Чтение онлайн

Прощай. Преданная тебе Светлана».

На следующий день единственной моей мыслью было – чтобы ничто не помешало вручить ему письмо. Я совсем извелась, пока дождалась пяти часов вечера и позвонила ему. Трубку снял Вадим.

– Ты не мог бы выйти, мне нужно кое-что тебе передать, – выпалила я, забыв даже поздороваться.

– Хорошо.

Отступать было поздно, и я пошла. Он уже ждал. Помертвевшими руками я протянула ему скатанное в трубочку письмо и еле выговорила:

– Прочтёшь через два часа после моего ухода, не раньше.

Обратно я почти бежала. Куда? Как всегда, прочь от своей любви. Я схватила сумку, все свои вещи и, не задерживаясь больше на Третьяках, быстро пошла на остановку автобуса, словно спасаясь от погони. В автобусе я отвернулась далеко к окну, лицо горело, в голове был туман, в ушах шумело. Полное отсутствие мыслей. Я ничего не видела и не слышала. Только ощущение того, что свершилось. Я была подобна больному в горячке, но сердце моё ликовало. Теперь он на всю жизнь будет знать мою тайну! Маленькая крупица отломилась от моего огромного несбыточного счастья. Дома, чтобы никто ничего не заметил, я погрузилась в ванну и там дала волю слезам.

Долгое время это письмо служило мне утешением, мысленно я перечитывала его, воображая, что говорю с Вадимом. Но никогда я бы не осмелилась произнести эти слова прямо ему в лицо. Я словно подчинялась какому-то запрету.

– Приехали, – сообщила мне Анна, – куда ты опять улетела?

– Есть одно место – страна воспоминаний. О, Боже, как я устала нести этот груз.

Женя собирала сумки, она уезжала на следующий день после нас.

Я позвонила Ирке в Слоним и с трудом узнала её голос. Оказывается, он у неё низкий и грудной. Это как встреча с юностью. Поговорили о том о сем. Вот уж не ожидала – она тоже недовольна своей профессией:

– И накой я выбрала медицину?! Экономика нравится мне больше. А тебе подошел бы ин яз.

– Эта мысль уже во мне состарилась, – засмеялась я, – всю жизнь сама себе об этом говорю, но ничего не поделаешь. Зато язык – моё постоянное жизненное хобби.

– Светочка, когда ты приедешь в следующий раз, я надеюсь, что мы непременно увидимся.

– Разумеется, – заверила я её, но с большим сомнением. Призрак Вадима стоял на страже.

К поезду за полчаса подошёл Зиновий, невозмутимый, в рыжей кожаной куртке и в шляпе – настоящий ковбой из американского фильма. Видна затейливая рука Клары. На последних минутах прибежала Алёнка. За несколько лет из преуспевающей бизнес-леди она превратилась в алкоголичку и вела образ жизни бомжа.

Горести, которые одна за другой сваливались на детей тёти Киры, словно проверяли её сердце на доброту. В лихих девяностых вместе с машиной похитили Игоря, когда он был уже в чине подполковника и жил в Москве. Она так и не увидела сына, но все верила, что когда-нибудь он вернется.

От вида Алёнки у меня разрывалось сердце. Я не выдержала и сунула ей тысячу рублей. Аня последовала моему примеру.

– Зачем, всё равно пропьет, – шепнула мне Женя.

Проходящий берлинский поезд стоял всего три минуты, и мы не попрощались, как следует, не сказали друг другу нужных слов, а только наскоро обнялись, даже я с Зиновием. Ненависть моя к нему давно прошла, но оставила свой след.

– Спасибо, – кричала Алёнка. Она бежала за поездом и плакала, размазывая слезы по грязному лицу. Я помахала ей рукой.

Потом мы с Анной долго молчали.

– О чем ты думаешь? – спросила я её.

– Об Алёнке.

А я думала о любви и ненависти, в которых росла, и о том, как они повлияли на мою судьбу.

Я снова в Петербурге, в комнате, похожей на купе поезда, который идет по жизни и, неизвестно где следующая остановка. По приезде я сразу же позвонила в «Дискавери». Мне предложили подождать две недели, потому что моя прежняя группа уже улетела. Это было несколько неожиданно. Опять ждать у моря погоды. Дни проходили тупо и бездарно, утекало драгоценное время, а деньги, вырученные от продажи дома, постепенно заканчивались.

С тех пор как у меня в руках появились деньги, я находилась в постоянной тревоге. К ним нужно привыкнуть. Помню ощущение страха, когда получила задаток – 20 тысяч рублей от покупателя дома. Я сразу же побежала в сберкассу и положила их на счёт. Ещё смешнее было, когда мой покупатель пришёл под мухой с пачкой купюр и предложил:

– Давай я тебе отдам их и перевезу вещи, надоело ждать.

До регистрации сделки оставалась неделя. Мой покупатель ходил и маялся. Трезвые и запойные дни чередовались у него в зависимости от того, в ссоре он со своей зазнобой или нет. Зазноба – женщина тридцати пяти лет жила вместе с сыном в пятиэтажке, окна которой выходили на наш дом. Николай – так звали моего покупателя, хотел быть к ней поближе и поэтому приобретал дом. Как только они мирились, он строил грандиозные планы по возведению на месте дома двухэтажного особняка. А когда она гнала его в шею, он запивал, предлагал мне деньги и грозился:

– Я ведь могу и передумать.

Я дрожала от страха, но стойко держалась:

– Деньги вы передадите мне через банк, а сейчас лучше спрячьте их подальше, чтобы, не дай бог, не потерять. А вещи можете потихоньку перевозить.

Сейчас деньги лежали в сбербанке у Гостиного двора и беспокоили меня – вдруг дефолт или ещё какая-нибудь пакость. Мне становилось легче, когда мы что-нибудь на них приобретали, например, купили Илье компьютер с клавишным синтезатором, внесли плату за его учёбу.

Немалую сумму я отдала в фирму «Дискавери», которая готовила мне поездку в Великобританию без собеседования. Дело это у них было хорошо отлажено, но при определенных условиях. Большое значение имело присутствие необходимого человека в назначенное время в нужном месте. Благоприятное стечение обстоятельств повторяется нечасто. Отложив поездку из-за похорон, я кое-что нарушила в этой системе и теперь томилась в ожидании. Мне оставалось только проводить дни в нудных размышлениях или воспоминаниях о покинутом доме. Контраст был слишком резок.

Солнце склонялось к закату, золотило листья на ветках берёзы рядом с окном. Комната, которую мы снимали, находилась на первом этаже. После привычки жить на земле меня это немного утешало. На ветке сидел большой и упитанный черно-белый кот. Его звали Тишка. Он посматривал на воробьев, которые беззаботно чирикали на верхушке дерева, и мяукал от досады – слишком высоко. И кот, и береза, и воробьи бередили мои раны от прощания с домом и животными. Картина отъезда, её последние мгновения стояли у меня перед глазами. Когда на машину погружали мои последние вещи, кошка Альбина выскочила на улицу и металась, не понимая, что происходит. Мы обнялись с соседкой Машей, я едва сдерживала слезы. Она сказала мне на прощание:

– Судьбу не обманешь. – Господи, куда и зачем я еду, какой такой порыв срывает меня с места, которое я люблю и где мы все были так счастливы?

По истечении месяца, а вовсе не двух недель, мне, наконец, сообщили, что я могу выезжать в Москву на собеседование, которое всего лишь формальность, так как момент самый благоприятный, и нужный человек – консул Великобритании, на месте.

Рита оставалась с Ильей. Илья рассудителен, самостоятелен и надёжен, я могла положиться на него. К тому моменту Рита поступила в Петровский колледж. Решение поступать после девяти классов пришло после того, как я поняла, что это лучше, чем мотаться по школам в нашем положении. Мало ли что со мной случится, а у дочери будет специальность. Илья учился на отделении шоу-бизнеса в институте декоративно-прикладного искусства. А я жаждала заработать в Шотландии большие деньги и решить все наши проблемы.