Чтение онлайн

жить между холодильником и туалетом. Меня еще раз поразило, насколько беспристрастная

статистика помогла получить объективное представление о нюансах течения болезни и сделать

определенные выводы. Гораздо легче воспринимать и лечить болезнь, зная ее провоцирующие

факторы, симптомы и течение. Понимание явилось значительным шагом вперед к излечению.

Также я записывала свои сны и озарившие меня догадки. Все, что казалось мне важным, я

вносила в дневник, и спустя какое-то время, я стала спать спокойнее, не опасаясь повторений

навязчивых снов.

* * *

Мне снова страшно. Я совсем одна, и даже Она давно уже не приходит со мной поговорить. В

душе непрерывно ноет пустота, которая, словно черная пиявка, высасывает из меня все соки.

Я чувствую себя утомленной, едва проснувшись, и в течение дня валюсь с ног от усталости. Мне

лень ходить, говорить, писать, читать, лежать. Иногда я просто хочу лечь и лежать оставшуюся

жизнь, дожидаясь смерти на диване.

Я давно не отдаю себе отчета в том, что со мной творится. Я насилую себя ежедневно, снова и

снова пичкая себя всей этой ужасной едой, которую желудок давно уже стал воспринимать как

нечто чужеродное. Вес снизился до сорока двух килограммов, и чтобы поддержать в себе хоть

какие-то силы, я съедаю по тарелке манной каши перед сном, так как сон – это единственное

время, когда я перестаю себя мучить, - если, конечно, не просыпаюсь посреди ночи от бессонницы.

Я иду на визит к очередному врачу, сердце екает при мысли, что снова придется говорить вслух

что-то размытое о моей болезни. Иду в дорогую клинику, доктор машинально приветствует меня

выдрессированной улыбкой.

– Здравствуйте. Расскажите в двух словах, в чем ваша проблема. – Он старается выглядеть

сосредоточенным и заинтересованным, но, мне кажется, что у него это плохо получается.

– Доктор, у меня булимия. – Я говорю залпом, словно выпиваю стакан холодной воды.

– Как давно и кто именно поставил этот диагноз? – Он начинает что-то записывать в карточке

пациента.

– Предыдущий доктор, полтора года назад.

Меня начинает раздражать этот мужчина в сине-зеленом халате с лощеными руками и

сконцентрированным на своих записях взглядом. Я чувствую себя винтиком в сложном механизме

«клиника-регистратура-доктор-пациент-рецепт», в котором нет места душевному разговору,

искреннему интересу и квалифицированному ответу на поставленный вопрос. Все

механизировано, накатано, пресно – и безрезультатно.

Минут пятнадцать он задает еще несколько стандартных вопросов о моем здоровье и анамнезе,

потом назначает сдать анализы на гормоны и на энтеробиоз, проверить щитовидную железу и

сделать ФГДС, после чего прийти на повторный визит.

Интересуется тем, не было ли у меня среди родственников повышенного аппетита. «Повышенный

аппетит – вот как вы называете это, доктор», - сквозь ресницы я смотрю на него и не могу понять,

видит ли он меня вообще или смотрит в пустоту. Мне хочется встать, встряхнуть его, взять за

подбородок и сказать прямо в глаза: «Дорогой доктор, посмотрите на меня. У меня нет

повышенного аппетита, у меня вообще нет аппетита. Я лишь пытаюсь решить почти все свои

проблемы с помощью еды. А мучает меня то, что я разучилась понимать разницу между вымыслом

и реальностью, и лишь замкнутая цепочка поглощения пищи и избавления от нее до сих пор хоть

как-то связывает меня с этим миром. Именно поэтому я пришла к вам за помощью. Вы же

психотерапевт – по крайней мере, так написано на вашей визитной карточке – а спрашиваете меня

какую-то ерунду». Конечно, я это ему не говорю, но уже твердо знаю, что повторного визита не

будет.

На всякий случай, сдаю все анализы и, как ожидается, - ничего не обнаружено, кроме

хронического гастрита, который у меня с тринадцати лет. Спасибо, доктор, что я избежала вашей

«помощи» всего за один сеанс.

Я переезжаю на новую, купленную отцом, квартиру, и это уже шестой переезд в моей жизни. Все

смешивается в моей голове, я не могу понять, что я испытываю, о чем думаю.

Какая-то каша из меланхолии, тревоги, волнения, усталости, тоски и желаний. Я не боюсь

переезжать, напротив, этот процесс привычен, и уже, спустя какое-то время, мне снова хочется

поменять все кардинально. Я не привязываюсь к месту, к образу жизни, к людям: домашние

животные и растения погибают от моей заботы – видимо, они чувствуют мое безразличие к ним.

Не в переезде дело, а в том, что никто меня в нем не сопровождает. Одиночество – это мое

богатство, и, тем не менее, меня сильно тянет к людям. Черная дыра в моем сознании

увеличивается с каждым днем, и снова и снова физическая тоска по кому-то конкретному режет

изнутри острым лезвием. Я еще верю в предсказанные встречи, любовь с первого взгляда и на всю

жизнь.

«Где ты сейчас? Что делаешь в данную минуту, и почему мы до сих пор не вместе?» - я вздыхаю,

оглядываюсь, и словно кошка, начинаю обход по новому месту в поисках самого удобного уголка.

В этой квартире нет широких подоконников, и вид из окон совсем не тот. Зато здесь очень уютная

комната с рядом стеллажей, и я просиживаю часами возле читальной лампы - в обнимку с

книжками.

– Скучаешь? – Она выглядывает из-за двери. Ну, наконец-то, теперь я могу думать. – Ты была так

занята переездом, что я решила не отвлекать тебя своей болтовней.

– Я рада, что ты пришла. – Я первый раз говорю Ей это вслух. – Знаешь, в большинстве случаев я

ненавижу тебя, но сейчас я рада твоему приходу.

– Я знаю. – Она крутится перед зеркалом, поправляет колготки на своих длинных тонких ногах.

Локоны спадают на плечи, на голове золотая заколка, тонкое эластичное платье цвета лимона. Она