Чтение онлайн

– У нас освободилась вакансия, так как работник уходит на пенсию, и в связи с этим оголяется отдел. Мы вам предлагаем нечто лучшее, чем химия. Зачем вам химия в вашем возрасте (золотые слова), тем более что на обучение в лаборатории уйдет немало времени. Кроме того, зарплата небольшая только на первых порах, из года в год она растет – у вас будет перспектива. Я сидела и тихо млела, уже предчувствуя свое решение. Директор изучила мою трудовую книжку, и мои последние сомнения улетучились после ее слов:

– Вы провели бурную жизнь, и вам пора определиться.

Я попросила разрешения подумать до завтра – не хотелось сразу обнаруживать своей горячей заинтересованности.

Из института я вышла как в бреду и всю дорогу думала, взвешивая все за и против. Единственный минус – это размер зарплаты, но по опыту жизни я знала, что лучше небольшой, но стабильный доход – моя ничтожная зарплата не раз спасала нашу семью от материальной катастрофы. К тому же, как обещала директор, зарплата должна расти, так что завтра же иду и оформляюсь, какое счастье, что я зашла в этот институт. Кроме того, статус госслужащего при отсутствии прописки – это еще один значимый плюс для меня. Одно, хоть как-то компенсировалось другим.

На следующий день я, как на крыльях, полетела устраиваться.

– А где прописка? – спросила Майя Владимировна, так звали начальника отдела кадров, когда заглянула в мой паспорт.

– Мы сейчас подбираем жилье для покупки, – соврала я, слегка обомлев, – так что через два месяца эта проблема будет решена, а пока, вот – протянула я вкладыш с временной левой регистрацией.

Итак, я работала, имея какой-никакой статус, Рита постигала основы экономики, права и госуправления. Мы с Ильей тянули наш общий воз изо всех сил. Деньги давно закончились, и мы едва перебивались. Я завела книгу доходов и расходов, рассчитывая каждую копейку, но все равно случались дни полного безденежья. Наша комната заманила нас своей дешевизной в самый конец Приморского района и теперь аукалась большими транспортными расходами. Оттого что терять мне было нечего, я иногда набиралась наглости и ездила на трамвае зайцем, переходя из одного вагона в другой. Так мне удавалось купить иногда лишний кусок хлеба домой.

Как-то после работы я шла с печальными думами, в кармане позванивали последние три рубля, а самый дешевый батон, который продавался в ларьке у метро «Старая деревня», стоил 7,90. И вдруг я увидела на полу поблескивающий пятак, словно он свалился с неба. Нет, так дальше не пойдет, – решила я и стала искать подработку к основной своей интеллигентной работе.

Сначала я распространяла билеты на музыкальные концерты в Мальтийскую капеллу, что было весьма утомительно. Три или четыре раза в неделю после работы приходилось болтаться по городу в ожидании, пока публика не начнет покидать залы филармонии, мюзик-холла и других театров. Выходящим я вручала рекламные листки и бодрым голосом произносила готовый текст. Те, кто брал листок, мог потом связаться со мной по телефону и заказать билет. С каждого билета я имела 50% от его стоимости, а в месяц выходило от двух до четырех тысяч – неплохой приработок. Мучительное голодное хождение по городу компенсировалось тем, что я могла бесплатно слушать прекрасную музыку и созерцать великолепную Мальтийскую капеллу, созданную когда-то российским государем – Павлом I.

В этом качестве меня хватило на четыре месяца, и я подалась в рекламные агенты издательства журнала «Загородная недвижимость». Здесь было тоже по принципу – волка ноги кормят. Сидя на телефоне, я держала перед собой текст с хитроумной психологической подоплекой и вдалбливала всяким фирмам, что им жизненно необходима реклама в нашем журнале. Иногда мне невежливо отвечали или просто клали трубку, а однажды кто-то из клиентов издевательски похвалил:

– Какое похвальное усердие, хорошо работаете, – и положил трубку. Чтобы успешно работать в этой области, нужно было стать либо бесчувственным роботом, либо виртуозом на уровне заслуженного артиста. Сотрудники агентства, за которыми я не без любопытства наблюдала, и вправду были людьми новой формации. Как-то на общем собрании директор, будучи подшофе, давал ценные указания персоналу с видом трибуна Древнего Рима, при этом лицом и голосом напоминал любимого мной актера Янковского:

– Когда вы пришли к клиенту, не надо говорить, что мы такие сирые и убогие, и потому нам нужна ваша реклама. За нами крутятся миллионы долларов, – возвысил он голос, подняв указательный палец. – И вы должны донести до него эту мысль.

А мой непосредственный менеджер – тощая и жутко деловая дама лет тридцати – говорила мне, например, так:

– Быстро взяла и пошла. И я брала и шла, вернее, ехала на другой конец города заключать договор. Так, с Божьей помощью, я прокрутилась два месяца и заработала 10 тысяч рублей – целое для меня состояние.

Но это было ложное и тягостное для меня положение, и я ушла. Я бы с удовольствием больше не экспериментировала, но Рите оставалось всего год до окончания колледжа, и это впрямую зависело от того, буду я подрабатывать или нет. Квартплату немилосердно повышали, Илья зарабатывал немногим больше меня.

Каким-то непостижимым образом без прописки и санитарной книжки я попала в ночной клуб посудомойкой, где проработала девять месяцев. Клуб имел для меня большой плюс – находился недалеко от дома, в десяти минутах езды на трамвае, и я работала две ночи в неделю, с пятницы на субботу, и с субботы на воскресенье. Зато, какие это были ночи! По 14 часов на ногах под грохот музыки, в сигарном чаду среди аппетитных запахов блюд и отборного мата поваров. Матерились с наслаждением, встречались даже изыски. В результате такой работы я нарушила себе локтевой сустав левой руки, но, зато прибавила в весе, ибо нас кормили, как на убой той пищей, что повара готовили исключительно для себя. Да и деньги здесь были живые – по 700, а то и по 1000 рублей за смену сразу в руки.

Когда, наконец, моя героическая подработка завершилась, я ощутила новый вкус жизни, а Рита получила красный диплом. После выпускного вечера она уехала на фасовку рыбы в Никольское, где у Анны с мужем был маленький частный бизнес.

Илья к тому времени уже год с нами не жил, потому что в его жизни появилась Тая. Она приехала из Тольятти четыре года назад, окончила институт речного хозяйства и работала экономистом. У Таи было породистое лицо с худощавым овалом, светлые волосы и глаза серебристо-изумрудного цвета. Мне импонировали ее рассудительность и спокойствие. Со смешанным чувством грусти и удовлетворения я привыкала к все более частым отлучкам Ильи, пока он, наконец, совсем не переехал к ней.

Я осталась одна в душном Питере, который терял для меня прежнее очарование, я уже не хотела ни этих зданий, ни музеев – все на свете приедается. Почему этот красивый город кажется мне таким чужим? Он ничем для меня не отмечен, ничем не одухотворен. Очередной мираж в пустыне.

Я возвращалась с обеденного перерыва, шла по Литейному проспекту, который отличается сильной загазованностью из-за скопления автомобилей. Горячий влажный воздух поднимался от раскаленных мостовых без единого деревца, проникал во все поры и вызывал удушье.

Уже несколько лет наш институт собираются перевести в город Пушкин, в Северо-западный методический центр, но все никак. Такое неопределенное положение многим даже нравится, так как ни к чему серьезному не обязывает, и на руку тем, кто зарабатывает деньги далекими от науки путями.

Из-за маленькой зарплаты молодежь идет сюда неохотно. Зато, как и везде, ведется двойная бухгалтерия, и, получая зарплату, я с удивлением обнаруживаю в своей ведомости незнакомые фамилии людей, которых в нашей лаборатории нет и в помине.

Для себя я решила, что в Пушкин не поеду, и направляю свой взор в другие края и дали. Где бы я хотела жить? Не знаю. Нужно поездить по свету, увидеть мир и людей. Все чаще я думала о Белоруссии и, в связи с ней, о Вадиме. Мое воображение не скупилось и дорисовывало к памяти самые невероятные картины будущего.

В такие минуты я испытывала укоры совести, брала иконку и смотрела на лик святого. На этот раз его скорбный взгляд словно взывал ко мне. – Загляни в себя глубже. Да, ты стала сильнее с некоторых пор, иначе бы не приехала сюда. А ты не помнишь, кому обязана этой силой? Разве ты исполнила свой долг ЖЕНЩИНЫ перед ним? А те слова, которые и сейчас не дают тебе покоя?