Чтение онлайн

Или, быть может, им неизвестно, что не СССР и уж тем более не Сталин обесценили советско-французский договор о взаимной помощи 1935 г., а именно и только лично тогдашнее руководство Франции, символичным апофеозом чего стал Мюнхенский сговор Англии и Франции с Гитлером?! Ну, сколько же можно дурака-то валять?! Разве не Франция в буквальном смысле слова похерила все свои обязательства и перед Чехословакией, и перед СССР, лишь бы только ублажить и для Парижа тоже «дражайшего» Адольфа Алоизовича?!

Именно это прекрасно иллюстрирует запись беседы заместителя народного комиссара иностранных дел СССР В. П. Потемкина с послом Франции в СССР П. Наджиаром 9 февраля 1939 г.

«После нескольких фраз, общепринятых при первой встрече, Наджиар поставил мне вопрос, как складываются в настоящее время отношения СССР с Польшей и Румынией. Выслушав мой краткий ответ, посол заявил, что французское правительство с большим удовлетворением констатирует намечающееся сближение Польши с СССР, а также стремление Румынии жить в мире с СССР. По мнению французского правительства, такое положение содействует стабилизации мирных отношений на востоке Европы и является одним из существенных факторов для поддержания общего мира.

Я ответил послу, что, по моему мнению, французское правительство могло бы и не ограничиваться ролью простого наблюдателя событий, развивающихся в восточной части Европы. Еще недавно между Францией, с одной стороны, Польшей и Румынией — с другой, существовали отношения теснейшего политического сотрудничества. Между тем в настоящее время, насколько мне известно, французское правительство не только не ведет активной политики в обеих указанных странах, но предоставляет их собственной судьбе, уделяя все свое внимание своим взаимоотношениям с Англией, Германией и Италией. Судя по французской прессе, а также по выступлениям некоторых политических деятелей Франции, безразличное отношение французского правительства к прежним союзникам и друзьям в Центральной и Восточной Европе отнюдь не случайно. Союзный договор с Польшей [37] , сотрудничество с Малой Антантой [38] , франко-советский пакт [39] признаются уже как будто пройденными этапами внешней политики Франции, едва ли не достоянием истории.

Комментарий. Не следует думать, что Потемкин фантазировал в своих выводах. Британский МИД, к примеру, был такого же мнения, ибо располагал точными сведениями о том, что Франция намерена ликвидировать сбои обязательства по договорам с Польшей, и особенно с СССР [40] . Такой курс политики английских и французских правящих кругов после Мюнхена по-прежнему предопределяла их ненависть к коммунизму и СССР. Правда, и сама Великобритания ничуть не лучше была. «Англия ползает на брюхе перед Гитлером, боясь коммунизма» [41] , — отмечал в своем секретном дневнике министр Внутренних дел США Г. Икес. Именно этим объясняется и тот факт, что английское правительство ставило даже вопрос об англо-германском военном сотрудничестве в борьбе против Советского Союза [42] .

Наджиар весьма живо возразил, что такой вывод представляется ему преждевременным. Конечно, во Франции наблюдается борьба различных политических течений. Он не отрицает того, что в некоторых французских политических кругах существовало и до сих пор держится отрицательное отношение к сотрудничеству Франции с СССР. Но было бы весьма прискорбно, если бы в Москве переоценили значение этого факта и преждевременно сделали бы из него свое заключение. Посол может засвидетельствовать, что перед своим отъездом в СССР он имел продолжительные беседы о франко-советских отношениях с президентом республики, с Даладье, Бонне, Эдуардом Эррио и рядом других видных политических деятелей Франции. Все они высказывались за франко-советский пакт и за сотрудничество Франции с СССР. Лучшим доказательством наличия таких настроений могут служить недавние заявления Бонне в палате депутатов [43] .

Я заметил послу, что, если он ставит своей задачей поддерживать и развивать сотрудничество Франции с СССР, он может рассчитывать встретить в Москве полное содействие. В. Потемкин» [44] .

Разве это неизвестно, что французская дипломатия шла в то время в фарватере британской политики. И что французское правительство под давлением Лондона уклонилось от придания изложенному в договоре 1935 г. обязательству о взаимной помощи необходимой эффективности путем подписания соответствующей военной конвенции. И когда в 1938 г. встал вопрос о поддержке Францией и Советским Союзом Чехословакии, то Париж однозначно продемонстрировал, что не считает себя связанным данным им словом, и позорно предал и своего чехословацкого союзника, и советского партнера.

Или, быть может, они полагают, что Сталину было неизвестно, что сразу после Мюнхена французский посол в Германии А. Франсуа-Понсе заявил Г. Герингу, что глава правительства Франции Э. Даладье «полностью доверяет фюреру» и хотел бы заключения союза с Германией, чтобы избавиться от «союза с Москвой». Вот запись беседы министра авиации Германии Г. Геринга с послом Франции в Германии А. Франсуа-Понсе от 3 октября 1938 г.:

«Посол Франсуа-Понсе 3 октября приехал прямо из Парижа, где он имел продолжительные разговоры с Даладье и Бонне. Там сильное стремление найти вместе с Германией новые и долговременные возможности урегулирования. Даладье очень доверяет фюреру. Общественное мнение Франции радикально изменилось, против Даладье интригуют лишь левые партии. Рекомендует пойти на союз, аналогичный союзу с Великобританией. Никакой войны, в первую очередь переговоры! Это было бы решающим. Это усилило бы позицию Даладье, и после выборов он был бы в состоянии избавиться от "Народного фронта" и союза с Москвой. Куй железо, пока горячо!» [45]

После мюнхенского сговора французское правительство продолжало политику сближения с нацистской Германией.

13 октября 1938 г. французский посол в Берлине А. Франсуа-Понсе в беседе со статс-секретарем МИД Германии Э. Вайцзеккером предпринял зондаж о возможности визита в Париж министра иностранных дел Германии И. Риббентропа. Он предложил рассмотреть в этой связи вопрос о заключении между Германией и Францией пакта о ненападении, соглашения о консультациях, а также соглашения по финансовым вопросам [46] . Как писал позднее тогдашний французский посол в Польше Л. Ноэль, Ж. Бонне еще в ноябре 1938 г. заявил ему о своем намерении «денонсировать целиком и полностью соглашения, заключенные Францией на Востоке. Наряду с франко-польскими соглашениями он подразумевал под этим, безусловно, франко-советский пакт о взаимной помощи» [47] . Правительство нацистской Германии не было заинтересовано в заключении с Францией таких далеко идущих соглашений и решило ограничиться опубликованием декларации. Ниже приводимая франко-германская декларация явилась своего рода пактом о ненападении, перечеркнувшим, по существу, советско-французский договор о взаимной помощи 1935 г. [48] 6 декабря 1938 г. Франция подписала с Германией декларацию следующего содержания:

«Г-н Жорж Бонне, министр иностранных дел Французской Республики, и г. Иоахим Риббентроп, министр иностранных дел германского рейха, действуя от имени и по поручению своих правительств, при встрече в Париже 6 декабря 1938 г. согласились о нижеследующем:

1. Французское правительство и германское правительство полностью разделяют убеждение, что мирные и добрососедские отношения между Францией и Германией представляют собой один из существеннейших элементов упрочения положения В Европе и поддержания всеобщего мира. Оба правительства приложат поэтому все сбои усилия к тому, чтобы обеспечить развитие в этом направлении отношений между своими странами.

2. Оба правительства констатируют, что между их странами не имеется более никаких неразрешенных вопросов территориального характера, и торжественно признают в качестве окончательной границу между их странами, как она существует в настоящее время.

3. Оба правительства решили, поскольку это не затрагивает их особых отношений с третьими державами, поддерживать контакт друг с другом по всем вопросам, интересующим обе их страны, и взаимно консультироваться в случае, если бы последующее развитие этих вопросов могло бы привести к международным осложнениям.

В удостоверение чего представители обоих правительств подписали настоящую декларацию, которая немедленно вступает в силу. Составлено в двух экземплярах, на немецком и французском языках, в Париже 6 декабря 1938 г. Жорж Бонне. Иоахим фон Риббентроп» [49] .

Информируя французских послов в других странах о подписании этой декларации, министр иностранных дел Франции Ж. Бонне с удовлетворением отмечал, что «германская политика отныне ориентируется на борьбу против большевизма. Германия проявляет свою волю к экспансии на восток» [50] . Впоследствии это подтвердил и Поль Рейно, отметивший, что «сам Бонне в циркулярной записке всем послам заявлял, что в результате этих переговоров у него сложилось впечатление, что отныне германская политика будет направлена на борьбу с большевизмом. Рейх дал понять о наличии у него стремления к экспансии в восточном направлении...» [51] . Еще бы не сложиться такому впечатлению! Ведь в момент подписания заключения 6 декабря 1938 г. франко-германской декларации министр иностранных дел Франции Ж. Бонне, как уже отмечалось выше, тет-а-тет открыто заявил своему германскому визави Риббентропу: «Оставьте нам нашу колониальную империю, и тогда Украина будет вашей»! На следующий день информация об этом поступила Сталину.