Чтение онлайн

— Боря…. Он не отказался, он…. Он просто сам продавать стал!

— Ань, — Даниил чуть наклонился в ее сторону, — он ее даже на продажу не выставил.

Лицо Анны казалось потрясенным, она переводила затравленный взгляд с мужа на сына и обратно.

— Боря….

— А ты даже не проверяла так ведь? Зачем…. — горько усмехнулся Даниил.

— Кто бы…. Кто бы смог! — закричала Анна, наконец, плача в голос.

А мне захотелось выть. Запустить стаканом в стену, а еще лучше в Даниила или Анну.

Даниил резко встал, и его спокойствие, тщательно сохраняемое до этого момента, разрушилось в одно мгновение. Его лицо исказилось от ярости, голос взревел, как гром, сотрясая комнату.

— Она смогла, Ань! — выкрикнул он, его взгляд сверкал ненавистью. — Та, которую ты крыла последними словами!

Анна вскрикнула, её слёзы лились ручьём, но Даниил не остановился.

— Та, которая мне ничем обязана не была! — продолжал он, его голос разрезал воздух, как нож. — Та, которая не позиционировала себя моей женой!

Он сделал шаг вперёд, почти нависая над ней, и его слова звучали как молнии, бьющие в самое сердце.

— Та, на которую ты и твои суки вылили не ведро, бассейн помоев!

Я сидела, чувствуя, как дрожь пробегает по всему моему телу. Его слова резали, как лезвие, и больно били по всем, кто был в комнате.

— Она нашла! — выкрикнул он, его голос стал ещё громче, его ярость достигла апогея. — За пять дней! Она не сидела в больнице, не кричала на весь свет о своей любви!

Он сделал паузу, глубоко дыша, но его ярость не утихла.

— Вырвала себе сердце! — закончил он, его голос дрогнул, но это был дрожь не слабости, а боли. — Продала все, что у нее было! Все, Аня! Понимаешь ли ты это? Она своего друга продала, чтоб мне жизнь спасти! — продолжал он, делая шаг вперёд, его голос становился всё громче. — Вы, бляди, живущие на всём готовом, машину для меня пожалели!

Он резко обернулся к Борису и Анжелике, его взгляд обжигал.

— А она вырвала самое ценное! — выкрикнул он, его голос сорвался, но в нём звучала горечь, которую было невозможно игнорировать.

Его глаза снова метнулись к Анне, и он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки.

— Знаешь…. Что привело меня сейчас в бешенство? То, что я оказался прав во всем! Что как дебил надеялся на ошибку, хоть на одну ошибку в отношении тебя и Бори! Хоть на одну! Да, наши с тобой отношения иссякли, бывает…. Но…. Ань… 25 лет! 25 лет я был для тебя только машиной, банкоматом! Без боли, без эмоций, без чувств! Знаешь, что я сейчас хочу, Ань, сделать? — его голос стал ниже, но в нём чувствовалась опасная угроза и дикая боль. — И с тобой… и с собой…. И….

Анна замерла, не в силах даже поднять голову.

— И только присутствие юристов меня от этого останавливает! — добавил он, резко махнув рукой в сторону Павловского и Короткова, сидевших неподалёку.

Тишина, повисшая после его слов, была оглушительной. Каждый в комнате чувствовал напряжение, которое можно было резать ножом.

Я почувствовала, как мои руки дрожат, а глаза наполняются слезами. Его слова были как удары, но в них была не только злость — была и правда, которую он обнажил перед всеми.

— Ты этого не заслуживаешь, — наконец произнёс он, обращаясь к Анне, но его взгляд снова задержался на мне, и в нём на мгновение мелькнуло что-то тёплое. — Все уйдете отсюда с голой задницей! Пожили для себя и хватит. Не прощу! Ни за Киру! Ни за себя!

Он вернулся на свое место, стараясь взять себя в руки.

— Господин Сокольский, — рискнул прервать тишину адвокат Анны, — по закону…

— По закону, хотите, значит? — зло развернулся к нему Даниил. — Отлично. Будет вам по закону. По тому самому закону, которого вы так жаждете, и которого я так стремился избежать!

Он шагнул к сейфу и достал из него бумаги.

— Ознакомьтесь, — бросил их перед Коротковым.

— Брачный договор? — он поверить не мог и перевел глаза на Анну. — Вы о нем не упоминали…

Даниил, словно наслаждаясь ситуацией, слегка наклонился вперёд, его тон стал ещё более ядовитым:

— Нет, не упоминала, — сказал он, почти насмешливо и ядовито. — Видимо, посчитала, что никогда не придётся о нём вспоминать. Или забыла…. Анечка у нас никогда умом не блистала. Я, к слову, тоже не хотел его доставать….

Анна подняла голову, её губы дрожали, но слова не шли.

— Всё имущество, — продолжил Даниил, обращаясь прямо к ней, его голос звучал медленно и подчеркнуто, — дом, счета, всё, что я зарабатывал последние 25 лет… было и остаётся под защитой этого договора.

Он выпрямился, скрестив руки на груди, его взгляд был неподвижным, как ледяной ветер.

— Ты получишь ровно то, что прописано здесь, — добавил он, указав на бумаги. — Ни копейки больше.

Анна сгорбилась, рыдая, но никто в комнате не произнёс ни слова.

— И да, Коротков, — бросил Даниил, снова повернувшись к адвокату, — вашу «помощь» я тоже не забуду. Вы серьезно думали, что я не смогу защитить компанию? На вас у меня тоже много чего есть….

Коротков побледнел, но ничего не сказал, лишь сжал бумаги в руках, понимая, что проиграл эту битву ещё до её начала.

— Дом отойдет тебе. Но содержать его будешь сама! Ни копейки алиментов не получишь!

— Кира…

— Я остаюсь с папой! — тотчас твердо и жестко ответила бледная девочка. — Не желаю ничего общего с вами иметь. Не после того, что увидела и услышала, мама! Я люблю тебя, несмотря ни на что. Но… — она покачала головой, — после того, что произошло… брата у меня больше нет. Знаешь, Борь, я все время думала, что сама виновата, в том, что ты меня так ненавидишь. Что действительно капризна и подчас эгоистична, искала проблемы в себе… глодала себя, не понимая откуда у тебя ко мне такое отношение… но… я ошиблась. Ты просто сволочь!

В тишине слышались только рыдания Анны.

— А теперь, — зло подвел итог Даниил. — Витя, выпроводи нежелательных гостей из моей компании. И проследи, чтоб ноги их больше на ее территории не было. Никогда. Суд по разводу через неделю, но с этого дня никто из этих людей не член моей семьи, кроме Киры. Пусть проваливают на все четыре…. И живут, как им угодно. Знаешь, Ань, — обернулся он к жене, — в развале брака всегда виноваты двое. Всегда. И моя вина — огромна. Но я хотя бы знаю это и признаю. И очень надеюсь, что может быть сейчас, пройдя через такую вот пытку, ты меня тоже наконец-то услышала. Может быть, впервые за много лет! Жаль, что такой ценой.