Чтение онлайн

Крайне характерная для британской дипломатии совершенно идиотская бумажка, которая, во-первых, абсолютно ни к чему не обязывает, кроме как к болтовне ни о чем, а, во-вторых, запредельно глупая бумажка, потому как «совещаться» — и без того прямая функция послов. Они этим и заняты — получают указания от своих правительств и идут совещаться с руководством страны аккредитации. Так что сразу же возникает вопрос: а на кой хрен Галифакс придумал эту чертовщину?! А на тот самый, что после выступления Сталина на съезде партии, на Западе смекнули, что Литвинов со своей запредельно безумствовавшей прозападной ориентацией попросту провалился, и потому высшее руководство СССР запросто может пойти теперь по пути поиска иного выхода из постмюнхенской изоляции. Потому Англия и кинулась спасать своего агента стратегического влияния. Потому и стали через него соблазнять СССР мнимой возможностью все-таки создать антигитлеровскую коалицию для предупреждения дальнейших агрессий нацистской Германии.

Но вот ведь какое дело получается. Какого черта надо было пытаться соблазнять СССР столь мнимой возможностью? Ведь СССР никогда не скрывал своего крайне негативного отношения к агрессиям гитлеровской Германии. Прямо называл агрессора агрессором. Не раз ясно и однозначно высказывал намерение вооруженным путем бороться против агрессора ради независимости других стран и вообще ради мира в Европе. И что, какой итог?! Все предложения Советского Союза попросту отвергали — когда с порога, когда в результате изощренных дипломатических уверток, а иной раз просто под дурака отвергались. А теперь, видите ли, «совещаться обязуемся»!? Ну, не подлецы ли?! Да и самого Литвинова как называть, особенно если ознакомиться подряд с тремя документами:

1. Вот текст записки Литвинова от 20 марта 1939 г., адресованной министру по делам заморской торговли Великобритании Р. Хадсону на фоне записи его же беседы с тем же лицом при встрече 23 марта 1939 г.:

«Хадсон пришел в сопровождении посла. Он благодарил за любезный прием и удобства, предоставленные ему в пути, и выражал свою радость по поводу посещения нашей страны. Деловой разговор он начал с того, что Англия значительно укрепилась и даже в большей мере, чем она сама ожидала. В сентябре она воевать не могла, теперь же она воевать готова. Об Италии Хадсон говорил в пренебрежительном тоне, что это, мол, какая-то шутка. Английские морские круги уверены, что они справятся на море с Германией и Италией. Довооружение также идет чрезвычайно быстрым темпом. Военные поставки заводов, которые ожидались в июне, поступают уже теперь. Английское правительство думало, что оно будет готово к войне только в 1941 г., оказывается, однако, что эта готовность будет уже к концу лета этого года (это был преднамеренный обман, что выяснилось непосредственно на московских переговорах в августе 1939 г. — А. М.). В общественном мнении Англии тоже огромные сдвиги. Нация объединена и также полна решимости защищать свое положение в мире, как в былое время, а именно в 1910-х годах, во время Джозефа Чемберлена (отца нынешнего премьер-министра). Идея сотрудничества с другими странами разделяется почти всеми. Никакое правительство не могло бы держаться у власти, если бы оно стало проводить другую политику. Второго Мюнхена не будет. Хадсон полагает, что через год удастся даже ввести обязательную воинскую повинность. Он лично хотел бы провести на этой платформе выборы в парламент. Сюда он приехал с "открытой душой" и готов выслушать нас, как мы мыслим себе сотрудничество и какие пути для этого мы предлагаем. Я изложил ему нашу позицию в духе своей записки от 20-го.

Комментарий: В своей записке от 20 марта 1939 г. М. М. Литвинов изложил следующее:

«Мы еще пять лет тому назад осознали опасность для дела мира со стороны фашистской агрессии. Мы не имели никаких оснований опасаться обращения этой агрессии в первую очередь против нас, а, наоборот, были уверены, что она будет направлена раньше всего против творцов Версальского и Сен-Жерменского актов и государств, возникших и расширившихся на основе этих пактов. Мы считали, однако, фашистскую агрессию общей опасностью, для борьбы с которой необходимы общие усилия и сотрудничество всех неагрессивных стран. С этой целью мы вступили в Лигу наций, видя в ней аппарат такого международного сотрудничества и коллективной организации безопасности. В течение пяти лет мы не переставали делать разные предложения по укреплению Лиги и приданию ей действенной силы. Мы предлагали систему региональных пактов, региональные совещания, применение к агрессорам предусмотренных Уставом Лиги санкций и готовы были участвовать и участвовали в таких санкциях независимо от того, задевались ли наши интересы отдельными случаями агрессии. После аннексии Австрии нам стало ясно, что Германия скоро бросится на другие среднеевропейские государства, и мы поэтому предложили тогда немедленное совещание заинтересованных государств. В разгар судетского конфликта мы предлагали Франции и Чехословакии совещание генеральных штабов и совершенно недвусмысленно заявляли о своей готовности выполнить наши обязательства в отношении Чехословакии на предусмотренных договором условиях, т. е. при оказании помощи Чехословакии также и Францией.

Все эти наши предложения игнорировались Англией и Францией, которые, отвергая принципы Лиги, вступили на путь индивидуальных разрешений отдельных проблем не путем сопротивления агрессии, а капитуляцией перед ней. Несмотря на ясно наметившийся блок Германии, Италии и Японии, Англия и Франция отклоняли какие бы то ни было совещания миролюбивых стран под предлогом, что это может быть истолковано агрессивными странами как блок против них. Такая политика Англии и Франции завершилась мюнхенской капитуляцией, которая создала нынешнее положение в Европе, которое, по-видимому, не нравится и Англии. Советский Союз больше, чем какая-либо другая страна, может сам позаботиться о защите своих границ, но он и теперь не отказывается от сотрудничества с другими странами. Он мыслит себе это сотрудничество только по пути действительного общего сопротивления агрессорам. Базой такого сотрудничества должно быть признание агрессии в качестве единой проблемы, требующей общих действий независимо от того, задевает ли она в том или ином случае интересы того или иного из участников сотрудничества. Должно быть признано, что агрессия как таковая происходит ли она в Европе, Азии или на другом континенте, требует общих мер борьбы с нею. Исходя из факта существования агрессивного блока, не следует отрицать необходимость совещаний и конференций и соглашений антиагрессивных государств. Конъюнктурные, необязательные и необязывающие совещания, от случая к случаю, могущие лишь служить средством в дипломатической игре того или иного государства и порождающие лишь недоверие, нами отвергаются. Мы мыслим себе сотрудничество как в рамках Лиги, так и вне ее, если в Лиге окажутся государства, мешающие борьбе с агрессорами, или же, если это будет диктоваться необходимостью привлечения США, не состоящих в Лиге. Ввиду безрезультатности наших прежних многочисленных предложений мы новых предложений сейчас выдвигать не намерены и ждем инициативы со стороны тех, которые должны показать чем-нибудь, что они становятся действительно на путь коллективной безопасности. В частности, мы всегда готовы были и теперь готовы к сотрудничеству с Великобританией. Мы готовы рассмотреть и обсудить всякие конкретные предложения, базирующиеся на указанных выше принципах» [216] .

* * *

Я говорил также о том, что мюнхенская политика уничтожила международное доверие, а также авторитет великих держав среди малых государств. После пятилетнего периода инициативы, всякого рода предложений с нашей стороны и безуспешных усилий осуществления международного сотрудничества мы вправе занять выжидательную позицию в ожидании инициативы и предложений со стороны других. Вряд ли могут быть достигнуты какие-либо серьезные результаты, если сотрудничество сведется к тому, что одна сторона будет вопрошать, а другая должна отвечать. Нам также интересно знать, что на уме у англичан. Мы с достаточной полнотой и ясностью излагали наши международные концепции. Вытекающие отсюда детали могут быть выяснены со стороны всех государств только путем общего обмена мнениями, а потому мы и предложили конференцию шести.

Хадсон ответил, что он согласен со мною в изложении хода событий за последние годы, а также ошибок западных государств, но должен возражать лишь против наших подозрений, будто Чемберлен и в сентябре хотел натравить Германию на нас (я ему этого и не говорил). Никаких таких намерений у Англии не было и нет. Из того, что я сказал, ему, однако, ясно, что открывается новая страница в отношениях между нашими странами. Он хочет поразмыслить над сказанным мною и вновь поговорить перед отъездом. О маленьких странах он говорил в чрезвычайно пренебрежительном тоне, как и о Лиге наций, которая только теоретически говорила о войне и поэтому ничего не могла предпринять. Я несколько поспорил с ним насчет значения малых государств и Лиги наций.

О своем варшавском визите Хадсон говорил, что он улаживал главным образом некоторые конфликты торгового характера. Он вынес впечатление, что Польша будет драться, только если нападут на ее территорию или даже на коридор, хотя Данциг она, вероятно, сдала бы без боя. Бек говорил ему, что союз с Румынией предусматривает лишь нападение с нашей стороны. Ответа на английское предложение Польша к моменту его отъезда еще не дала. Литвинов» [217] .

Вот объясните, пожалуйста, хотя бы самим себе, зачем надо было рассыпаться во всяких любезностях перед этим Хадсоном при встрече с ним 23 марта, если до этого в записке от 20 марта Литвинов, в общем-то, вполне серьезно и с некоторой долей обиды высек те же Англию и Францию?! Только ли дипломатический политес вынудил его к этому?! Ведь в сущности-то Литвинов этой запиской подводил печальные итоги своей яро прозападной политики и, как бы взывая к своим визави на Западе, пояснял, за что его снимут с поста наркома в ближайшее время.

Но еще более того попытайтесь хотя бы самим себе объяснить смысл телеграммы Литвинова от 22 марта 1939 г.: Телеграмма народного комиссара иностранных дел СССР М. М. Литвинова полномочным представителям СССР в Великобритании и Франции И. М. Майскому и Я. З. Сурицу:

«Сегодня в 20 часов заявил Сидсу следующее: "Солидаризируемся с позицией британского правительства и принимаем формулировку его проекта декларации. Представители Советского правительства незамедлительно подпишут декларацию, как только и Франция и Польша примут британское предложение и пообещают свои подписи. Для придания акту особой торжественности и обязательности предлагаем подписать премьер-министрам и министрам иностранных дел всех четырех государств".

Далее я высказал пожелание, чтобы было предложено присоединиться к декларации четырех государств не только Балканским странам, о которых говорил Галифакс, но также соседним с нами Финляндии и Балтийским странам, а также Скандинавские.

Для Вашего сведения сообщаю, что без Польши и мы не подпишем. Сидсу я пока этого не говорил, т. к. он меня не спрашивал, как мы поступим в случае отказа Польши. Предупредил Сидса, что завтра дадим наш ответ в печать. Декларация может быть подписана отдельно во всех четырех столицах и вручена там английским послам. Нарком» [218] .

Вы что-нибудь поняли?! И двух-то дней толком не прошло с того момента, как он передал свою записку Хадсону, в которой достаточно резко охарактеризовал многолетнюю политику Англии и Франции. Резко отозвался о никчемных болтологических совещаниях, к которым призывала Англия. И вот на тебе, «солидаризируемся с позицией британского правительства»!? Ну, и что это должно было означать?! Что Литвинов уже открыто пытался привязать СССР к британской колеснице?! А знаете, чем кончилась вся эта бодяга, начавшаяся с британской провокации о германском ультиматуме Румынии, а кончившаяся проектом британской декларации о болтологических совещаниях? Опровержением ТАСС. Потому что Советскому Союзу пришлось опровергать и отвергать то, чего он вообще не делал!