Чтение онлайн

Г. — А Япония?

Р. — А не достаточно ли ей уже Китая?.. Пусть Сталин гарантирует им свое невмешательство. Японцы очень привержены к самоубийству, но все-таки не настолько, чтобы быть способными одновременно напасть и на Китай, и на СССР. Есть еще возражения?»

Комментарий. При первом же сравнивающем взгляде на то, что сказал Раковский, и на то, что имело место в 1939 г., может показаться, что Сталин реально воспользовался рекомендациями Раковского. Однако более вдумчивый сравнительный анализ покажет принципиально иное.

1. Прежде всего, как увидим из анализа других мифов, не Сталин начал зондировать, а сами немцы. И занимались этим достаточно долго, то активизируясь, то затихая. Причем зондаж шел через попытки обсуждения наиболее привлекательного для СССР вопроса — об активизации финансово-кредитных и торгово-экономических отношений с Германией, к чему периодически прицепом добавлялись политические аспекты. Однако ничего у немцев не выходило — возглавивший НКИД СССР Молотов очень жестко контролировал все контакты с немцами, в чем читатели еще убедятся. Никакой уступчивости Сталин и Молотов не проявляли. Наоборот, до последнего вели себя крайне жестко. Да и впоследствии, даже в тех случаях, когда, казалось бы, мягко стелили, все равно получалась доска из острых гвоздей. Этот факт даже современные западногерманские историки открыто признают. Сталин и Молотов были очень жесткими партнерами для переговоров, и, в частности, Гитлер испытал это на собственной шкуре.

2. Что касается демонстрации некоторой разочарованности в западных демократиях, то на первый взгляд может показаться, что, например, выступление Сталина на XVIII съезде ВКП(б) адекватно указанному тезису. Увы, для тех, кто так подумал. Сталин попросту констатировал реалии международной ситуации на день съезда. К тому же он был изрядно зол на западные демократии из-за Мюнхенского сговора, негативные последствия которого он мгновенно просчитал. Да и вообще, выступление на съезде — выступлением на съезде, но ведь одновременно СССР сугубо по дипломатическим каналам так «врезал» Германии за захват Чехословакии в марте 1939 г., что ни о какой уступчивости и речи быть не может. Чуть ниже, из анализа другого мифа, читатели воочию увидят, что произошло.

3. Что касается Испании, то Сталин не уступал, а вынужден был из-за очевидной бесперспективности дальнейших усилий в поддержку республиканцев прекратить эту помощь.

4. Намеков на Польшу Сталин не делал. Это сделали западные демократии, когда поняли, что Гитлер после Мюнхенского сговора намерен напасть на них и поквитаться за версальское унижение Германии. Вот тогда-то западноевропейские демократии в координации с США предприняли срочные меры по развороту коричневого шакала на Польшу и в целом на Восток, и фиксации его агрессивных устремлений и амбиций именно на этом азимуте. Квинтэссенцией этих усилий Англии и Франции стали так называемые гарантии безопасности Польши, которые откровенно провоцировали взрыв, подстрекали Гитлера к нападению. Так что все обошлось без намеков Сталина. Запад собственноручно занимался провоцированием войны. Сталин тут абсолютно ни при чем.

5. А вот что касается упомянутых Раковским ОКВ и «бисмарковцев», то это весьма любопытный аспект. Под ОКВ он подразумевал германский генералитет, а под «бисмарковцами» — ту часть германского генералитета, которая была родом из рейхсвера, который в 20-х — начале 30-х гг., но до привода Гитлера к власти, сотрудничала с РККА. Под эту же категорию Раковский подводил и некоторых влиятельных представителей деловых, финансовых и политических кругов Германии, извлекавших немалые выгоды из прежнего, догитлеровского сотрудничества между Германией и СССР. Говоря об этом, Раковский фактически намекал на необходимость подыгрывания евразийским амбициям определенной части германской элиты в пику, казалось бы, тому же Западу, особенно Великобритании. Да, на Западе этого изрядно боялись, особенно в Англии. К примеру, еще в марте 1935 г. высокопоставленный британский дипломат В. Уэллсли писал в служебном меморандуме: «К счастью, сейчас нет никаких шансов, что русские и немцы объединятся, но если только на смену Гитлеру придет некто с бисмарковским взглядом на добрые отношения с Россией любой ценой — единственно верная политика с германской точки зрения, — ситуация может измениться моментально, и Западной Европе будет противостоять германо-русско-японская комбинация, самая впечатляющая из всех, с которыми ей когда-либо доводилось сталкиваться. У нас есть все основания благословлять слепоту Гитлера и большевизм, которые делают это невозможным в настоящее время. Да продлит Господь дни их обоих» [35] . Но, с другой стороны, обладавший гигантским политическим опытом Раковский прекрасно знал, что подыгрывание, казалось бы, пробисмарковским евразийским амбициям в духе учения легендарного германского геополитика Хаусхофера, отчетливо проявлявшимся у определенной части германской элиты, среди которой генералитет занимал видное, если не вообще центральное, положение, неизбежно спровоцировало рост агрессивности у германской военщины. Дело в том, что она еще с 20-х гг. не скрывая исповедовала идею об альянсе такого рода, о чем свидетельствует следующее высказывание одного из ближайших сотрудников основоположника военного сотрудничества между рейхсвером и РККА генерала Секта: «В данный момент русской армии не существует и, может быть, еще долгое время она не будет существовать. Однако военная мощь измеряется не только числом, качеством, силой и вооружением воинских частей. Она складывается из географических, стратегических и экономических факторов в единое целое, которое зависит также от численности населения и обширности территории. Страна, численность населения которой втрое превосходит численность нашего, потенциальные ресурсы которой беспредельны, страна, которая простирается от Балтики до Тихого океана и от Черного моря до Северного Ледовитого океана, будет играть в будущей мировой войне важнейшую роль. Тот, кто будет действовать против нее, натолкнется на трудно преодолимые препятствия. Кто будет с ней — до бесконечности расширит свое поле действий и свои возможности выступления во всех уязвимых пунктах земного шара. Все наши усилия должны быть направлены на то чтобы в б их реваншистских войнах СССР был нашим союзником. Если он не будет нашим союзником, то, прежде чем свести счеты с Францией, мы должны победить его, что потребует длительных и дорогостоящих усилий». Короче говоря, с этой ли мыслью Москва пошла бы на сближение с Берлином, или не с этой, а с какой-то другой мыслью или идеей, все равно по факту получилось бы именно то, чего издавна хотели германские генералы — их сокровенное желание специально подчеркнуто. Но именно это-то и привело бы к негативному последствию. Ибо даже в том очевидном даже для любого слепого случае, когда СССР пошел бы на заключение договора о ненападении сугубо по соображениям собственной безопасности, что, собственно говоря, и имело место 23 августа 1939 г., все равно СССР был бы обвинен в том, что-де он стал союзником нацистской Германии. Хуже того. Что это именно он и спровоцировал войну. Что и случилось в реальности. Не говоря уже о том, что в таком случае произошло бы вхождение Германии и СССР в непосредственное территориальное соприкосновение, что в миллиарды раз увеличило бы угрозу нападения Гитлера на СССР. Что также произошло в сентябре 1939 г. Понимая все это, но не стремясь именно к такому результату, Сталин в буквальном смысле слова до последней секунды стремился достичь договоренности с западными демократиями о коллективных усилиях в отпоре гитлеровской агрессии. Увы, западные демократии жестко и упрямо шли именно тем курсом, который как бы объективно загонял СССР в тот самый тупик, выход из которого был бы безальтернативно только один— через «не могу» и скрепя сердце пойти на подписание договора о ненападении с Германией, прекрасно осознавая, что это временная мера. А Сталин и Молотов не только осознавали, но и с 19 июня 1939 г. абсолютно точно знали, что если Гитлер и пойдет на предложение заключить такой договор, то всего лишь на два года. К слову сказать, этот срок коричневый сукин сын выдержал от «ать» до «ять» — через два года, почти день в день — напал на СССР! Это разъяснение специально приведено для того, чтобы еще более выпукло обрисовать глубинную провокационную суть того, что предлагал Раковский. Ведь он же предлагал это сделать как бы в добровольном порядке, как бы инициативно со стороны СССР. И чтобы такой высококлассный знаток мировой политики, опытнейший мастак по части закулисных дел, масон высокой степени посвящения не понимал истинных негативных последствий того, что он предлагал?! Да начисто исключено!

Любопытно также, что Раковский назвал суть и других обвинений в адрес Сталина, которые через год с небольшим протрубил его кумир Троцкий, а за ним и весь Запад — например, что-де Сталин стал «интендантом» Гитлера, предоставляя ему возможность вести войну против Запада. Кстати говоря, и Запад постоянно обвинял Сталина именно в этом и в то время, и после войны, вплоть до наших дней. Не менее интересно и объяснение Раковского «технологии» бесконечной затяжки войны. Именно так все и происходило впоследствии. Черчилль, к примеру, без зазрения совести так и говорил Сталину в 1941 г., что чем дольше будет идти война, тем, мол, лучше, ибо тем больше Запад может оказать помощи СССР! И потому отчаянными мерами всячески затягивал открытие второго фронта. Более того. Еще 4 сентября 1941 г. у Черчилля хватило ума проболтаться нашему послу Майскому о том, что Запад не откроет второй фронт до 1944 г.!

Насчет невероятности объединения всех европейских ресурсов под эгидой Гитлера Раковский загнул, что называется, по-черному. В действительности, все произошло ровным счетом наоборот. Едва только оккупация какой-либо страны становилась свершившимся фактом, так тут же гитлеровцы начинали «цивилизованный» грабеж всех и вся. Промышленные, сырьевые, продовольственные, валютные и людские ресурсы оккупированных гитлеровскими войсками, а также зависимых от Третьего рейха стран в массовом масштабе переключались на экономическую подготовку агрессии против СССР. В первую очередь гитлеровцы вывозили оборудование, стратегическое сырье и материалы, нефть и нефтепродукты, транспортные средства. К примеру, из Польши гитлеровцы вывезли все новые американские станки, которыми были оборудованы некоторые польские военные предприятия. Много станков и оборудования было вывезено из Бельгии, Голландии и других стран. Всего до 1941 г. гитлеровцы захватили в оккупированных странах Европы различных материалов и имущества на сумму 9 млрд. фунтов стерлингов, что вдвое превышало довоенный национальный доход Германии. Только французская промышленность изготовила для Третьего рейха 13 тысяч грузовых автомобилей, 3 тысячи самолетов, 1 млн. снарядов, отремонтировала 174 германских торговых судна. В оккупированных гитлеровскими войсками европейских странах по заказам вермахта работало свыше 5 тысяч промышленных предприятий. Один только военно-промышленный комплекс бывшей Чехословакии, прежде всего концерн «Шкода», производил столько оружия и военной техники, сколько в 1939 г. производила вся военная промышленность Великобритании. Традиционно славящиеся своим сельским хозяйством и рыболовством Дания и Голландия немедленно кинулись обеспечивать Германию аграрной продукцией. Одна только Дания поставила к началу войны Третьего рейха против СССР 86 668 тонн масла, 159 686 тонн свинины, 97 384 тонн говядины, 59 381 тыс. яиц, 73 тыс. тонн сельди, а также фрукты, зерно и т. д. Кроме того, следует иметь в виду также и то обстоятельство, что в ряде случаев западные страны сами способствовали ограблению как самих себя, так и своих уже преданных и выданных на расправу нацистам союзников. Великобритания, например, не моргнув и глазом, отдала Гитлеру золотой запас Чехословакии на сумму 6 млн. фунтов стерлингов. А до этого молча проглотила хамство Гитлера насчет погашения ранее взятых Австрией кредитов. Франция так удачно провела военные действия по собственной защите, что, в сущности, из рук в руки передала вермахту пять миллионов тон нефти стратегического запаса, а едва только капитуляция была подписана, так французские бизнесмены ринулись снабжать вермахт кто чем мог. Особенно же старались сырьевики — Франция начала поставки необходимых для производства алюминия бокситов, а также никеля из своих заморских колоний. Едва только Третий рейх завершил польскую кампанию, то впереди собственного визга, но гордо удиравшие от вермахта поляки ринулись помогать нацистам, выехав в Германию на работу в количестве более одного миллиона человек! И это не говоря уже о той рабочей силе, которую гитлеровцы вывозили насильно. К началу войны против СССР в Германии на принудительных работах работали свыше 3,1 млн. человек, что составляло без малого 9 % всей рабочей силы рейха.

Так что верить словам Раковского в данной части нет никакого резона. Тут он едва ли ошибся, но что сознательно соврал — точно. Такое впечатление, что он точно знал дальнейший ход мыслей и особенно действий руководящей элиты Запада. Если, паче чаяния, ситуация сложится так, что Советы — в результате всех подлянок Запада — действительно окажутся вынужденными подписать пакт о ненападении с Германией и в итоге разразится война, в ходе которой Гитлер повернет затем на запад, а там на Западе об этом знали уже в конце 1937 г., так как французская военная разведка добыла соответствующие планы военных действий Германии против стран Запада, то в таком случае, посопротивлявшись для видимости, западные страны сдадутся на милость фюрера, чтобы предоставить ему максимум экономических возможностей для успешного нападения на Советский Союз. Что они и сделали.

Речь идет об опубликованной в мартовском 1939 г. номере печатного органа ЦК ВКП(б) — журнале «Большевик» — статье заместителя наркома иностранных дел В. Потемкина, посвященной международным проблемам [36] . Неизвестно, на каком основании считается, что Потемкин незаслуженно обрушился с резкой критикой на западные страны только и именно по поручению Сталина. Особое раздражение у ряда исследователей вызывает то обстоятельство, что в своей статье Потемкин, во-первых, отнес Англию к блоку Германии, Италии и Японии, а, во-вторых, ясно дал понять, что после Мюнхенского сговора Франции нечего рассчитывать на возможную помощь СССР. И уж чуть ли не в истерике заходятся многие исследователи, когда их сумасбродный анализ доходит до оценки использованного Потемкиным выражения «А вот Рапалльское соглашение между СССР и Германией еще существует». Тут уж годами копившаяся вся злобная предвзятость по отношению к Сталину и его политике выплескивается наружу в режиме извержения вулкана. И в качестве подтверждения используют такой аргумент. Мол, более чем характерно, что Потемкин по указанию Сталина противопоставил обесцененному, по мнению высшего советского руководства, советско-французскому договору о взаимопомощи от 2 мая 1935 г. не Берлинский договор о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., а именно Рапалльский договор между Советской Россией и Веймарской Германией 1922 г.

Ну, и что сие должно означать, «господа-исследователи» от злобной предвзятости?! Почему взрослые, образованные, облеченные массой всяких научных званий и т. п. научных и околонаучных званий и регалий, постоянно позиционирующие себя как здравомыслящие знатоки истории позволяют себе столь низкопробные выпады?! Почему они считают себя вправе даже в ретроспективе лишать высшее руководство государства права на использование печати в интересах обеспечения внешней безопасности СССР?! Не говоря уже о том, что почему, на каком основании они считают себя вправе усматривать в этом нечто злокозненное?! Ведь это же обычная, давно сложившаяся в международных отношениях практика достижения внешнеполитических целей, обычная практика действий высшего руководства любого государства! Что тут такого необычного в самом факте, что нужно было поднимать бучу по этому поводу?! Спроси их, так они и сами не ответят на этот примитивный вопрос. А вот пудрить мозги людям — это завсегда пожалуйста...

Неужели этим «исследователям» неизвестно, что даже пролонгированный срок Берлинского договора 1926 г. и сам договор к концу 1938 г. фактически были дезавуированы едва ли не до состояния аннулирования?! И именно поэтому-то размахивать им было не с руки. В том числе еще и потому, что на протяжении ряда лет предпринимавшиеся Советским Союзом усилия для очередной пролонгации этого договора в целях нормализации межгосударственных отношений с Германией не принесли позитивного результата. Прежде всего из-за обструкционистской политики Гитлера, не желавшего до лета 1939 г. даже временного улучшения германо-советских отношений.