Чтение онлайн

Но Божья «правда», похоже, является более широким понятием, чем «Царство» Божье. Оно включает и ту личную и социальную праведность, о которой в проповеди упоминалось раньше. И Бог, будучи Сам праведным, желает правды в каждом человеческом сообществе, а не только лишь в каждой христианской общине. Еврейские пророки обличали несправедливость не только в Израиле и Иудее, но и в окружающих языческих странах. Пророк Амос, например, предупреждал о суде Божьем над Сирией, Филистимлянами, Тиром, Едомом, Аммоном и Моавом из–за их жестокости в войнах и других ужасах, а также над народом Божьим. Бог ненавидит несправедливость и любит правду. Лозаннское соглашение, принятое на конгрессе Мировой евангелизации в июле 1974 года, включает в себя параграф о «христианской социальной ответственности», который начинается так: «Мы подтверждаем, что Бог является Творцом и Судьей всех людей. Поэтому мы разделим Его заботу о справедливости и примирении во всем человеческом обществе».

Теперь одно из намерений Бога в отношении Его нового и искупленного сообщества заключается в том, чтобы сделать правду Его притягательной (в личной, семейной, общественной, национальной и международной жизни) и, таким образом, прославить ее. Тогда люди вне Царства Божьего увидят ее и устремятся К ней и правда Царства Божьего будет как бы изливаться на нехристианский мир. Конечно, глубокая праведность сердца, что подчеркивает Иисус в проповеди, недоступна никому, кроме возрожденного; но некоторая степень праведности возможна также и в невозрожденном обществе в личной жизни, в семейных нормах и в поведении в обществе. Конечно же, христиане хотят идти много дальше этого и видеть, как люди действительно попадают в Царство Божье через веру в Иисуса Христа. В то же время ясно, что и вне Царства Бог предпочитает праведность неправде, справедливость несправедливости, свободу угнетению, любовь ненависти, мир войне.

Если это так (и вряд ли это можно отрицать), то выражение «ищите прежде Царства и правды Его» включает в себя нашу христианскую и социальную ответственность, так же как метафоры «соли» и «света» в 5 главе Матфея. Мы должны возвещать Евангелие Христа — именно так распространяется Царство: через слышание, уверование и исполнение. Мы будем евангелизировать (ибо внутренняя праведность сердца иначе невозможна), но мы также будем участвовать в общественной деятельности, чтобы распространять в обществе высокие идеалы правды, угодные Богу.

В чем же тогда состоит наша христианская цель? Каждый стремится кем–то быть, иногда с раннего возраста. Детские амбиции обычно следуют определенным стереотипам — например, стать ковбоем, космонавтом или балериной. Взрослые также следуют своим узким стереотипам — как, например, быть здоровым, знаменитым и иметь власть. Но, в конечном итоге, для людей возможны лишь две цели. Как мы видели, Иисус противопоставляет ложные стремления и истинные, мирские («языческие») и христианские, материальные и духовные, сокровища на земле и сокровища в небе, пищу и одежду — и Царство и правду Божью. Но кроме и помимо всего этого, существует еще более фундаментальное противопоставление. В конце концов, так же, как существуют два вида благочестия: эгоистическое и обращенное к Богу, есть также два вида стремлений: радеть о себе самом или о Боге. Третьего не дано.

Личные амбиции могут быть совершенно скромными (есть, пить и одеваться, как в Нагорной проповеди), или они могут быть грандиозными (большой дом, самая быстрая машина, высокое жалованье, более широкая репутация, большая власть). Но, скромные или нет, эти амбиции всегда касаются меня самого — мое удобство, мое здоровье, мое положение, моя власть.

Однако если мы стремимся жить во имя Бога, нельзя ограничиваться скромными целями. В этом есть что–то недостойное. Как мы можем удовлетвориться тем, что Он получит лишь немного больше славы в мире? Если нам ясно, что Бог — Царь, то мы хотим видеть Его увенчанным славой и честью, занимающим Свое истинное, высшее место. Мы стремимся везде распространять Его Царство и правду.

Если это действительно является нашей главной целью, тогда не только «все остальное… приложится» (то есть будут обеспечены наши материальные нужды), но будут исполняться и наши вторичные цели, так как они будут подчинены нашей изначальной цели. Именно тогда христиане смогут развивать свои таланты, расширять свои возможности, увеличивать свое влияние и получать помощь в своем труде — так как они будут это делать не для удовлетворения своего «я» или построения собственной империи, а во славу Бога. Меньшие цели здоровы и правильны, если они служат для достижения большей цели (распространения Царства Божьего и правды Его) и, таким образом, для достижения величайшей из всех целей, а именно, славы Божьей. Это и есть то «Высшее Благо», которое мы должны «искать прежде»; другого не существует.

Глава 7 состоит из нескольких обособленных параграфов. Связь их друг с другом не очевидна. Да и глава в целом не связана напрямую с предыдущей. Многие комментаторы заключают, таким образом, что Матфей сам собрал эти отрывки, вырвав их из контекста, и, похоже, выполнил эту работу несколько неудачно. Но достаточных оснований для такого заключения нет. Связующая тема, которая проходит сквозь главу, касается взаимоотношений. Вполне логично, что, описав христианский характер, влияние, праведность, благочестие и стремление, Иисус сосредоточил, наконец, наше внимание на взаимоотношениях. Ибо христианская контркультура — дело не индивидуальное, а общественное, и взаимоотношения в сообществе, а также между сообществом и личностью, являются весьма важными. Итак, в Матфее 7 дано краткое описание системы взаимоотношений, в которую мы вовлечены, как последователи Иисуса. Они могут быть изложены следующим образом:

1) взаимоотношения с нашим братом, в глазу которого мы можем увидеть сучок и которому мы обязаны помогать, а не судить его (ст. 1–5);

2) с группой, ужасно названной «псами» и «свиньями». Они также люди, но такова уж их животная натура, что нам не рекомендуется делиться с ними Евангелием Божьим (ст. 6);

3) с Отцом нашим Небесным, к Которому прибегаем в молитве, уверенные, что Он даст нам только «благо» (ст. 7–11);

4) со всеми вообще: Золотое правило руководит нашим к ним отношением и поведением (ст. 12);

5) с нашими попутчиками, идущими с нами узким путем (ст. 13,14);

6) с лжепророками, которых мы должны узнавать и опасаться (ст. 15–20);

7) с Господом нашим Иисусом, учение Которого мы призваны слушать и исполнять (ст. 21—27).

Иисус не предполагает, что христианская община будет совершенной. Наоборот, Он знает, что будут возникать скандалы, которые породят напряженность, проблемы во взаимоотношениях. Как же вести себя христианам, в частности, по отношению к оступившемуся ближнему? Дает ли Иисус какие–либо указания По поводу дисциплины в Своей общине? Да, в подобной ситуации Он запрещает два альтернативных пути, а затем рекомендует третий, лучший, более «христианский» путь.

Слова Иисуса «не судите, да не судимы будете» хорошо известны, но часто понимаются неверно. Прежде всего, мы должны отвергнуть основанную на этом стихе веру Толстого в то, что «Христос полностью запрещает любой человеческий суд» и что Он «ничего иного не мог иметь в виду под этими словами» [177] . Но запрет Иисуса, скорее всего, касается не того, о чем говорит Толстой, ибо контекст относится не к судьям в судах, а к взаимной ответственности друг перед другом.