Чтение онлайн

Но это не мой менеджер.

— Привет, Дон, — говорю я, поднося телефон к уху.

Папа входит в гостиную позади меня. Я не смотрю на него, но спиной чувствую его обеспокоенный взгляд.

— Ваня, я только что звонил Хадину, чтобы рассказать ему о ремонте его гоночной машины, и он был вне себя. Он сказал что-то о том, что у его отца был шок.

— Что? — Я кричу.

— Сейчас мы направляемся в больницу. Он по какой-то причине попросил нас не говорить тебе. Что-то насчет нежелания беспокоить тебя, пока твой отец в гостях…

— Этот идиот!

— Звучит так, будто ты все равно приедешь, — хрипит она.

Черт возьми, да, я так и сделаю. — Спасибо за предупреждение, Дон.

— Кто идиот? — Папа шепчет у меня за спиной.

— Кто же еще? — Я выдыхаюсь.

Я не помню, чтобы мой мозг отдавал моим ногам приказ двигаться, но внезапно я обнаруживаю, что бегу.

— Ваня, — кричит мне вслед папа, — что случилось? Куда ты идешь?

Я с визгом останавливаюсь и оборачиваюсь. На секунду я забыла, что папа вообще здесь. — Пошли. Нам нужно в больницу.

— В больницу? — Его глаза выпучиваются.

У меня нет времени объяснять. Схватив ключи с комода, который Хадин починила для меня на прошлой неделе, я направилась к лифту.

Папа становится рядом со мной.

Я постукиваю пальцами по джинсам, уставившись на цифры.

Давай. Давай.

Папа спокойно наблюдает за мной.

Я делаю вид, что ничего не замечаю, и спешу прямиком к своей машине. Когда я начинаю садиться за руль, папа обхватывает меня за плечо.

— Позволь мне сесть за руль, — говорит он.

Я отдаю ключи, и он садится за руль.

По дороге я складываю руки на груди и начинаю ворчать. — Что, черт возьми, с ним не так? Почему он не рассказал мне о своем отце? Я сказала ему позвонить, если что-то случится. Он меня вообще слушал? Это как разговаривать со стеной.

— О чем ты бормочешь? — спрашивает папа.

— Ни о чем. — Я обхватываю рукой живот. Проект Вегас рассчитан безупречно. Я рада, что у него были нервы до того, как Дон позвонила мне.

Папа замечает, как я держусь за живот, и потирает мое плечо. — Тебя все еще тошнит?

— Нет, вовсе нет. — Если я сейчас что-то и чувствую, то это убийственно.

Его кадык подпрыгивает, папа смотрит прямо перед собой. — Ваня.

Я напрягаюсь. Такой тон он использовал, когда узнал, что я последовала за незнакомыми мужчинами в незнакомую комнату, потому что они сказали мне, что я могла бы зарабатывать деньги, работая моделью в их магазине. После этого я была наказана до конца своей жизни.

Папа поправляет пальцы на руле. Пот стекает по его лицу, несмотря на то, что кондиционер включен на полную мощность. — Ты хочешь о чем-нибудь поговорить?

— О чем-нибудь вроде чего? — Я спрашиваю.

— О всем, что угодно, — говорит папа.

Ну, это расплывчато. — Не совсем.

Мы встречаем поздний вечерний транспорт. Он стоит бампер к бамперу и тянется на многие мили.

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как проходит каждая секунда.

Постукивание. Постукивание. Постукивание. Мои руки отказываются оставаться на месте.

— Как у тебя дела с моделированием? — спрашивает папа.

— В последнее время я действительно не занимаюсь моделированием, — признаюсь я.

— Это из-за неприятных комментариев в Интернете?

Я фыркаю. — Папа, я чернокожая модель с пышными формами. В Интернете всегда будут неприятные комментарии.

— Это нормально — говорить, что это тебя беспокоит.

— Это не так. — Я выглядываю в лобовое стекло.

— Тебе не обязательно все время быть такой сильной, Ваня.

— Какая альтернатива, папа? Свернуться в комочек и плакать? — Я понимаю, что мои слова прозвучали резче, чем я хотела, и вздыхаю. — Прости. Я просто не понимаю, о чем этот разговор.

— Это о тебе. И твоих чувствах.

— Вот именно. — Я указываю на него. — С каких это пор ты хочешь обсуждать меня и мои чувства?

— Я беспокоюсь о тебе.

— Тебе не обязательно быть таким. Ты вырастил меня сильной и независимой. Вот результат этого. — Я указываю на свое тело.

— Я не растил тебя, чтобы принимать онлайн-домогательства и я не растил тебя, чтобы нести все бремя в одиночку. — Его голос повышается. — Я знаю, что таблоиды… в последнее время недобрые. Люди были особенно жестоки к тебе после истории с Vanya Scott.

— Папа, все в порядке. У меня толстая кожа. — Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, есть ли выход из тупика. Может быть, если папа будет ездить по тротуару, мы сможем быстрее объезжать другие машины. Если мы получим штраф, я заплачу за него.

— Ну, если, — он облизывает губы, — если ты когда-нибудь почувствуешь разочарование, я хочу, чтобы ты помнила, что ты прекрасна такой, какая ты есть.

— Не думаю, что пригодится, но спасибо, папа.

Нет, тротуар — не лучший вариант. Вокруг слишком много велосипедистов и пешеходов.

— Ты оказываешь такое влияние, Ваня. Так много людей сообщают мне — ежедневно — о том, как ты их вдохновляешь. Они никогда не видели женщину, похожую на них, с таким телом и смуглой кожей, как у них, на обложках журналов. Ты делаешь что-то хорошее. Что-то важное.

Я поворачиваю шею и полностью прислушиваюсь к речи отца. — Почему ты такой сентиментальный?

— Никто не понимает, под каким невероятным давлением ты находишься. Должно быть, тяжело чувствовать, что ты должна соответствовать шаблону — каким бы он ни был. Я хочу, чтобы ты знала, что ты не обязана угождать никому на этой земле, кроме самой себя.

Я ломаю голову над его словами, пытаясь понять смысл предупреждения.

И тут загорается лампочка.

— Это из-за того, что ты видел в ванной? — Я спрашиваю.

— Ты пытаешься похудеть, выплевывая съеденное, — серьезно говорит он. — Я узнаю признаки.

У меня отвисает челюсть. — Что?

На его глазах выступают слезы. — Это я виноват, что всегда говорил тебе быть сильной. Ты моя малышка. То, что мир считает тебя непробиваемой, не значит, что ты таковой и являешься. Ты должна иметь возможность приходить ко мне, когда у тебя проблемы с изображением тела. А если нет, я должен быть в состоянии увидеть, когда я тебе понадоблюсь. Мне следовало примчаться сюда в тот момент, когда ты сообщила миру, что ты Vanya Scott.