Чтение онлайн

— Наверное, лучше будет придерживаться нашего договора, — сказала Агэмаки.

Кохэйдзи затопила радость и облегчение. В первый раз после того, как Хирата прервал его свидание в театре, он вздохнул свободно.

— О да, — согласился он. — Так сёсакану-сама придется выбрать кого-то другого на роль убийцы Макино и Даемона вместо нас с тобой.

И вскоре черная полоса его жизни закончится. Звезда Кохэйдзи воссияет вновь.

Рэйко тащилась за паланкином к стенам эдоского замка, когда увидела, как Кохэйдзи выпрыгивает на улицу. Окицу, которая, надув губы, шла со служанками, подбежала к нему.

— Кохэйдзи-сан! — крикнула она с обидой. — Что происходит?

— Я объясню позже, — пообещал он, стряхивая ее руку со своего рукава. — Мне надо вернуться в театр.

Он зашептал Окицу на ухо, потом бросился прочь, скользнул между двумя колоннами марширующих солдат и исчез. Окицу помешкала, явно огорченная и готовая пуститься следом за любовником, но все-таки забралась в паланкин. Рэйко задумалась о разговоре, который только что подслушала между Агэмаки и Кохэйдзи. Теперь она знала, что парочка договорилась молчать. У каждого были доказательства причастности другого к убийству Макино. Вопросы так и роились в голове Рэйко. Кто из них убийца? Судя по разговору, подслушанному в «Янагия», Агэмаки. Или актер повязан с вдовой не только обетом молчания, но и кровью Макино?

Рэйко вспомнила сцену, которую наблюдала между Кохэйдзи и Окицу прошлой ночью, когда почти уверилась в виновности по крайней мере одного из любовников. Подозрения, словно мячик, перескакивали от одного к другому. На ком же остановиться?

Дождь с градом сек внутренний двор поместья главного старейшины Макино и стучал по крышам бараков вокруг. Сано поздоровался с одним из сыщиков, которых отрядил наблюдать за поместьем.

—Выходили вчера вечером из дома вдова или наложница главного старейшины Макино? — спросил Сано.

—Да, — ответил сыщик. — По отдельности, в паланкинах, примерно в час кабана.

Сано глянул на Ибэ и Отани. Те стояли рядом со своими войсками и сыщиками Марумэ и Фукидой, единственными, кого они позволили взять с собой. Отани заявил:

— Вот и подтверждение, что одна из женщин могла убить Даемона.

— Постарайтесь найти и другие улики против них, ради своего сына, — добавил Ибэ с холодным и зловещим выражением лица.

—А первый вассал и актер? — продолжил Сано.

— Предупреждаю вас, — вмешался Отани.

Солдаты сторожевых псов увели наложницу. Ибэ толкнул вдову на колени возле ширмы, украшенной позолоченными птицами. Они с Отани встали по бокам, солдаты выстроились вокруг. Сано понял, что таким образом наблюдатели хотели нагнать страха, тем не менее у них ничего не выходило. Агэмаки казалась вовсе равнодушной к показательной демонстрации силы. Сано задумался, не ожидала ли вдова нового допроса. Либо она невиновна и чувствует себя в безопасности, либо ее присутствию духа позавидовал бы и самурай.

— Во время нашего вчерашнего разговора вы сказали, что в последний раз видели мужа перед тем, как он лег спать в ночь, когда его убили, — приступил к допросу Сано. — Вы проспали всю ночь в своей комнате. Вы ничего не видели и не слышали, потому что приняли снотворное, и не знаете, как умер ваш муж или кто убил его. Верно?

—Да, — подтвердила Агэмаки со вздохом.

— В ходе расследования мы выяснили кое-какие факты, которые заставляют сомневаться в вашей правдивости, — заявил Сано. — Может, вы забыли о чем-то упомянуть или хотели бы изменить показания?

Он был уверен, что убийство не осталось незамеченным. Благодаря тонким стенам в личных покоях и близкому расположению комнаты Макино кто-то да должен был что-то услышать. Может, рот на замке держал не только убийца, но и, например, Агэмаки.

— Если так, настало время открыться, — продолжал Сано. — Сейчас я склонен простить ошибку.

Агэмаки почти неуловимо замешкалась, прежде чем пробормотать:

— Мне нечего добавить. Я не могу изменить правду.

Правды было больше в ее заминке, чем в словах. Теперь

Сано доподлинно знал: вдова что-то скрывает. Хотя на это бывают и другие причины, нежели виновность в преступлении. Среди них — желание защитить другого.

— Как вы относитесь к наложнице своего мужа? — спросил Сано.

Она искоса взглянула на него из-под опущенных ресниц. Сано показалось, что по ее лицу пробежала тень.

— Окицу-сан мне как младшая сестра. Мы лучшие подруги.

Сано задумался: часто ли бывает, чтобы жена по-доброму

относилась к прекрасной молодой наложнице мужа?

— Вас не волновало, что главный старейшина Макино предпочел Окицу?

— Вовсе нет.

Вдова мудро не стала вдаваться в объяснения. Если ей и хотелось многословно возразить, она подавила это желание. Но Сано пришло в голову, что Агэмаки скорее убила бы мужа, охраняя свое будущее от Окицу, чем стала бы лгать, защищая наложницу от правосудия.

—А как насчет актера Кохэйдзи и первого вассала вашего мужа? — спросил Сано. — С ними вы тоже друзья?

— Нет.

Одно слово может иметь множество разных оттенков. В ответе Агэмаки Сано услышал презрение к мысли, что женщина ее положения вздумает дружить с нанятым артистом или вассалом. Лгать, ограждая их, она тоже не стала бы. Если Агэмаки и скрывала какие-то подробности о смерти Макино, защищала она только себя.

Солдаты беспокойно завозились, сыщики Марумэ и Фукида наблюдали за Сано, готовые броситься ему на выручку, если понадобится. Ибэ и Отани жестом приказали Сано поторапливаться.

— Вчера вы сказали мне, что ваша семья служит властителю Тори, — напомнил Сано. — Однако на самом деле ваш отец был ронином, самураем без хозяина. Ваша мать, как и вы, служительницей в храме Асакуса Дзиндза. Не так ли?

Он видел, как у Агэмаки перехватило горло, она сглотнула. Сано поколебал ее уверенность. Но она спокойно ответила:

— Мой отец был вассалом клана Тори.

— Ваши подруги из храма считают по-иному.

Агэмаки ненадолго коснулась его взглядом, гордость, как

порванный флаг, сверкнула в ее глазах.

— Мне лучше знать.

— Хорошо.

Сано понял, что происхождение — больное место вдовы. Надавив на него, он мог вынудить ее к откровенности. Сано подошел ближе к Агэмаки.

—Вы были проституткой, женщиной с непонятным прошлым и смутным будущим.

Агэмаки дернулась, словно он выплеснул нечистоты на ее дорогое одеяние. Сано знал других женщин ее положения, которые хотели бы забыть о прошлом и притвориться, что всегда были супругами богатых, влиятельных мужчин. Он надеялся, что причиняет муки преступнице, а не безвинной жертве.