Чтение онлайн

В любом случае, молодой художник истово полагал, что любая сложная натура по сути являет собой совокупность простейших геометрических фигур: кругов, квадратов, треугольников, цилиндров и сфер. И, стало быть, не освоив простейших основ, не изучив возможностей базовых элементов цвета и формы в построении композиции, не овладев азами ремесла, уважающий себя художник не должен спешить делать следующий шаг.

Что же до третьей картины молодого автора, то она, как несложно было догадаться сведущим людям, посвящалась теме посмертной казни Оливера Кромвеля, проведённой по указу Карла Второго, и название полотна вполне соответствовало его содержанию.

Некоторые картины были написаны незрячим художником, в чём, собственно, сами члены клуба не видели чего-либо особенного: в конце концов, история знает, по меньшей мере, пример одного выдающегося глухого композитора.

Тем не менее, наиболее интересной из представленных картин члены клуба почитали «Наёмного самоубийцу», отмечая не только и не столько содержание самого произведения, сколько историю его написания. Испещрённое морщинами кракелюра полотно было написано в технике a la prima, что в переводе с итальянского буквально означало «в один присест» — с нанесением масляной краски одним единым слоем и завершением работы до того, как та успеет засохнуть.

На ней был изображён человек почтенного возраста. Наделённый благородными аристократическими чертами лица. Облачённый в мантию судьи. Берущий из чьих-то рук взятку. Опасливо озирающийся на собственное отражение в зеркале позади — так, словно бы по ошибке приняв его за лишнего свидетеля.

Возможно, он обрекал людей на несправедливые муки. Возможно, давал свободу отпетым мерзавцам и негодяям. Возможно, даже обрывал чужие жизни, заботясь если не о поиске виновных, то о назначении виноватых. И с каждой унесённой жизнью, с каждой сделкой со своей совестью терял и частицу себя, крупицу за крупицей, медленно убивая себя раз за разом. Свою бессмертную душу.

Впрочем, у данной работы, как и у многих других, представленных на этой выставке, не имелось однозначного толкования: всё это могло быть не более чем пустыми домыслами и допущениями.

Как бы то ни было, данная картина, написанная самим основателем клуба, была первой, но далеко не последней из созданных в подобной художественной манере.

Взять, к примеру, «Суд над победителем», где изображён боец, одержавший победу в бою, который, согласно условиям сделки, обязывался проиграть; мало того, он нехотя погубил своего противника, к которому не испытывал неприязни ни до, ни после боя, но в момент азарта по-настоящему хотел добить бедолагу; естественно, эти действия привели убийцу на скамью подсудимых, став мотивом для картины.

Первоначально клуб «Никаких имён» возник довольно спонтанно — в силу прихоти экстравагантного молодого человека, всю жизнь считавшего себя неоценённым гением, при этом внезапно ставшего единственным наследником несметного состояния дальних родственников. Желая отыскать единомышленников и вместе с тем интересно провести время, он открыл свой салон, в котором преимущественно выставлялись скандальные работы молодых неизвестных мастеров, не принятых и не понятых общественностью.

Деятельность членов клуба не ограничивалась одним видом искусства или родом занятий. Молодые дарования, старшему из которых на тот момент не было и тридцати, выставляли на суд товарищей свои картины, скульптуры, литературные и музыкальные произведения — словом, всё, что только можно было продемонстрировать и обсудить.

Скопление ярких индивидуальностей. В меру сумасшедших. В меру гениальных. Выходцев из самых различных общественных слоёв, избравших различные профессии и убеждения. Они оставляли за дверями свои имена, родословную, регалии и разговоры о религии и политике. А затем — переоблачались, надевая каждый раз новые маски.

У членов клуба даже не было каких-либо постоянных прозвищ — и это являлось одним из основополагающих правил данного закрытого сообщества. Статус за пределами клуба не значил здесь ничего. Всё наносное — должно остаться за дверями.

Первые посещения пинакотеки клуба принесли весьма неоднозначные плоды: с одной стороны, творения членов клуба в одночасье сделались предметом обсуждения всего местного бомонда, но, с другой стороны, представители традиционных направлений искусства не скупились на эпитеты, в лучшем случае называя завсегдатаев салона «союзом дилетантов» и сравнивая их произведения с «мертворождёнными детьми».

Некоторые критики сожалели о том, что эти, в известной степени одарённые молодые люди попусту растрачивают свои силы, время и таланты на занятие какой-то бесполезной ерундой; но многие отличались большей радикальностью своих суждений, отрицая наличие таланта как такового у создателей подобных «шедевров».

«Союз Безымянных» воспринял данные замечания вполне серьёзно, но, как это водилось в их кругах, с известной долей иронии: сперва, официально переименовавшись в «Союз Дилетантов», а чуть позднее — в «Макабрическое Общество» или «Вольгемутское Братство», отдавая дань уважения Михаэлю Вольгемуту — выдающемуся художнику XV столетия, одним из первых обратившемуся к макабрической тематике. Почему именно макабрическая тематика? Почему именно Михаэль Вольгемут, а не, например, тот же Ганс Гольбейн или Питер Брейгель-старший? А просто так.

Новое общество тотчас же выбрало соответствующую эмблему в виде скачущих по кругу скелетов (в большей степени карикатурных, нежели зловещих), соответствующих по численности количеству членов клуба, и расположенного в центре данного круга цветка, побеги которого обвивали танцующих. Раскрытые лепестки цветка содержали в себе буквы, являвшиеся инициалами имён участников данной авантюры. Со временем — численность участников движения возрастала, равно как количество скелетов, букв и лепестков.

Костлявые пальцы танцующих сжимали гусиные перья поэтов, смычки музыкантов и кисточки художников, выводя первыми и последними надпись, служившую девизом общества: или .

Во все времена людям было свойственно воспринимать всякие новые веяния с известной долей опаски. Не исключением стало и Вольгемутское Братство.

По Лондону тотчас же поползли всевозможные клеветнические слухи, обвинявшие макабристов в проведении чёрных месс и кровавых жертвоприношений, распитии абсента и поедании псилоцибиновых грибов, курении опиума и организации всевозможных оргий. Вольгемутское Братство клеймилось благочестивыми британцами на все лады, называясь то франкмасонским, то декадентским, то оккультным, в действительности же не являясь ни тем, ни другим, ни, тем более, третьим.

Сами же творцы, не только поддерживая подобные предположения, но и подливая масло в огонь народной молвы, лишь находили в этом некоторое удовольствие, и только посвящённый в суть деятельности Братства скорее назвал бы его псевдодекадентским и псевдооккультным.

Почётные места пинакотеки Братства занимали колоритные портреты Эммануила Сведенборга, Джона Ди, Роберта Фладда, Фридриха Месмера, Ланселота Канинга и всех Великих Магистров Ордена Тамплиеров, начиная с Гуго де Пейна и заканчивая Жаком де Молле, но наиболее значимое место (ну или, по крайней мере, primus inter pares), конечно же, занимало изображение Михаэля Вольгемута. К чему это всё? А просто так.