Чтение онлайн

Этим параграфом Иисус заканчивает Свое описание христианских взаимоотношений. Если мы теперь оглянемся назад и сведем их воедино, то увидим, как они богаты и разнообразны. Будучи братом, христианин ненавидит лицемерие, критически относится к самому себе и пытается оказать другим конструктивную моральную поддержку. Будучи евангелистом, он так высоко оценивает Евангелие, что отказывается давать его на поругание закоренелым грешникам. Любя всех людей, он решает вести себя по отношению к ним так, как бы он хотел, чтобы они вели себя по отношению к нему. Как ребенок, смотрит он смиренно и доверчиво на Отца своего Небесного, дающего ему все блага, в которых он нуждается. Как путник на тяжелом и узком пути, он радуется обществу своих попутчиков и устремляет свой взор на жизненно важную цель. Как последователь богооткровенной истины, он внимает предупреждению Христа остерегаться лжеучителей, которые могут извратить ее и таким образом опустошить Христово стадо.

Были мы правы или нет, когда решили, что стихом 13 Иисус начал Свое заключение, не знаю, но теперь–то Он совершенно определенно подходит к нему. Больше уже не будет никаких дальнейших наставлений, это, скорее, соответствующий ответ на уже данное наставление. «Господь Иисус заключает Нагорную проповедь, — пишет Дж. С. Райл, — захватывающим дух отрывком. Он обращается от лжепророков к тем, кто ложно исповедует веру, от нездоровых учителей к нездоровым слушателям» [208] . Подобным же образом комментирует и Таскер: «Не только лжеучителя могут создавать препятствия тем, кто следует узким путем, но и сам человек может тяжко заблуждаться» [209] .

Так Иисус ставит перед необходимостью сделать выбор между послушанием и неповиновением и призывает нас полностью посвятить свой ум, волю и жизнь Его учению. Он делает это, предупреждая нас о двух неприемлемых альтернативах, во–первых, о чисто словесном исповедании (ст. 21–23) и во–вторых, о чисто интеллектуальном знании (ст. 24–27). Ни то, ни другое не может заменить послушание; каждая же может свидетельствовать о неподчинении. Иисус торжественно подчеркивает, что наша участь в вечности полностью зависит от всемерного послушания.

В этом отношении весьма похожи два последних параграфа проповеди. Оба противопоставляют ложный и правильный ответы на учение Христа. Оба показывают, что нейтралитет невозможен, что должно быть принято окончательное решение. Оба подчеркивают, что ничто не может заменить активного, практического послушания. И оба учат, что жизнь и смерть в судный день будут определены по нашему нравственному ответу Христу на Его учение в этой жизни. Единственное различие между параграфами состоит в том, что в первом люди, выдвигая альтернативу послушанию, исповедуют устами, а во втором слушают ушами.

Люди, которых здесь рписывает Иисус, надеются найти спасение, исповедуя Христа словом, они «говорят» Христу или о Христе. «Не всякий, говорящий Мне» (ст. 21). «Многие скажут Мне в тот день» (ст. 22). Но наша окончательная судьба будет определяться не по тому, что мы говорим Ему сегодня или скажем в день последний, а по нашим делам: исполняем ли мы то, что говорим, следует ли за нашим словесным исповеданием нравственное послушание?

Словесное исповедание Христа необходимо. Чтобы спастись, как писал Павел, мы должны исповедовать устами и верить в своем сердце (Рим. 10:9,10). А истинное исповедание Иисуса Господом невозможно без Духа Святого (1 Кор. 12:3). Более того, христианское словесное исповедание, описанное Иисусом в конце проповеди, кажется совершенно замечательным (по крайней мере на первый взгляд). Прежде всего, оно почтительно. К Иисусу обращаются как к «Господу», и сегодня наиболее уважительным и вежливым упоминанием об Иисусе будет «Господь наш». Далее, это исповедание соответствует канону. Из контекста ясно, что в обращении «Господь» содержится упоминание о Боге–Отце и о Нем Самом как о Судье. Наверняка после Его смерти и воскресения ранние христиане знали, что делают, называя Его «Господом». Это был божественный титул, употребляемый в греческом Ветхом Завете как перевод еврейского «Иегова». Итак, можно сказать, что это точное, ортодоксальное исповедание Иисуса Христа. В–третьих, оно эмоционально, ибо это не холодное и формальное обращение, но полное энтузиазма: «Господи, Господи», как если бы говорящий желал привлечь внимание к своей преданности и рвению.

В–четвертых, это публичное исповедание, а не частное и личное проявление связи с Иисусом. Некоторые даже «пророчествовали» во имя Христа, осмеливаясь утверждать, что они проповедуют авторитетом и вдохновением Самого Иисуса. Более того, подобное исповедание иногда выглядит даже весьма эффектно. Иисус приводит примеры наиболее крайних проявлений словесного исповедания — сверхъестественное служение, включающее в себя пророчество, изгнание бесов и чудеса. Эти люди, обращаясь к Христу в судный день, утверждают, что они совершали это все Его именем. Трижды используют они его, и каждый раз ставят на первое место, чтобы подчеркнуть. Они утверждают, что во имя Христа, исповеданное ими открыто и публично, они пророчествовали, изгоняли бесов и делали множество великих дел. И надо сказать, они говорят правду, ибо «великие знамения и чудеса» будут совершаться даже лжехристами и лжепророками (Мф. 24:24; 2 Фес. 2:9,10).

Может ли быть лучшее христианское исповедание? Перед нами люди, называющие Иисуса «Господом» с уважением и энтузиазмом, в личном благочестии и в публичном служении. Что же тут не так? Ничего, само по себе все правильно. И все же все неверно, ибо это разговор без истины, исповедание без истинности. Оно не спасет их в судный день. Итак, Иисус переходит от того, что они говорят и скажут Ему, к тому, что Он Сам скажет им в день Суда. Он тоже сделает торжественное заявление. В стихе 23 используется слово homologeso — «Я объявлю». Его заявление будет сделано тоже публично, но будет отличаться своей истинностью. Он обратится к ним со страшными славами: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие». Ибо хотя они и пользовались свободно Его именем, их имя было Ему неизвестно.

Он их отверг потому, что их исповедание было словесным, а не нравственным. Оно касалось лишь их уст, но не их жизни. Они называли Иисуса «Господи, Господи», но никогда не подчинялись Его господству, не слушали волю Его Небесного Отца. В версии Луки это высказывание звучит еще резче: «Что вы зовете Меня: «Господи! Господи!» и не делаете того, что Я говорю?» (Лк. 6:46). Существенное отличие подчеркивается словами «зовете» и «делаете». Христос–Судья отвергнет их потому, что они беззаконники. Они могут утверждать сколько угодно, что совершают великие дела в своем служении; но их ежедневные дела, ими совершаемые, злы. Какая же польза таким людям от того, что они произносят имя Христа устами? Как выразился Павел несколько лет спустя: «Да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа» (2 Тим. 2:19).

Мы, называющие себя христианами, в свое время совершили исповедание веры в Иисуса частным образом в обращении и публично во время крещения и/или конфирмации. Мы чествуем Иисуса, называя Его «Господом» или «Господом нашим». Читаем в церкви символ веры и поем гимны, выражающие преданность Иисусу. Мы даже совершаем во имя Его множество служений. Но наши набожные и правильные слова не производят на Него никакого впечатления. Он все еще просит доказательств нашей искренности в добрых делах послушания.