Чтение онлайн

— Им так нравится. Будет вам карта. Поправляйся, Джон… кстати, чуть не забыла. Сэм, ты в финале.

— В смысле?

— Октавиан решил, что нечего переводить на тебя других участников: все и так убедились, что ты силён. Через неделю ты будешь драться в финале, и боёв в это время не будет.

— Слышал? — я обратился к Джону. — Бои кончились.

— Ты ногу мне порезал, а не уши.

Завтра финал боёв, и завтра же мы все выберемся из этой пещеры.

Так как я перерезал Джону сухожилия в последнем бою, тренироваться приходилось в одиночку. Пока я был занят мыслями о финале, Сара успела нарисовать для нас карту всей пещеры. Очевидно, они были искусственными, возможно, в прошлом здесь и впрямь были шахты или чего ещё, но сути это не меняло. Оружейная, как и ожидалось, нашлась рядом с казармами стражи, чтобы они всегда могли вооружиться при начале бунта, а библиотека и вовсе чуть ли уходила в покои императора, что открывало неожиданно много вариантов. Что же насчёт выхода, то тут всё сложнее: оборону они явно продумали заранее. Ещё здесь были кузни, зверинец, где, по слухам, держали одного единственного хищника, кухни, бани, и другие комнаты, не особо важные и уходящие намного дальше в пещеры. Хорошо было бы знать, что именно за хищника они поймали, но Сара узнавать не пошла.

За день до финала император снова позвал меня в библиотеку. Ему, кажется, это в каком-то смысле нравилось.

— Оставьте нас, — с уверенностью сказал Октавиан, будто желая, чтобы я придушил его. С протезом это можно сделать запросто.

Но я не убью его. Не сейчас. Нужно держаться плана.

— Должен признаться, я впечатлён. Никогда не думал, что человек способен так яростно сражаться против своих же граждан. Кем ты был у себя на родине?

— Охотником, — выждав паузу, ответил я. Октавиан скривил рот.

— Охотники не убивают людей так искусно.

— Мне показать обратное? — по лицу Августа пробежала судорога, остановившись на уровне бровей.

— Ты смел, варвар. Смел, но не глуп. Я знаю, что тебе под силу убить меня, однако же…

— Зачем вы делаете это?

— Ты перебил императора.

— Ответьте: зачем вы делаете это?

— Что делаю?

— Всё. Строите из себя правителя, управляете этими сумасшедшими, не каждый из которых даже говорить умеет, устраиваете бои потехи ради, и не ставите жизнь человека как ценность. Вы хоть понимаете, что это вы здесь варвары?

Он посмотрел сквозь меня, затем сел и опёрся рукой в голову.

— Знаешь, сколько их здесь?

— Я…

— Шестьсот двадцать семь. Как в приличном городе, да? Шестьсот с лишним бездомных, убогих, избитых самой судьбой людей, многие из которых на грани превращения в зверя. Более семидесяти из них пришли сюда сумасшедшими, ещё больше — подавленными, разбитыми из-за утраты своего первого дома. Воины и земледельцы, с оружием или без него: здесь в большинстве своём жертвы войны, не сумевшие пережить её без ущерба для сознания. Война, идущая давно, будто возрождённый из векового сна труп старой войны. Я спрашивал себя, зачем они продолжают сражаться, и пришёл к выводу. Даже когда люди пережили катастрофу, они продолжают оставаться собой. Ты спросил, зачем? Потому что иначе эти люди убьют намного больше, и умрут намного быстрее. Человек или ведомый, или лидер, среди них лидеров не было. И тогда пришёл я, чтобы взять их под контроль.

— И что изменилось? Сколько уже умерло на арене?

— Совет понимает, какие проблемы несёт за собой арена, и уже проводятся соответствующие реформы. Никто не ожидал, что арена обретёт римские масштабы.

— Ты просто оправдываешь себя.

— Я не требую тебя понимать, что происходит. Я требую лишь выйти завтра победителем, и тогда я покончу с ареной. Слово императора.

— Ты не император.

— Нет, но это у меня в крови, — он улыбнулся. — Мои далёкие предки были звёздами театра. Их имена гремели по всей Земле и не только, и все последующие поколения надеялись, что однажды театр вновь станет нужен миру, тогда-то и настанет мой час. Я планирую создать здесь первый в новом мире театр. Быть может, искусство вновь сделает из животного человека.

Он встал.

— Что-то я забылся. Помни, что я не хочу убивать каждого. Живя с дикарями, сам становишься диким и охочим до кровавых драк. И всё же, я уверен, что могу всё изменить. Не зря я отдал тебе эту руку… стража! Увести его к остальным гладиаторам. Пусть Марс ведёт тебя к победе завтра!

Какой ещё Марс?

***

Наконец-то я ощутил волнение. Стоя перед воротами с оружием, мне стало перехватывать дыхание, словно стены хватали меня за горло. Всё в голове мешалось: план Джона, план Октавиана, инстинкт самосохранения. На арене я старался лишь выжить, что пока отлично получалось, но теперь, за этой дверью, меня может ждать смерть в лице чемпиона, за которой будет наблюдать более шестисот пар глаз. От меня зависит так много, но, что ужасно, в первую очередь от меня снова зависят чужие жизни. И своя собственная. Что поставить выше, если в любом случае кто-то умрёт? Думаю, таким вопросом задаётся каждый в ситуации «убей или будь убитым». Кому важнее остаться в живых, а кому уже можно умереть, потому как терять или нечего, или попросту меньше.

Чёрт, а это страшно.

Ворота открылись, в уши сразу забились крики толпы. Арену переделали, поставили перегородки и превратили её в лабиринт. Так из-за этого они не устраивали бои?

— Уважаемая публика! Приветствуйте вашего чемпиона арены!

Где-то здесь, в этих заграждениях, есть человек, от которого зависит сотня жизней. Жизнь Джона, Сары, незнакомых людей в бараке и тех людей, которые ещё не знают об ужасах Рима. Оказывается, Рим был древней страной, чья история исчисляется тысячелетиями, а значит, всё происходящее сейчас уже было. Было на поверхности, когда людям не грозил мороз, заботы вроде тёплого дома казались не так критичны, солнце светило ярче, и ярче была кровь на фоне земли. И если всё это уже случалось, предрешена ли история Рима?

Хотя какая разница? Я здесь жить не собираюсь.

Я старался идти быстро и в то же время осторожно. Шум людей впервые был мне полезен, и именно он заглушал мои шаги. Хотя это и значило, что чемпион тоже может использовать это.

Хлопок, и в деревяшке образовалась дырка, а я побежал. Откуда это было? Сквозь перегородку? И неужели это древнее оружие?

Значит, медлить нельзя. Чемпион и вправду единственный, кто может стрелять, и, дабы уровнять наши шансы, мне нельзя выходить на него. Только как мне на него вообще выйти, если он ещё и сквозь стены стреляет?

Спокойно. Если это так, то его слуху остаётся лишь позавидовать, но я не зря так старался научиться бесшумной ходьбе. Мне нужно только не делать поспешных движений, чтобы не схлопотать пулю. Я не хочу опять прижигать рану!

Я перешёл на тихий ход, и, постоянно оборачиваясь, начал искать чемпиона. Сквозь крики пару раз мне почудилось, что кто-то кричит очень даже внятно и понятно. Даже подсказывает! Интересно, а мне или ему? Ответ долго ждать себя не заставил: сквозь стенку вновь пролетела пуля. Так он прямо здесь!

Выбежав за угол, я почти сам налетел на выстрел, а, пока я боялся выйти из-за угла, стрелок сбежал подальше. Сколько он собирается так бегать?! Мог бы и не юлить, хотя бы из уважения. Я поспешил за ним, и вдруг по лбу прилетело прикладом так, что я чуть не потерял сознание. Дальше сверкнул нож, из-за моего падения я не мог нормально отразить атаку, и рукоять меча теперь слегка скользила в руках от крови. Придётся обойтись без кинжала, и держать меч только в левой руке. И что у него за выбор оружия такой? Стой, я знаю эту форму!