Чтение онлайн

По замыслу правящих кругов Франции, декларация, подписанная в итоге переговоров Бонне с Риббентропом, должна была обеспечить безопасность Франции, предоставив Германии свободу действий в Восточной Европе. Подписание французским правительством этой декларации явилось поощрением агрессивных планов фашистской Германии. Дело в том, что этот акт со стороны Франции, как отмечал Ноэль, укрепил у Риббентропа и Гитлера «мнение о том, что более ничего не остановит движения Германии на восток и что Польша в тот день когда она подвергнется нападению, будет, в свою очередь, покинута Францией, как была покинута Чехословакия» [52] . И как такому впечатлению не сложиться, если Риббентроп вернулся в Берлин с убеждением, что подписанная в Парже франко-германская декларация окончательно «отколола Францию от СССР и устраняет последние остатки опасности русско-французского сотрудничества»?! [53]

И что после этого должен был делать Сталин, располагавший обширной информацией на эту тему?! Как он должен был реагировать?! Что, произнести на весь мир «гран мерси, мон шер ами Париж»?! К вящему неудовольствию многих «исследователей», в действительности Сталин был выдающийся государственный деятель планетарного масштаба и в вопросах геополитики на несколько голов превосходил всю западную сволочь вместе взятую. И потому не только умел держать удар, но и крепко давать сдачи, в том числе и сокрушительными ударами.

Дальнейшее развитие событий показало не столько всю близорукость тогдашней политики французского правительства, сколько его подлость, в том числе и по отношению к высшим интересам национальной безопасности страны. Франко-германская декларация, как и англо-германская декларация от 30 сентября 1938 г., не могла истолковываться Советским правительством иначе как полный отказ правящих кругов Англии и Франции от политики коллективной безопасности, коллективного отпора агрессии и как серьезная угроза формирования единого блока ведущих европейских держав на антисоветской основе. Это не могло не усилить и без того серьезных подозрений Сталина в отношении политики Англии и Франции. Особенно если принять во внимание то обстоятельство, что для советской внешней разведки практически не было никаких секретов ни во Франции, ни в Англии, ни тем более в отношении их мюнхенской политики. Недавно рассекреченные документы СВР по мюнхенской тематике великолепно иллюстрируют этот факт. Сразу же хочу подчеркнуть, что такие документы не только советским правительством не могли не истолковываться иначе как полный отказ от политики коллективной безопасности. Любое правительство на его месте, да просто любой нормальный человек истолковал бы точно так же. Так какого же, миль пардон, черта беснующиеся «исследователи» от злобной предвзятости пытаются усмотреть в статье Потемкина некую злокозненность, в частности по отношению к Франции?! Черт побрал бы всех этих «исследователей» с их заумными «рассуждениями от фонаря»! Неужели элементарная, полностью адекватная историческим реалиям правда не достойна того, чтобы излагать ее адекватно же историческим реалиям?! Сколь же можно врать и на пустом месте изобретать черт знает что?!

Теперь в отношении того, что-де Потемкин по указанию Сталина отнес Англию к блоку Германии, Италии и Японии. Глубоко неуважаемые «исследователи»! Не Сталин и не Потемкин отнесли Англию к блоку Германии, Италии и Японии. То есть к странам оси Берлин — Рим — Токио. Это сделал лично министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс, он же, миль пардон, «святая лиса» британской внешней политики и дипломатии. И сделал он это еще 19 ноября 1937 г.! Во время переговоров с Гитлером в Оберзальберге. Вот подлинные слова Галифакса: «Не должно быть такого впечатления, что "ось Берлин — Рим" или хорошие отношения между Лондоном и Парижем пострадают в результате германо-английского сближения. После того, как в результате германо-английского сближения будет подготовлена почва, четыре великих западноевропейских державы (имелись в виду Великобритания, Франция, Германия и Италия. — А. М.) должны совместно создать основу, на которой может быть установлен продолжительный мир в Европе. Ни одна из четырех держав ни в коем случае не должна остаться вне этого сотрудничества, так как в противном случае будет положен конец теперешнему неустойчивому положению» [54] . Резюмируя этот пассаж Галифакса в известной исторической справке под названием «Фальсификаторы Истории», Сталин указал: «Таким образом, Галифакс от имени английского Правительства еще в 1937 году сделал предложение Гитлеру о присоединении Англии, а вместе с тем и Франции к оси "Берлин — Рим"» [55] . От себя добавлю, что к тому моменту это была не ось, а треугольник — Берлин — Рим — Токио, потому как между Германией и Японией уже существовал подписанный еще 25 ноября 1936 г. Антикоминтерновский пакт, к которому намеревалась присоединиться и Италия. К тому же не следует забывать и вышеупомянутое обстоятельство, что английское правительство ставило даже вопрос об англо-германском военном сотрудничестве в борьбе против Советского Союза [56] . Разве все это неизвестно «исследователям», что с негодующим придыханием они возмущенно пишут, что-де Потемкин по указанию Сталина отнес Англию к блоку Германии, Италии и Японии?! Побойтесь Бога, супостаты вы этакие!

Наконец, о том, что более всего, правда деланно, возмущает всевозможных исследователей. Об упоминании Потемкиным Рапалльского договора 1922 г. В этой связи хотелось бы знать, отдают ли себе отчет все эти «исследователи» в том, что нагло, но совершенно безосновательно рыпаются против одной из веками устоявшихся констант в мировой политике?! Речь идет о понятиях «европейское равновесие» и «баланс сил». Последний, к примеру, традиционно увязывают только с политикой Англии, однако монополии на этот принцип у Англии нет. В пятом томе классической французской «Всеобщей истории цивилизаций», изданной под редакцией Мориса Крузе еще в конце 60-х гг. прошлого столетия, о международных отношениях начала XVIII в. говорится следующим образом: «Европейское равновесие требует, чтобы никакое государство не было бы достаточно могучим, чтобы угрожать независимости других. Эта доктрина имеет давнее происхождение. Ее придерживались французы и англичане. Она объясняет английскую континентальную политику с конца Столетней войны, длительную борьбу французского королевского дома против Габсбургов» [57] . Известный же специалист дипломатической истории Европы А. Дебидур определял смысл европейского равновесия следующим образом: «То, что называется европейским равновесием, есть такое состояние моральных и материальных сил, которое на всем пространстве от Уральских гор до Атлантического океана и от Ледовитого океана до Средиземного моря так или иначе обеспечивает уважение к существующим договорам, к установленному ими территориальному размежеванию и к санкционированным ими политическим правам. Это такой порядок, при котором все государства сдерживают друг друга, чтобы ни одно из них не могло силой навязать другим свою гегемонию или подчинить их своему господству» [58] .

Как видите, вкладываемый британцами в принцип «баланса сил» смысл принципиально отличается о того, что Европа в целом воспринимает априори. Стараниями Великобритании и Франции, прежде всего Мюнхенским сговором, самым радикальным образом было нарушено именно европейское общепризнанное понимание европейского же равновесия. Причем нарушено было именно же с целью натравить Гитлера на СССР. Естественно, что ответ Сталина должен был быть и в действительности был абсолютно адекватным создававшейся военно-геополитической угрозе, в том числе и на той стадии, которую мы анализируем. Дело в том, что исторически европейское равновесие сложилось следующим образом. Вслед за любыми договорами о дружбе и сотрудничестве или ненападении и нейтралитете, или даже политическими декларациями аналогичного характера любого европейского государства с Германией, со стороны посчитавшего себя ущемленным этим государства в кратчайшие же сроки последует 100-процентно адекватная реакция! Прежде всего, в виде аналогичных же договоров (деклараций) все с той же Германией! Это не было секретом и в те времена. Тем более это не являлось секретом в рамках российско-германского аспекта европейского равновесия. Об этом знает любой начинающий дипломат.

За примерами далеко ходить не надо — взять хотя бы только начало ХХ столетия. Россия сепаратно была выведена из Первой мировой войны по Брест-Литовскому договору от 3 марта 1918 г. — по факту своей победы в этой войне Запад силой принудил Германию подписать унизительный Версальский мир в 1919 г., согласно которому Германия не просто территориально урезалась, а урезалась с одной целью — развести ее и Россию как можно дальше географически. В 1922 г. Советская Россия и Веймарская Германия подписали знаменитый Рапалльский договор. И тогда же Запад начал первые предлокарнские маневры. И в конце концов ответил подписанием в октябре 1925 г. пресловутых Локарнских соглашений, суть которых уже тогда сводилась к пакту о ненападении между Западом и Германией. В ответ 24 апреля 192б г. СССР заключил с Германией двухсторонний договор о нейтралитете и ненападении. Запад, в свою очередь, с 1926 по 1932 г. включительно последовательно осуществлял целую серию мероприятий по максимальной нейтрализации просоветской ориентации Германии. Втащил ее в Лигу Наций. Полностью снял военный контроль. Привлек ее к участию в пресловутом пакте Келлога — Бриана (своего рода глобальное подобие Локарнских соглашений). В соответствии с принятым «планом Юнга» резко ослабил бремя репарационных платежей для Германии. Одновременно попытался втянуть Германию в организацию нового антисоветского похода на Восток. В ответ весной 1931 г. СССР добился пролонгации договора от 1926 г. еще на пять лет. Запад в свою очередь предпринял максимум усилий, чтобы не допустить ратификации протокола о пролонгации (он был ратифицирован только в мае 1933 г., то есть уже после привода Гитлера к власти). СССР избрал тактику подписания двухсторонних договоров о ненападении со всеми странами, граничащими с ним, дабы перекрыть любые лазейки для организации агрессии против себя с Запада, и добился очень значительных успехов на этом направлении. В ответ Запад привел к власти в Германии Гитлера, который немедленно начал рвать всю ткань международных отношений в Европе, в том числе и систему двухсторонних договоров о ненападении, пытаясь прорваться к границам СССР. Советский Союз, в свою очередь, начав с идеи Восточного пакта, довел дело до подписания в 1935 г. с Францией и Чехословакией перекрещивающихся договоров о взаимопомощи в отражении агрессии. Запад тут же перешел к тактике целенаправленного их дезавуирования и одновременно к политике «экономического умиротворения» Гитлера. Цель — в кратчайшие сроки экономически накачать Германию и толкнуть ее на Восток. СССР попытался реанимировать резко ухудшившиеся с приходом Гитлера межгосударственные отношения Германии и СССР, в основном за счет активизации торгово-экономических связей — Запад активно противодействовал этому всеми силами, и в конце концов в повестку дня выдвинулся принцип будущей Мюнхенской сделки, которая в итоге и была заключена.

О том, что в ответ на подлость Мюнхенской сделки Советский Союз всенепременно отреагирует заключением с Германией необходимого ему аналогичного договора о ненападении, вся западная сволочь прекрасно знала еще до Мюнхена. Об этом своим правительствам без устали сообщали все европейские и американские дипломаты и разведчики. Потому как это не столько высчитывалось, сколько было известно априори — как то, что дважды два четыре. Ведь все прекрасно знали принцип европейского равновесия, в том числе и в его российско-германском аспекте. Тем более это понимали мюнхенские «мудрецы», прежде всего, сами Великобритания и Франция, в чем мы еще не раз убедимся на страницах этой книги.

Так что намек Потемкина на Рапалльский договор был не случаен. Его устами Сталин совершенно ясно дал понять стремившимся подставить СССР под угрозу вооруженного нападения Германии западным негодяям, что вопреки известной формуле о том, что дважды в одну и ту же воду войти нельзя, Советский Союз спокойно может это сделать в интересах своей безопасности, которую умышленно разрушают. Суть того потемкинского намека сводилась к следующему. В интересах собственной безопасности СССР может быть и с Германией— а по мере необходимости но также в интересах собственной безопасности и с ее союзниками тоже, особенно основными [59] , — ровно настолько, насколько западные демократии не столько не с СССР, сколько против него. Но не более того, чтобы тем самым во-первых, хотя бы оттянуть как минимум на какое-то время фатально неминуемое столкновение с нацистской Германией, неизбежность которого предрешало постоянное и целенаправленное провоцирование Западом Германии к нападению на СССР. А во-вторых ликвидировать под корень реально существовавшую тогда угрозу как минимум двухфронтового нападения на СССР, то есть с Запада (Германия) и Востока (Япония)!

Что тут такого неправедного или злокозненного, что надо было с возмущением и с негодующим придыханием писать, что-де Потемкин не без злорадства акцентировал внимание на факторе Рапалло?! Западным негодяям вполне определенно дали понять, что или политика коллективной безопасности и совместных усилий в отпоре германской агрессии, или вновь будет инициировано — причем без указания, кем именно, что было в высшей степени мудро со стороны Сталина, — Рапалло! И тогда Советскому Союзу плевать на Англию и Францию, как они наплевали на СССР! Все вполне закономерно, полностью адекватно, честно и открыто. Чего уж тут возмущаться, тем более через 70 лет?!

Так что кончайте врать, «господа-исследователи от фонаря»! Подлинная Правда в любом случае краше любой забугорной лжи!

Прежде всего, ознакомьтесь с тем, что сказал Сталин.

10 марта 1939 г. на XVIII съезде ВКП (б) с отчетным докладом ЦК выступил И. В. Сталин. Раздел его доклада о международном положении, где прозвучал вывод «Новая империалистическая война стала фактом» привлек к себе исключительное внимание всего мира, особенно основных игроков в Европе. Вот небольшой отрывок из этого раздела: