Чтение онлайн

– Рак? А медицина?

– Медицина?
– Он горько усмехнулся.
– Раньше возможно и вылечила бы, но не в такой стадии.

– Поэтому вы и дали согласие на интервью? Раньше, насколько мне известно вы держались в стороне от этого, так что же заставило вас дать его сейчас? И просто студентке, а не какому-нибудь мастодонту журналистики?

– Очень просто. Я не люблю шумихи, а вы, как верно заметили, просто студентка и это ни к чему меня не обязывает. Кроме того, хочется побыть хоть немного среди людей. Вы же знаете, я живу жизнью отшельника, весь в своих рассказах и иной раз даже солнечный свет мне в тягость. Я люблю ночные прогулки. Люблю мечтать.

– Я тоже.
– Вырвалось непроизвольно у Майкла.

– Вот, вот, молодой человек. Думаю, вы меня поймете. Я люблю мечтать и к сожалению мечты, это все, что у меня есть.

– А почему вы не женились?

Печаль на его лице, как показалось Майклу, в данный момент, как был произнесен этот вопрос, приобрела особую глубину. "Наверное, она затронула больную тему?", подумал он.

– Молодые люди....
– Вздохнув, начал он, спустя какое-то время, когда казалось, Максим собирается с мыслями.
– Запомните одну простую истину. Если однажды вас в жизни посетит настоящая любовь, а это просто неизбежно. Никогда! Я повторяю, никогда не играйте с этим чувством! Хватайте его, держитесь за него руками и зубами, сколько позволят вам силы, берегите это самое прекрасное в мире чувство, как самое драгоценное, что только у вас может быть, иначе вас постигнет моя участь. Я играл с любовью. Играл с этим великим чувством без уважения к чувствам любимой мной женщины и я проиграл.... Я не смог сохранить это чувство, я как садовник сгубил прекрасный цветок, не понимая, что ему требуется для жизни вода и солнце, а так же забота и любовь, без которой он просто погибнет. Я потерял свою любовь, не смог сберечь и прошу вас, не повторяйте моей ошибки. Не играйте с любовью, не играйте с чувствами любимого вами человека. В этой игре не возможно выиграть.... Да. Еще Шекспир сказал, вся жизнь театр. Забудьте! В остальном, быть может, но не в любви. В любви играть нельзя, нельзя и просто опасно! К сожалению я не понял это в свое время, вот и остался один, так как не смог больше никого полюбить так же, как ту единственную, которая осталась там, в России, и о судьбе которой мне к сожалению все эти годы ничего не известно.
– Он закончил свой жаркий монолог и в комнате воцарилась странная тишина. Но вот он поднял голову и, печально улыбнувшись, проговорил.
– Но я рад, что могу помочь, пусть не себе, но тем молодым людям вроде вас, которые читают мои рассказы, смотрят фильмы, поставленные по ним, и они, надеюсь, раньше меня поймут, что это за великое, могучее, прекрасное и вместе с тем очень хрупкое и нежное чувство и научатся беречь его лучше, чем я. Пусть лучше они учатся на моих ошибках, чем на своих собственных. Так будет лучше....

– Вы считаете, что настоящая любовь может посетить человека только однажды?
– Неожиданно спросил Майк.

– Молодой человек, я не так молод как вы, чтобы питать иллюзии на этот счет. Молодость блаженна своим неведеньем - старость несчастна своей мудростью. Я уже давно не питаю иллюзий насчет любви. Она не может быть настоящей или не настоящей, не может быть естественной или противоестественной. Можно влюбляться много раз и даже не отдавая себе в этом отчета, самим искренне верить, что вы действительно любите, но это лишь самообман. Любовь либо есть, либо ее просто нет. И отвечая на ваш вопрос, юноша, я могу сказать только одно. У человека одно сердце, одна душа, одни чувства, желания и мысли, которые он воспитывает и лелеет в себе всю свою жизнь и только одному единственному человеку, достойному человеку можно открыть себя всего, отдать все без остатка, без надежды, даже без надежды на эту надежду, что вам суждено быть рядом всю оставшуюся жизнь. И только один, единственный человек в мире, будет способен принять и понять вас таким какой вы есть и вы сможете сделать тоже самое в отношении него. Когда вы встретите такого человека, вы сами поймете, что-то, что я сейчас говорю вам, не просто слова. К примеру, есть люди, греховные по своей сути, кажется, они только и делают что грешат и кажется, что само понятие любовь с ними просто не согласуется, так велики их грехи на поле любви, в которой вереницей за ними следуют тени тех, кого они бросили, обманули, оставили без любви. Вы думаете, они просто грешат? У них нет души? Нет.... Они тоже ищут свою любовь, найти которую для них очень трудное дело, так как они хотят как раз того, о чем я говорил. Они хотят, чтобы их понимали и любили такими, какие они есть, со всеми их грехами. Не теми, что были, так как все их партнеры думают, что это в прошлом. Нет, а с теми, что есть и будут, так как такие люди уже не могут измениться. Кусают локти, плачут в подушку, бессильно озлобляются на все и вся, но не в их власти измениться, как бы сильно им этого не хотелось и они, видя, что ничего изменить невозможно ищут человека, который может понять, понять и принять их черное прошлое и не надеяться, что это только прошлое. Они ищут человека, который будет любить их при всех недостатках, которые у них есть. И даже, находя себе очередное увлечение, они видят в нем надежду на будущее, все этому человеку рассказывают о себе, ищут в нем искорку понимания, но не находят. Их конечно согласны принять со всеми недостатками, но они не видят в этом любви. И как только они поймут, что их просто хотят, а не любят, тогда они бросают своих избранников и ищут новое увлечение, новую надежду на понимание и любовь. В которой им не будет казаться, что на них смотрят косо, говоря при этом красивые слова, а в глазах будет одно презрение. Они хотят надежности, уверенности и самое главное понимания от любимого человека.

– Вы считаете, что главное в любви, это понимание?
– Джен еще бы рот раскрыть пошире и можно будет без труда сосчитать общее количество ее белоснежных зубов.

Он слегка ухмыльнулся печальной ухмылкой в левом уголке рта и ответил.

– Могу на это сказать одно, мои друзья, вы позволите себя так называть? Если бы я понимал ту единственную женщину, которую любил и люблю в то время, когда еще был здоров, то сделал бы ей предложение. Я был бы давно женат, мои дорогие. Я упустил время, а когда понял ее. Понял, что ей было нужно от жизни, от меня, от всех тех, кто ее окружал, я просто не имел права становиться мужем той, которую мог сделать вдовой очень скоро после свадьбы и еще неизвестно какими у нас были бы дети. Нет.... Даже рак здесь не причем, но вы же видите мою внешность. Предмет насмешек всей моей жизни, поэтому я и люблю одиночество. Я не знал, какими могли бы быть наши с ней дети и не хотел так рисковать. До своего отъезда сюда в свое время я просто не мог допустить что-либо близкое между нами. Тогда я не смог бы уехать, но держать на расстоянии свою любовь, это все равно что держать стакан воды на вытянутой руке и не приближать его ко рту, находясь при этом в адском пекле. Этот стакан я держу уже очень долго и он не становится ближе, как и не становится меньше жажда, но так было нужно, это все, что я могу сказать.

– Она знала про рак?

– Знала? Догадывалась, быть может. А кроме того в годы моей буйной молодости и еще неоперившихся рассказов, я слишком сильно мучил ее, играл..... Вот о чем я говорил. Я играл с любовью. Написал несколько рассказов о раке. Вы наверное читали "Демона"? Или смотрели фильм? Так я хотел ей рассказать о своей болезни, но после испугался, что это будет для нее слишком больно и списал все это на свои тогдашние обычные депрессии, желание умереть. После этого написал еще один рассказ, в котором заставил ее еще раз наступить на те же грабли, заставил поверить в рак, а потом еще раз испугался и соврал, что все в порядке. Я играл с ней, непозволительно жестоко играл в то время, когда в ее жизни был период, в котором понимание и поддержка были ей нужнее чем когда-либо. Тогда ей как никогда нужен был друг, а я был просто жестоким эгоистичным ублюдком, который не понимал, не хотел понимать, не хотел и не мог из-за постоянных болей мыслить здраво. Я..... Простите....
– Он сильно побледнел и начал задыхаться.

– Мистер Акименко! Я вызову скорую!
– Майк бросился к телефонному аппарату, но был остановлен резким жестом Максима.

– Не надо!
– Хрипло выдавил он.
– Сейчас пройдет. Такое бывает от волнения.

– Простите, мы не....

– Ничего.
– Он почти отдышался.
– Ничего страшного. Прошлое всегда подстерегает меня. Я не оправдываю себя, у меня нет оправдания. Эгоист на то и эгоист, что поклоняется своему эго. Свое собственное Я значило для меня тогда очень много. Не потому, что мне не хотелось думать о ней, думал. Я хотел не просто понимать ее, а дать ей понять это. Что я ее понимаю, дать ей уверенность, что со мной она будет в безопасности. Хотел быть всегда с ней рядом, жить ее жизнью, ее желаниями и радостями, ее бедами и проблемами, которые мы решали бы вместе, но всегда рядом с ней я превращался просто в эгоистичную скотину.

– Вы сами не могли измениться?
– спросил Майкл.

– А вы умны, молодой человек. С радостью сделал бы вас героем какого-нибудь моего рассказа, жаль мне не долго осталось. Да, вы правы. Я не мог измениться и это в какой-то степени, наверное, меня извиняет. С раннего детства я привык быть один. И эгоизм проявился сам собой, так как мне просто не о ком еще было думать. Разве только о родителях, что я и делал по мере сил до тех пор, пока эгоизм не захватил меня всего. Он был закономерным итогом моего постоянного одиночества. Такова судьба. И когда в моей жизни появилась она, я уже не мог измениться, не мог быть другим даже с ней, хотя я этого очень хотел.
– Он ненадолго задумался.
– Мне уже недолго осталось. Совсем мало по человеческим меркам, но единственное мое желание сейчас увидеть ее. Увидеть, упасть к ней в ноги, грызть зубами землю у ее ног, умолять, плакать кровавыми слезами, только бы она простила мне то, каким я был тогда..... И сказать.... Сказать, глядя ей в глаза, а не на экран монитора, набирая очередной свой рассказ, что я ее.... Нет, не просто люблю, а .... Понимаю....

– Странный он все-таки.
– Произнес Майкл, когда они вышли из его дома.

Джен ничего не ответила. Казалось, ее мысли были очень далеко. Где-то в необозримой дали. И Майк, заметив это, не стал продолжать разговор. И лишь когда они подъехали к общаге, она произнесла, как-то странно посмотрев на него.

– Я люблю тебя.

Глава четвертая.

Как ясно помню я и той луны сиянье,

И город в призрачной тиши,

И то чуть слышное, но страшное признанье,

Ночную исповедь души.

(Ш. Бодлер "Исповедь").

– Джек, нет!

Молодой человек стоял на карнизе окна и лишь несколько сантиметров перед ним отделяли его от вечности. Лишь несколько сантиметров, один шаг, двадцать метров до асфальта и успокоение.

Минуло три недели с того момента, как Майк и Джен ездили к автору "Прости". Но за эти три недели Майкл перестал узнавать друга. После знакомства с Анджелой он словно летал, словно все его ангелы хранители собрались вместе и подарили ему крылья, так счастлив был его друг. Анджела, Анджела, Анджела.... Весь мир для него сосредоточился на ней. Только о ней и говорил, только она была в его мыслях и даже Майкл, прекрасно зная этого ловеласа, жившего с ним в одной комнате, всерьез начал думать, что Джек все же наконец нашел свою настоящую любовь, что все его увлечения в прошлом, все прошло и Анджела стала для него той единственной, которая смогла приручить это непокорное и слишком ветреное сердце. Но несколько дней назад....

Все словно изменилось. Рай перестал быть раем и превратился в ад. В самый настоящий ад для его друга. Что случилось, он так и не сказал, только поначалу подолгу исчезал где-то. Возвращался поздно, с красными глазами, а однажды и сильно пьяный. Майк понимал, что что-то не так. Не так именно с ней. В тот вечер, он уложил пьяного Джека в кровать и в его пьяном бреде разобрал лишь одну фразу "не могу больше". Не могу больше что? Любить? Добиваться любви, жить без любви? Ее любви....

Что виновата любовь Майкл понял однажды благодаря фразе, вырвавшейся у Джека в пьяном виде. Они уже почти засыпали:

– Майки?
– Позвал он со своей кровати.

– Да?

– Но ведь если подумать, то Анджела просто....
– бранное слово. Майклу не хотелось так говорить о ней или даже думать, но он уже достаточно хорошо знал Анджелу, чтобы согласиться.

– Ну да.
– Произнес он, скрепя сердце, в надежде, что Джек об этом забудет и вообще вскоре уснет. То, что Джек ответил после, окончательно убедило Майка в диагнозе друга.

– Но почему же все-таки я ее люблю?
– И он отключился, так что Майку не удалось ответить на этот вопрос, даже для самого себя.