Чтение онлайн

Размеренный стук колёс поезда навевал Василию сон и напоминал о детстве. Приятный ветерок из приоткрытого вверху окна и незаметных щелей в раме спасал купе от летнего зноя. Снаружи проносились безлюдные и тёмные густые леса, кроны деревьев загораживали рассветное солнце. Потом деревья отступили, и за окном потянулись просторные, залитые светом поля. Вдоль железной дороги регулярно мелькали столбы и маленькие каменные домики неизвестного предназначения, а небо наполняли огромные кучевые облака причудливых форм. И только одна деталь пейзажа оставалась неизменной — вытянутая интеллигентная физиономия с грустным взглядом, тонкими усами и козлиной бородкой, обладатель которой вцепился одной длинной когтистой рукой во что-то на уровне крыши вагона, а другую настойчиво пытался просунуть в окно на уровне лица Василия. Последний отполз по своей верхней полке чуть подальше, настороженно наблюдая за навязчивым попутчиком. У Ломова и Алекс было время привыкнуть к ситуации и преодолеть начальный шок — их преследователь провисел за окном всю ночь напролёт. Сей фокус получился без проблем со свидетелями и массовой паники, поскольку на пройденном этой ночью участке пути поезд шёл без остановок и в кромешной тьме мимо редких необитаемых деревенек. Освещения и людей в окружающих населённых пунктах не было ещё со времён наступления наполеоновской пехоты. А наступление наполеоновской пехоты здесь состоялось два дня назад по вине съезда исторических реконструкторов, которые слишком увлеклись культурным отдыхом на природе и кларетом. Местных жителей пришлось эвакуировать, вдалеке над дымом изредка гремели холостые выстрелы дульнозарядных ружей, развевался триколор из знакомых цветов в неожиданной комбинации, а иногда в предрассветном сумраке до поезда даже долетали обрывки французских песен с русским матом.

Цепкий интеллигент вздохнул и произнёс, без крика и без проблем перекрывая внешний шум:

— Ну, дорогой мой человек, раз уж нам приходится волею судеб, в некотором роде, временно разделять это купе, имеет смысл познакомиться. Разрешите представиться, Андреа да Дит, — жаждущая рукопожатия когтистая лапа с неприятным звуком царапнула стекло, протискиваясь в узкую форточку под неудобным углом.

— Василий Евгеньевич, очень приятно, — ответил конспиролог с кивком, осторожно прикрывая форточку в попытке раздавить конечность собеседника, пока та не убралась обратно наружу, оставив в зазоре лишь нечувствительный к боли и давлению коготь.

— Василий, позвольте выразить вам своё искреннее восхищение. Не каждый решился бы в такой ситуации мужественно встретить опасность лицом к лицу без слёз и крика.

— Ну, это преувеличение, вы слишком добры, — скромно ответил Ломов, одновременно просовывая в окно телескопическую трость, которую позаимствовал у мирно спящего на противоположной верхней полке хромого деда, и пытаясь ткнуть ей в лицо Андреа, как раз поправлявшего слетающую шляпу.

— Что вы, дорогой мой человек, просто честен, — заверил интеллигент, умело уворачиваясь от трости. — Поверьте, за вечность работы в этой сфере мне часто приходилось встречать людей, мнящих себя отважными, но не способных пройти проверку испытаниями и трудностями. Храбрых и самоотверженных в мире прискорбно мало, и даже среди них вы выгодно выделяетесь самообладанием в нынешних необычных обстоятельствах, — на этих словах он изловчился, поймал зубами и с громким лязгом откусил кончик трости, после чего отпустил шляпу и снова потянулся к окну. — Позвольте пожать вашу руку.

— Я бесконечно польщён, Андреа, — вежливо улыбнулся Василий, после чего виновато поморщился на укоротившуюся трость и перебросил её обратно на полку невозмутимо похрапывающему старичку. — И всё же прошу меня извинить, но с самого Карантина я крайне серьёзно отношусь к вопросу социальной дистанции и по возможности избегаю физических контактов в общественных местах, дабы не подвергать неоправданному риску здоровье своё и окружающих. Надеюсь, вы можете понять… О, юная леди, могу попросить вилку со стола? — обратился конспиролог к Алекс, которая как раз вернулась в купе из уборной и поспешно закрыла за собой дверь, чтобы никто больше не увидел это безобразие. Девушка криво усмехнулась, подобрала и кинула запрошенный столовый прибор, чудом не попав Василию в глаз, после чего молча завалилась на свою полку.

— Ну что вы, разумеется, понимаю и поддерживаю! Приветствую вновь, синьорина… какая хамоватая пошла молодёжь, o tempora, o mores… Так вот, здоровье — серьёзный вопрос, к которому нельзя относиться халатно, и ваша забота о людях правильна и похвальна, — демон снова нажал на форточку снаружи, расширяя проём. — К слову, я должен со стыдом признать, что забыл дома антисептик, не соблаговолите ли поделиться и передать собственный?..

— Прошу меня простить, синьор да Дит…

— Если можно, «мессер» предпочтительнее.

— О, конечно. Прошу меня простить, мессер да Дит, но антисептик, — конспиролог замахнулся вилкой, целясь в приближающуюся руку, — закончился!

Вилка лязгнула по стеклу. Дедуля на противоположной полке недовольно закряхтел и впервые за поездку перевернулся на другой бок, укладывая поудобнее загипсованное предплечье. Меланхоличный мессер Андреа отдёрнул руку, сокрушённо вздохнул и пожал плечами, что было не так уж просто сделать в его положении.

— Ну что ж, Василий, мне было приятно с вами пообщаться, но мы стремительно приближаемся к плотно населённым местам, и моё специфическое транспортное положение вскоре начнёт привлекать нездоровое внимание местных. Не хотел бы доставить присутствующим и персоналу поезда неудобства, а потому вынужден вас покинуть. До скорой встречи, — да Дит приподнял шляпу, обсидианово блеснув на солнце короткими рожками, и с избыточно зубастой улыбкой отпустил поезд, мгновенно оставшись позади и скрывшись из виду.

И вовремя — состав приближался к границам небольшого, но вполне оживлённого городка. А всего через минуту в купе зазвенел телефонный будильник, при звуках которого загипсованный старик встрепенулся, после чего с неожиданным акробатическим проворством и бурчанием: «Скоро мне выходить…» — спрыгнул со своей полки и бодро захромал к выходу, засунув трость под мышку. Василий поспешил его окликнуть:

— Эмм, мужчина, постойте… Доброе утро. Я должен принести вам извинения, тут произошёл несчастный случай, и ваша трость… несколько пострадала по моей вине. Возможно, денежная компенсация, или?.. — он полез в карман за кошельком. Дед удивлённо посмотрел на него, потом на трость, хмыкнул и ответил:

— Не переживай, малой. Она не стоит почти ничего, так что прощаю за честность. А нужна мне не для ходьбы, и вот так, с остриём, теперь даже сподручней… Бывай давай, — и их последний попутчик вышел, оставив конспиролога и неформалку вдвоём. Остаток пути до следующей станции для них прошёл без приключений.

А Преследователь в чёрном на высокой скорости катился по инерции вдоль путей, получая несовместимые с какой-нибудь более хрупкой жизнью травмы, и грустно думал о ситуации. Пришло время признавать ошибки, время вызывать подмогу и даже, цитируя Писание, время собирать камни. С камнями демон разобрался, попрыгав на одной ноге и вытряхнув из ушей всю щебёнку. Осталось самое сложное. Андреа да Дит тяжело вздохнул, достал каким-то чудом уцелевший смартфон, выбрал в списке контактов номер с подписью «Анфиса рот дёшево» — и вызвал по нему своего глубоко уважаемого командира.

Некоторые города никогда не спят. Некоторые проводят столетия в благостной мирной дрёме. Остальные придерживаются классического распорядка дня своих маленьких обитателей и просыпаются постепенно. В неярком свете раннего утра, под массивной каменной аркой между двумя домами старой постройки недалеко от железнодорожного вокзала, жаворонки пользовались временным отсутствием сов. Если конкретнее — группа молодых людей спортивного телосложения пинала мятую банку из-под газировки и поджидала прохожих. Банка переходила от участника к участнику в порядке очерёдности ходов, юноши зевали, потягивались и вяло крутили в руках прутьями арматуры. Занятие было однообразное, но перспективное. Только что пришёл поезд из областного центра, и вскоре с большой вероятностью именно здесь пройдёт кто-нибудь из избалованных жизнью и незаслуженно богатых приезжих буржуев. Тогда тренировки на банке себя окупят, а пролетариат завладеет капиталом в классовой борьбе. Идеи классовой борьбы ребята почерпнули у классного руководителя, своего преподавателя по истории. Он стоял тут же, в глубине арки, хмуро натирая кастет тряпочкой для очков, и именно ему по понятным социально-экономическим причинам капитал был нужен больше всего. А молодым людям был нужен репетитор. Спорт спортом, но им ещё как-то ЕГЭ сдавать. Так что на нынешних каникулах ученики трогательно и взаимовыгодно поддерживали своего любимого учителя в его тяжёлой ситуации и криминальных начинаниях.

Но вместо стильного мажора под арку забрёл сильно пожилой мужчина с загипсованной рукой и тросточкой. И тут же бодро поковылял к встречающим с вопросами:

— Здорово, молодёжь! Что стоим, кого ждём?

— Да вот тебя ждали, дедуль. Выворачивай карманы, не жадничай, поделись пенсией, вам же как раз повысили, — ответил самый рослый и широкоплечий из ребят, поигрывая бицепсами и арматурой. Строго говоря, в свете последних изменений закона он не был до конца уверен, что этот седой скрюченный старик уже достиг пенсионного возраста, но решил рискнуть.

— Да как будто её сильно повысили! — возмутился дед.

— На две мои зарплаты! — гневно молвил историк, приближаясь со своим кастетом.

— Вот именно, бумер, не ******, гони кэш и беги давай отсюда, — добавил ещё один юный криминальный элемент.

— Бежать? — удивился старик, выделив для себя единственную понятную часть в последнем предложении подростка. — Ну куда же я убегу, сынки? У меня травмы голени и предплечья, штыри в позвоночнике, пластина в черепе, осколок в сердце, близорукость, астма и аллергия на кошек. Я не могу бежать. Вот вы молодые, здоровые, сильные, крепкие и спортивные. Вы, например, можете бежать, — дедушка глубокомысленно покивал и логично добавил. — Вот вы и бегите. Пока можете.