и сами пациенты Преображенской больницы, с равнодушными глазами, безразлично смотревшими за потугами монахинь приобщить их к слову Божьему.

Н-да… я с содроганием представила бешеный, совершенно безумный взгляд Леночки, её вопли и проклятия, и… засунула своё сочувствие куда подальше. Впрочем, я много что могла сказать о самой Леночке, благодаря которой я оказалась в столь щекотливо ситуации, о моральном облике нашего врача и о компетенции Михаила Ашотовича, только… зряшное сотрясание воздуха. Которое может вызвать совершенно ненужный интерес в отношении вашей покорной слуги, к тому же. А лишнее внимание мне сейчас совершенно точно не нужно.

– Что же, я рад, что вы так быстро идёте на поправку, - вновь просиял Павел Иванович, успокоившись, что ругаться и скандалить по поводу лечения я не буду. – Сейчас пришлю медсестру, она поможет снять болезненные ощущения в гортани.

Я молча кивнула и вновь откинулась, буквально упав на подушку. Было любопытно узнать, какой нынче день и сколь долго я была без сознания – что-то мне подсказывало, что Дима совсем скоро вернётся из своей командировки, а я… малодушно надеялась на то, что всё как-то рассосётся и мне не придётся объясняться с ним по поводу столь резкой рокировки.

И вот… как-то по сей день не рассосалось… я смотрела на Дмитрия во все глаза, словно видела его впервые. Кажется, с момента нашей последней встречи он заметно сдал. Во всяком случае, у него появились круги под глазами, чуть осунулось и похудело лицо. Ну да, конечно, судя по его удивлению, он принял меня за свою девушку. Господи, подари мне немного разума! Конечно, он принял меня за неё, учитывая, что я – это она. Во всяком случае, внешне!

– Добрый день, Дмитрий! – поздоровалась я, сделав всё, чтобы убрать сочувствующие нотки из своего голоса при виде его тревоги, откашлялась и добавила: - Поздорову ли ты?

– Да, спасибо, - усмехнулся он и, внимательно осматривая моё лицо уточнил: - Во всяком случае, чувствую себя гораздо лучше, чем было, когда я только поднимался сюда, Надя!

– То есть, ты… догадался, что я не Сюзанна? – у меня против воли округлились глаза и задрожали руки.

Конечно, я понимала, что мне придётся всё рассказать, но никак не предполагала, что молодой человек догадается сам, только взглянув на меня. Мои мысли бешенными весенними кроликами прыгали, не позволяя зацепиться и выделить какую-то одну из них, но я взяла себя в руки и выпалила первое, что смогла вычленить:

– То есть, ты не сердишься на меня за то, что из-за меня умерла Сюзанна?

– Вовсе нет, - Дмитрий потрясённо смотрел на меня, словно монахиня ордена кармелиток на Николая Коперника, поясняющего ей устройство бытия. – Светка или Сюзанна, назови как хочешь, самолично сделала всё для того, чтобы уйти из жизни, и виновных в том нет. Во всяком случае, твоей вины я точно не усматриваю. Наверное, нехорошо так говорить о покойных, но она была… эмоционально незрелым импульсивным человеком.

Я согласно мотнула головой, счастливая уже оттого, что Дима меня не винит ни в чём, и только потом встрепенулась:

– Как же ты смог догадаться, что это я, а не Сюзанна? Мне до сих пор немного не по себе. Я тебе всё расскажу…

– Это было не сложно, - усмехнулся Дмитрий и подмигнул мне совсем, как раньше, и моё сердце счастливо затрепыхалось, как у влюблённой курсистки. – Начиная с того, что Светка имела весьма смутное понятие о правилах хорошего тона и ей бы точно не пришло в голову справиться о моём здоровье. И заканчивая тем, что у неё были голубые глаза, а не карие, как у тебя. Да, кстати, в связи с этим будут небольшие проблемы, когда мы вернёмся домой. В частности, все друзья, с которыми общалась Светка, мои родители, да и Светкины тоже, конечно, осведомлены об этом факте. А я никогда не слышал о том, что кома влияет на цвет радужки.

– Нет, конечно же, не влияет. И повлиять не может никак, поскольку цвет глаз – характеристика, определяемая пигментацией радужной оболочки глаза, а также количеством и плотностью меланина, - автоматически проинформировала его я, находясь в ступоре от того, что он так легко, словно походя, сказал о том, что мы вернёмся домой.

Мол, это и так понятно, так отчего заострять внимание на очевидных вещах.

– И? Отчего же он поменялся в твоём случае? – Дима откашлялся и внимательно посмотрел на меня, заставив смутиться и покраснеть. О, мой Бог! Судя по всему, он уже не первый раз задаёт мне этот вопрос и теперь веселится, наблюдая за моим глупым выражением лица.

– У меня иное количество меланина. Организм Светланы со временем слегка подстроится под меня. Нет, не кардинально, конечно, просто чуть изменится цвет волос, глаз. Хм… привычки и пристрастия. Если тебя что-то не устраивает… - проблеяла я.

– Мне искренне наплевать на новый цвет волос, глаз и оттенок кожи, - подняв на меня взгляд, признался Дима. – При условии, что одним из пристрастий стану я!

Глава 26. Женское предназначение

Ответить на это мне было совершенно нечего, поэтому я просто глубоко вздохнула, неловко поёрзала, дождалась, покуда Дмитрий аккуратно заключит меня в кольцо своих рук, где и счастливо затихла. Что сказать на это, я не знала. Впрочем, судя по тому, как уверенно и твёрдо смотрел на меня молодой человек, моё мнение относительно его предложения было написано у меня на лбу аршинными буквами, так что добавить тут нечего.

Стоит ли говорить, что сегодняшнюю ночь он по устоявшейся традиции собрался провести всё на том же крайне неудобном диванчике? И это несмотря на мои увещевания, что мне ничего больше не угрожает, и более того, лично я чувствую себя довольно сносно. Сама же не знала, куда деваться от недостойных и крайне смутительных размышлений. Разумеется, что совсем уж… хм… я не была, в нашем дортуаре от барышень можно было иной раз услышать более скабрезные истории, чем в плотницкой. Особенно это казалось тех девушек, которые активно алели ушками от слова: «членистоногий»! Да и потом, моя работа предполагала, что чисто с медицинской точки зрения сюрпризов в Дмитрии быть не должно. Хотя, были нюансы, кое-какие моменты… да… с чисто практической стороны вопроса, если можно, так сказать. Фух, я думаю, что на моём лице можно сейчас яичницу жарить, вот до чего могут довести обстоятельные размышления о наших взаимоотношениях.

Я аккуратно сползла с кровати, постояла рядом, вслушиваясь в мерное дыхание Димы, неловко подвернувшего одну ногу для того, чтобы не свалиться со своего скромного ложа. После чего сунула ноги в нелепые тапочки с какими-то персонажами из мультфильмов и тихо похромала к выходу. Как я уже говорила, ночь была моим любимым временем суток. Только в это время как-то удивительно легко думается и по-особенному чувствуется тишина огромного здания.

Я спустилась вниз, в приёмнике было пусто, постовая медсестра Анна Михайловна, пользуясь моментом, скрючилась на кушетке за стойкой регистрации. Я уселась на свой любимый диванчик и по устоявшейся традиции уставилась вниз, на пандус для скорой, на темнеющий парк, дежурное освещение соседнего корпуса… и мысли были такие же расслабленные и умиротворённые… вот, интересно, что изменится здесь с моим исчезновением? Несколько тревожно было за бабку Лианозову, не залечила бы её ретивая молодёжь без достойного досмотра, а ежедневная утренняя летучка у главного? Мне ли не знать, что тот частенько допускает халатность в допуске врачей к препаратам категории «А», полагаясь на то, что потом как-нибудь заполнит журнал использования ампул. А дело-то это ответственное, хоть и скучное, конечно…