Чтение онлайн

– Нагуляла, сука....
– Процедил отец сквозь зубы и собирался проехать мимо.

– Папа, притормози.
– Попросил я его.

– Что ты не видел в этих....
– Дальше следовало бранное слово, к которым у Майка давно выработался стойкий иммунитет и он давно не обращал на них внимание. Но отец притормозил и я вышел из машины. Подошел к ней. Вблизи она казалась еще ужаснее чем из окна машины. Ужасна не в лице, в своем виде. На ее одежде, видавшей виды, грязи было столько, словно она всегда жила в подвалах. А ребенок.... Он был запеленат в такие же грязные лохмотья. Она плакала, но поразило меня не это. Не плакал ребенок. Из разорванного на груди того, что когда-то было платьем, высовывалась грудь, сосок которой она протягивала малышу. Но он не мог принять этот дар. Только тогда я понял. Он был мертв....

Она подняла на меня глаза и это выражение я запомнил навсегда. Никогда я не мог поверить, что в одном взгляде можно выразить столько боли и бессильного отчаяния.

– Пошли Майк!
– Отец вышел из машины и потянул меня за руку.
– Нечего глазеть на этих....
– Еще одно бранное слово.

Когда машина тронулась с места я в последний раз увидел как затряслись ее худенькие плечи....

В дверь робко постучали три раза. Он никого не хотел видеть, но не смог остановить вырвавшегося машинально слова:

– Войдите!

Робко, неуверенно, в комнату вошел человек. В темноте он не смог определить кто это, но его опередил женский голос.

– Можно?

Он не слышал этого голоса раньше, но понял или почувствовал, что это... она.

Спустя какое-то время она сидела рядом с ним. Он не включал свет. Не потому, что не хотел ее видеть. В этом случае проще было выгнать ее из комнаты. Она плакала. Женские слезы были для него как сталь, разящая сердце, но поддаваться чувствам в этот момент он не мог, просто не имел права. Ему нужно было трезвое мышление, не замутненное личными переживаниями. Она говорила. Он слушал. Она пришла сама, решила что-то рассказать и он, понимая, какой быть может трудный шаг она сделала, придя в эту комнату, внимательно ее слушал. И перед ним постепенно все с большей и большей ясностью вставала картина ее жизни. Картина зла, предательства, лжи лицемерия. Картина боли и не понятой тоски, картина скрытых желаний, самых страшных тайн, самых постыдных поступков, картина искренней влюбленности и брошенной в лицо ненужности, но Майкла, выросшего в среде, которая словно навсегда прививает тебя нормальным отношением ко всему мерзкому, это не могло удивить. Даже кое в чем он был не согласен с ней, когда она, обвиняя себя во многих грехах, плакала у него в объятиях. Он был не согласен в том, что виновата она, находя объективные причины, которые могли бы оправдать Анджелу в ее собственных глазах, но он ничего не говорил, не успокаивал, не потому, что не мог этого сказать. Он не хотел перебивать, понимая, что ей это нужно. Выговориться.

В его жизни было также очень много дерьма. Дерьма, которое он всегда прятал от солнечного света, любопытных глаз и бесстыдных рук, желая казаться лучше. Он настолько вошел в свою роль пай-мальчика, что сам поверил, что он такой и есть. Но сейчас. Глубокая искренность Анджелы, а быть может еще и чувства, которые он к ней испытывал, вместе с внезапно пришедшим ощущением искреннего доверия прорвали многолетний барьер в той клоаке его сознания, которую он тщетно всегда скрывал даже от себя самого. В глубине ее глаз он увидел тот свет, который искал очень долго. Очень долго таскал с собой груз своего прошлого, чтобы именно в этот день, именно здесь и сейчас, именно этой ненавидимой так же сильно, как и любимой рассказать все. Сбросить этот груз. Высказать не то, что он говорил обычно, а именно правду. Свет понимания был в ее глазах, свет искреннего участия, заботы, искреннего желания выслушать, дать надежду, что все не так плохо, что можно жить. И когда она замолчала и наступила томительная тишина, он начал.

– Знаешь, а ведь в моей жизни тоже было достаточно мерзости. Я родился не таким как все. Спинномозговая грыжа, неудачная операция и... вот я такой, каким ты видишь меня перед собой. Но с этим еще можно смириться за двадцать-то лет, у меня есть мозги, говорят не плохие. Со стороны наверное виднее. А в наше время, имея мозги, можно многого добиться. Я учусь на адвоката и гореть мне в аду, если я не стану лучшим! А там, известность, определенный вес в обществе, в конце концов деньги, хотя видит бог мне они нужны меньше всего. Ты знала до этого вечера, что я весельчак, шутник, кажется могущий посмеяться над всем, включая и самого себя, но это только маска. Сейчас ты видишь перед собой меня настоящего. Таким, какой я еще никогда не был. Да, я могу много добиться в жизни. Но добиться материального, того что можно потрогать, чем можно гордиться, это так. Но пойми меня правильно человек состоит не только из понятных и закономерных потребностей тела. У человека есть еще потребности души. Души, которая словно в темной комнате тыкается во все углы и пытается найти двери, за которыми окажется любовь. Да, я хочу любви, я хочу быть рядом с любимой девушкой, чтобы она любила меня таким какой я есть, но.... Какая может быть любовь, если я сам бываю часто просто противен самому себе! И с девушками у меня ничего не получалось. Ты спросишь почему? Так слушай. В детстве из-за моего уродства, меня часто доставали старшие ребята, придирались, старались задеть, а то и просто избить. И в возрасте восьми лет, однажды, был обычный вечер, в нашем родном чикагском районе все уже готовились ко сну. Я вышел погулять. Как всегда один, так как в моем детстве я почти всегда был один и мне в каком-то смысле даже нравилось это одиночество. Даже став взрослым я немного скучаю по нему. Один.... Не нужно притворяться, можно быть таким какой ты есть, а это значит, что можно быть честным с собой. Ни в чем себя не стеснять. Так вот.... Был обычный вечер и меня поймали старшие ребята. Озабоченная компания попалась. И.... Они пустили меня по кругу. Как в колониях. Каждый меня попользовал как девчонку. Что еще они творили, это уже не важно. Важно то, что меня опустили. А ведь известно, что первое сексуальное впечатление влияет на твою будущую половую жизнь. И с тех пор, после того, как надо мной поиздевались подобным образом, я стал самым настоящим уродом. Теперь уже не только внешне, но и в душе. Странное несоответствие проявилось во мне. С одной стороны, я очень хотел любви, мог понравиться девушке, даже при своем внешнем виде, ведь по сути дела это не так сложно. Пара умных слов, немного шуток, доля загадочности, несколько откровенных взглядов и умения располагать к себе, уметь поддержать разговор и главное выслушать собеседника, искренне проявить к девушке интерес и понимание и все. А с другой стороны я никогда не мог предложить ничего девушке иного, как дружбу. Не потому, что не хотел большего, просто не мог.... Я не говорю, что обязательно всегда стремился к сексу. В отношениях двух людей это только приятное добавление к любви, лишь один процент плотского удовольствия в добавление к тем девяноста девяти процентам платонического рая, что собственно и называется любовью. Но именно этот один процент мне никогда не удавался. С первой любовью я даже не думал о сексе, даже не представлял себе такое мерзкое, как мне казалось действо в сочетании с ней. Позже, когда я чуть повзрослел, то понял, что все не так плохо и если действительно любишь, то без физической любви, ты лишаешься того прекрасного единения двух душ и тел, без которого отношения теряют нечто очень важное. Доверие.... Как я уже говорил, человек состоит из плоти и крови. И гармоничное сочетание тех девяносто девяти процентов платонической любви и одного физической и дают то полное, стопроцентное гармоничное чувство. Любовь.... Со второй любовью я хотел этого. И она была не против, но когда мы забрались в старый отцовский форд, на заднее сиденье.... У меня ничего не получилось. Я очень этого хотел в душе, горел этим, но физически.... Наружу вылез тот душевный урод, каким меня сделали тогда. И с тех пор я не могу быть с девушкой. Придумал себе гору личных правил и принципов, сам в них поверил, старался всех своих знакомых девушек убеждать в том, что я такой принципиальный. Так казалось жить легче, избегая секса, как страшного наказания. Но тебе я могу признаться. Я всегда боялся и боюсь. Да. Я просто боюсь. Боюсь повторить неудачу, боюсь, что полюблю, но любить в полной мере не смогу. Я не такой принципиальный, каким могу показаться.... Просто боюсь....

Тишина.... Майкл сказал все, что мог, все что наболело, все что так долго скрывал и надеялся, что никто этого не узнает и что? На что он надеялся? Чего хотел? Зачем поделился самым сокровенным? Он ждал.... Ждал, что она что-нибудь скажет, утешит, поймет и полюбит его.... А в ответ тишина. Он зажег ночник и заметил, что Анджела просто спала. Потрясение последних событий слишком утомило ее и теперь ее головка была склонена на бок и она сидя на стуле просто спала. Майкла охватила какая-то отцовская забота к этой бедной девочке, у которой просто не все в жизни так, как ей бы того хотелось. Он легко взял ее на руки, перенес на свою кровать, при этом она доверчиво во сне уткнулась носом ему в плечо, при этом что-то пробормотав неразборчиво. Он укрыл ее осторожно, чтобы не потревожить сна, а сам, вновь сел на стул и стал смотреть на звезды, изредка бросая на нее взгляды. Ему нравилось, как она спит, ведь во сне человек раскрепощается и предстает в своем истинном облике, снимая все маски носимые днем. И сейчас, в ее разглаженных сном чертах, Майкл увидел просто маленькую девочку, невинную и такую беззащитную перед огромным людским миром, в который она, казалось, попала по нелепому недоразумению. Сейчас она действительно напоминала ему ангела....[VII] Ее хотелось обнять, прижать сильно-сильно к груди, чтобы закрыть, защитить от всех мирских бед. Он смотрел на нее и понимал почему он любит ее. Сразу понял, как только увидел ее наивные детские черты во сне. Она была просто маленькой девочкой, которой необходима защита, понимание, поддержка, нежность и любовь. А звезды все мерцали за окном, своим призрачным светом навевая грустные мысли....

Не стану спорить, ты умна!

Но женщин украшают слезы.

Так будь красива и грустна,

В пейзаже зыбь воды нужна,

И зелень обновляют грозы.

Люблю, когда в твоих глазах,

Во взоре, радостью блестящем,

Все подавляя, вспыхнет страх,

Рожденный в Прошлом, в черных днях,

Чья тень лежит на Настоящем.

И теплая, как кровь, струя

Из этих глаз огромных льется,

И хоть в моей - рука твоя,

Тоски тяжелой не тая,

Твой стон предсмертный раздается.

Души глубинные ключи,

Мольба о сладострастьях рая!

Твой плач - как музыка в ночи,

И слезы-перлы, как лучи,

В твой мир бегут, сверкая.

Пускай душа твоя полна

Страстей сожженных пеплом черным

И гордость проклятых она

В себе носить обречена,

Пылая раскаленным горном,

Но, дорогая, твой кошмар,

Он моего не стоит ада,

Хотя, как этот мир, он стар,

Хотя он полон страшных чар

Кинжала, пороха и яда.

Хоть ты чужих боишься глаз

И ждешь беды от увлеченья,

И в страхе ждешь, пробьет ли час,

Но сжал ли грудь твою хоть раз

Железный обруч Отвращенья?

Царица и раба, молчи!

Любовь и страх - тебе не внове.

И в душной, пагубной ночи

Смятенным сердцем не кричи:

"Мои демон, мы единой крови!"[VIII]

Глава пятая.

" Господи, надо же было так вляпаться! И что я здесь делаю? Стою просто так и смотрю, как он будет брать ее в жены, давать клятвы любви и верности перед священником, а она, счастливая этим, во всем белом, прекрасный ангел с восхищением на лице, будет отвечать ему тем же и когда состоится обмен колец, мне еще придется их поздравлять! Господи!": думал Майкл Стоун, стоя возле выхода католического собора, где через несколько минут она обвенчается с ним, вспоминая все события предшествующие этим.

После того ночного разговора их с Анджелой прошло три года. Их отношения перешли в стойкую дружбу, в которой он с трудом терпел ее рассказы о многочисленных похождениях, втайне мучаясь желанием быть на месте ее постоянных увлечений. Казалось, даже после смерти Джека она не изменилась. Все те же увлечения, безумные поступки и прочее, что уже давно было в ее крови и что она при всем желании сама не могла бы искоренить в себе. А Майклу досталась почетно-жестокая роль ее исповедника, которому она рассказывала все, словно не замечая, как действовали на него ее рассказы. Но что делать.... Одни увлечения сменяли другие и он уже перестал относиться к этому так болезненно. И каждого нового парня Анджелы крестил за глаза "увлечением на неделю", что впрочем было недалеко от истины, так как они действительно были не долги и длились всегда от силы пару месяцев, так что по этому поводу он не беспокоился. Единственное, что оставалось для него загадкой, так это реакция Анджелы на эти разрывы. Чем более страстным было увлечение, тем больше она сама страдала при разрыве, тем больше было слов и иногда даже слез, с чем ему волей-неволей пришлось свыкнуться. И тем сильнее он любил ее, понимая, что она такая какая есть и пусть она легко увлекается, но именно способность понимать своих избранников, сочувствовать, а иногда и жалеть, все сильнее притягивала его к ней. Демон в отношениях с парнями, она была ангелом при разрыве. Но что было интересно, она всегда так прекрасно описывала своих парней. Какой он симпатичный, умный добрый, принимает ее такой какая она есть, все для нее сделает, хоть луну с неба достанет, хотя они скорее доставали не это небесное тело, а ее самое. Она делилась с ними всей своей душой, рассказывала о себе все, хотела, чтобы ее любили такой какая она есть. Что Майку было не понятно, почему же все-таки, еще вчера прекрасный парень сегодня ей становился безразличен. Все дело было в сексе? Она просто насыщалась и теряла интерес, ища новизну отношений с другими? Или же, делясь с ними всем, даря каждому из них свою душу, она в какой-то момент убеждалась, что сделала это напрасно, что ее не поняли и все слова "не могу без тебя жить, ты нужна мне" и прочее были продиктованы лишь желанием ее прекрасного тела? И поэтому, поняв в какой-то момент, что ее не любят, а просто хотят, тем более, что секс пусть и занимал в ее жизни не последнее место был отнюдь не самым главным, чего она хотела от любимого человека, он ей переставал нравиться? Быть может, она хотела быть счастливой не только плотскими наслаждениями, а еще и душевными? И поэтому рассказывала все не просто так, а давая понять, что ищет понимания? Над этим Майки и ломал себе голову постоянно, памятуя, что он только друг, только ее тень, только исповедник ее души за бокалом вина, так как в основном ее можно было разговорить только в легком опьянении, бесясь при каждом новом ее знакомстве и радуясь каждому новому разрыву. Но он не только радовался этому, понимая, что значит быть брошенным.

"Но только до тех пор, пока в ее жизни не появился.... Роберт Дэймонс. Гром среди ясного неба! И что самое неприятное, с самого начала нашего с ним знакомства (как же, упустит она случай познакомить меня со своей очередной жертвой, и знает ведь как мне все это нравится!) этот высокий симпатичный брюнет мне понравился! Да-да! Сам не ожидал, что мне может понравиться кто-то рядом с ней тем более в качестве нового увлечения! Было в его глазах, да и во всей фигуре, манере держаться, говорить, но в особенности в глазах, я сразу это заметил, что-то притягательное, из-за чего любой человек, находящийся рядом с ним чувствовал себя уверенно, надежно, зная, что в трудную минуту он поможет, если не советом, то делом, поймет, выслушает и... в общем от наличия несомненных достоинств этого парня меня просто всего наизнанку выворачивало от желания видеть его одновременно в гробу в белых тапках и единственной достойной кандидатурой в мужья моей любимой. И разве бывает так? Бывает, в этом я убедился тогда основательно. А само их знакомство! Бывают же случайности....