Чтение онлайн

Теперь я лучше понимаю то, что ты сделал на острове Короля Дракона, — признался Сано.

Хирату вовсе не радовало, что его господин попал в то же положение, которое привело к краху его самого. Он не хотел, чтобы Сано себя компрометировал. Он рассчитывал, что его господин сохранит честь самурая.

—У меня связаны руки, — признал поражение Сано, но в его глазах появился лукавый блеск. — А у тебя нет.

Хирата почувствовал, как возрождается надежда, которую он считал потерянной.

— Тебя официально отстранили от расследования, — продолжил Сано. — За тобой никто не наблюдает. Ты можешь идти туда, куда нет хода мне, и говорить с тем, с кем не могу я. Мне надо, чтобы ты побольше разузнал о Кохэйдзи и Тамуре. Посмотри, не связаны ли они с убийством Даемона. Сам я не смогу, потому что Отани с Ибэ ходят за мной по пятам и готовы взяться за моего сына, если я сделаю хоть шаг в сторону. Так что приказываю тебе действовать от моего имени.

Хирата возликовал. Вот он, новый шанс раскрыть преступление и искупить прошлые грехи. Убийство Даемона имело не только плохие последствия. Хирата подавил радостное восклицание. Серьезно поклонившись, он пообещал:

— Я буду стараться изо всех сил.

— Действуй как можно осторожнее, — предупредил Сано. — Чтобы Отани с Ибэ ни о чем не догадались.

— Да, сёсакан-сама. — Хирата понимал, какая ответственность на него ложится. Теперь на карту поставлена не просто его жизнь и репутация, но благополучие сына его господина. — Но что, если я найду улики против Тамуры или Кохэйдзи — или против одной из фракций? Ибэ с Отани это не понравится.

— Давай просто делать свое дело и не терять надежду, что все как-нибудь устроится.

Хирата видел, что Сано не испытывал особого оптимизма. Как и сам Хирата. Но у него снова появился шанс. И он его не упустит.

Когда Хирата добрался до театрального квартала, там уже вовсю кипела работа. Он ехал по Сару-вака-то в широкополой соломенной шляпе, надвинутой на лицо, одетый в простое кимоно, скрывавшее его статус. Барабанщики в деревянных башнях сзывали театралов на пьесы. Люди, прихватив одеяла, чтобы не замерзнуть, стекались в здания. Веселая музыка и трепещущие флаги расцвечивали холодное серое утро. Лавочники вели оживленную торговлю горячим чаем и жареными каштанами. Но Хирата заметил, что толпа значительно поредела — не было самураев, которых мобилизовали на предстоящую битву канцлера Янагисавы с властителем Мацудайрой. Издалека доносился бой военных барабанов, перекликающийся с дробью в башнях. Опасность, витающая в воздухе, усиливала важность миссии, возложенной на Хирату. Он спешился возле театра Накамура-дза, привязал лошадь, купил билет и вошел в дверь под громадной афишей с изображением Кохэйдзи.

Внутри почти не было людей, на сцене — никого, не считая музыкантов, которые настраивали инструменты: пьеса запаздывала. Тем лучше, подумал Хирата, можно поймать Кохэйдзи сейчас, а не ждать до конца спектакля. Хирата до сих пор не считал актера главным подозреваемым, но Сано приказал допросить его заново, а Хирате было что обсудить с Кохэйдзи.

Хирата забрался на помост, соединявший сцену с залом, прошел мимо рядов сидячих мест к занавешенной двери в глубине. Откинул занавеску и оказался в коридоре, где выстроились актеры в ожидании своего выхода. Идя по коридору, Хирата заглядывал в комнаты; там тоже суетились актеры, слуги поправляли им костюмы и грим. В основном актеры изображали куртизанок в кричащих нарядах и важных самураев. Хирата подошел к последней двери длинного коридора. Изнутри доносились мужской надсадный хрип и женские стоны. Хирата поднял занавеску, прикрывавшую вход.

Каморку загромождали костюмы на деревянных вешалках, туалетный столик с зеркалом и театральные реквизиты. На футоне в углу лежал Кохэйдзи с задранным кимоно и спущенными штанами. Под ним на собственных спутанных волосах и ярких одеждах распростерлась нагая женщина. Актер задыхался, она закусила тряпку, чтобы заглушить стоны. Хирата прочистил горло. Любовники повернули к нему головы, и похоть на их лицах сменилась страхом. Женщина пискнула.

— Кто вы? — воскликнул Кохэйдзи, вскакивая на ноги; его глаза под зачерненными бровями сверкали на фоне белой пудры, нарумяненных щек и красных губ. — Как вы посмели сюда врываться?!

Женщина поспешно накинула одежду и выбежала. Хирата сдвинул шляпу на затылок.

—Вы меня помните, — сказал он. — Я хочу с вами поговорить.

На лице актера отразилась тревога, он узнал Хирату. Кохэйдзи решил не спорить с первым вассалом сёсакана-сама сёгуна. Угрюмо кивнув, он поправил одежду.

— Хорошо, но давайте быстро. — Кохэйдзи посмотрел в зеркало, проверяя грим, затем повесил на пояс два деревянных меча. — Мне через пару минут выходить на сцену. — Он вдруг встревоженно повернулся к Хирате лицом. — Эй, надеюсь, вы никому не расскажете о том, что сейчас видели?

— Почему нет? — спросил Хирата.

—Она жена владельца театра, — объяснил Кохэйдзи. — Если он узнает, сразу же меня уволит.

Звучало убедительно, но Хирата подметил легкое сомнение в голосе Кохэйдзи. Интуиция подсказала ему, кого на самом деле актер не хотел посвящать в свои любовные дела и почему. Хирата взял это на заметку.

—Я буду молчать, — пообещал Хирата, — если вы расскажете, чем занимались в ночь убийства главного старейшины Макино.

В глазах Кохэйдзи мелькнула настороженность. Он прислонился к стене у двери и сложил на груди руки.

—Я уже говорил вам позавчера.

— Вы солгали по крайней мере однажды, — заявил Хирата. — Когда сказали, что у вас с Макино не было близости. Вы, наверное, забыли о сексуальных спектаклях, ради которых он вас и нанял? Или это, по-вашему, не считается?

Актер тихо ругнулся.

— В этом городе ничего не скроешь. Все про всех знают. Мне следовало догадаться, что вы проведаете о моем маленьком деловом предприятии.

— Почему же вы пытались его скрыть?

—Думал, оно вызовет у вас подозрения.

— Оно вызвало еще большие подозрения после того, как вы солгали.

— И что с того? — Кохэйдзи оторвался от стены, приняв воинственную позу. — Я правда не убивал Макино. И что с того, если я устраивал для него сексуальные спектакли? Это не преступление.

— А избить судебного советника до полусмерти во время одного из спектаклей? — напомнил Хирата. — Это преступление.

В глазах Кохэйдзи вспыхнула тревога, но он быстро ее погасил.

—Я ничего такого не делал. — Актер прислонился к двери с беззаботной небрежностью. Впрочем, его безразличие Хирату не обмануло. Кохэйдзи был, как говорил сторожевой пес Ибэ, не слишком хороший актер. — Кто меня оклеветал?

Хирата не ответил. Он ждал. Люди часто сбалтывают лишнее просто потому, что не в состоянии выносить тишину, находясь под давлением. Из театра послышались удары деревянных мечей и крики, началась сцена дуэли.

— Наверное, этот жалкий актеришка, Эбисуя. Он всегда мне завидовал. Он скажет что угодно, только бы досадить мне. — Необходимость оправдаться победила здравый смысл, и Кохэйдзи выпалил: — Я утратил над собой контроль! Но судебный советник не так уж сильно пострадал. Он выжил.

— А главный старейшина Макино нет, — подхватил Хирата. — С ним вы тоже утратили контроль? Вы забили его до смерти во время одного из своих спектаклей?