Чтение онлайн

— Кас?! — я отскочил от удара. — Кас, это ты?

Кас не отвечал, хоть и явно узнал меня. По его лицу прошла судорога явно не просто так. Но что случилось с этим лицом? Откуда такой разрез? Чёрт, что с ним случилось?

— Кас! — я неаккуратно отмахнулся от ножа и получил удар по колену. — Стой же ты! Какого хрена ты творишь?!

— Выживаю.

— О чём ты?!

Выживание, точно. Это было моей целью на арене, а для него выживание — дело всей жизни. Даже когда оно того не стоило, Кас продолжал выживать, а не просто жить. Именно поэтому он выбирался из любых ситуаций победителем, поэтому не любил новичков, и как раз из-за этого все его эмоции стали описываться судорогой. Вся жизнь — сплошное выживание. Просто сейчас и я должен выжить. Должен, но не обязан убивать.

— Я не буду тебя убивать, — он разорвал дистанцию.

— Зря, — Кас достал винтовку, и я чудом успел прыгнуть за угол.

— Но мне нужно победить! Кас, давай придумаем что-то! Мы можем выбраться отсюда и покончить с Октавианом!

Выстрелы прекратились, я высунулся, но Каса не было. Затем он показался уже рядом со мной и пинком уронил меня. Слушать он, кажется, не собирался, если судить по силе ударов.

— Кас, я не смогу долго игнорировать это! Если хочешь выжить, то ослабь хватку.

— Заткнись и начни сражаться, наконец. Ты должен понимать, что я уже сделал выбор. Я выживу любой ценой.

Так всегда. Всегда самым сложным делом мне казалось переубеждение Каса. Потому что он легко аргументирует любое действие выживанием. И если раньше я думал, что всё ради общего выживания, то теперь ясно. Это всё было лишь ради его выживания.

— Знаешь, Кас, — я отразил лезвие, снова поменял руку и ударил кулаком протеза. — А я ведь всегда считал, что ты — воплощение идеального охотника.

Кас отшатнулся от удара, полоснул ножом по протезу, и лишь потом понял, что мне это ничего не делает. Я выбил нож, и тогда он выхватил ещё один.

— Ты всегда был рассудителен, старался каждую добычу поймать идеально, без возни. Ты умеешь противостоять опасности и не терять при этом голову. Твою мать, да даже когда мы от роевиков спасались, ты злился, но не паниковал! Ты вообще представляешь, что мы чуть в штаны там все не наделали?

— Замолчи и дерись.

— Хрен тебе! Раз уж мне придётся тебя убить, я не заткнусь! Это, знаешь ли, не то, к чему привыкаешь!

— Ты даже здесь не можешь справиться. Как ты собираешься выживать?

— А я и не думал о выживании, — я сделал подсечку, а затем провёл кровавую полосу от колена до лодыжки. — Мы собрались жить в этом мире, и по возможности изменить его! Ты спёкся, Кас, ты прогнулся под реальность, и позволил воротить собой, как ей вздумается!

— Потому что мир — это не сказка, где всё всегда кончается хорошо, — Кас неожиданно метнул нож, зацепив кожу у виска. — Люди живут и умирают, никто и ничто в этом мире не собирается нас щадить. Человек должен адаптироваться, если не хочет подохнуть от зверей или стать лунатиком.

— И всё же, я жив, Кас! — он подставился под удар, и я насквозь проткнул ему плечо, на что он почти не отреагировал: лишь рыкнул и вытащил меч. Теперь придётся драться голыми руками.

— Жив, — Кас вытащил последний нож. — Но пора уже уяснить уроки, охотник.

Кас замахнулся сверху вниз, я откатился и с хрустом выбил ему ногу. Наконец-то, я услышал, как он кричит от боли.

— Признай поражение. Ещё можно, Кас.

— Говоришь, собрался меня убить? — он одной рукой потянулся к винтовке.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты должен уяснить урок. Их не спасти, мир не изменить. Глупость таких же уверенных в обратном людей, как ты, оставила нас умирать в холодных землях, на руинах собственной гордости. Людям же оставалось, — он закашлялся, на губах проступила кровь. — Оставалось выжить.

— Ты сам это выдумал!

— Я никогда ничего не придумываю. На это нет времени, когда речь идёт о жизни.

Он подтянул винтовку и поднял перед собой.

— Последний. Остальные пули в оружейной. Теперь она твоя, охотник.

Я резко понял, что почти ничего не понимаю, а потому и не чувствую. Нет ни жалости к человеку, которого называл товарищем, ни злости, ни сострадания. Кажется, я просто устал от всего этого. Или же в какой-то момент, убивая и сражаясь за свою жизнь, я начал понимать то, о чём говорит Кас. И это так противно.

Я взял Энфилд, столько раз оглушавший меня на охоте, подобно Касу щёлкнул затвором и прицелился.

— Теперь я вижу перед собой охотника.

От слова «охотник» я ощутил тошноту.

— Да пошёл ты.

Хлопок, ярко красный всплеск, толчок в плечо, смолкнувшая толпа, — мгновение, растянутое на минуты. Кас не мёртв, просто он воспитал нового Каса. И у него получилось: я не ощутил ничего, потому что поверил, что так надо. Только тяжело думать об этом, будто судорога в подбородке начинается, если вникать.

— Уважаемые зрители, приветствуйте нового чемпиона!

— Октавиан, — я прицелился, нажал на курок и услышал предательский «щёлк». Не врал: последний.

Но за этим щелчком последовал другой: свет выключился, и остались лишь факела по бокам, освещающие замешательство императора.

— Нет. Нет-нет-нет, почему свет погас? КАК?! СТРАЖА! Увести людей!

Где-то далеко раздался душераздирающий вопль. В толпе начала расти паника. Нужно бежать?

Точно, я должен вернуться к своим. Похоже, это тот шанс, который даже опередил все наши планы! Но ещё нужно оружие.

Я закинул Энфилд за спину, подобрал меч и почти мгновенно вышел из лабиринта. На входе меня ждал стражник, явно чего-то ждущий от меня, и я перерезал ему горло. Затем я побежал в другую от казарм сторону, потому как знал, что меня там ждёт: взял знакомые патроны, перезарядился и побежал обратно. Даже несмотря на переполох, гладиаторские казармы охраняли двое. Впрочем, я быстро с ними разобрался.

— Что там творится? — Джон вышел сразу, как путь оказался свободен.

— В арсенал, живо. Это всех касается! — послышались глухие выстрелы, новые крики. — Побег случается раньше запланированного.

Через минуту первый отряд, взяв оружие, пошёл расчищать проходы. Джон методично стрелял во всех подряд, пока мы не встретили баррикады, на которых пировал десяток лунатиков. Впрочем, и они были лёгкой мишенью.

— Так вот что за зверинец. Говорили же, что только один хищник.

— Сэм, ты Сару видел?