Чтение онлайн

Когда на саммит двух Америк съехались официальные лица из 34 стран, у места проведения встречи собралась толпа митингующих и журналистов. Активисты, якобы защищающие интересы бедных, бросали в полицейских камни, палки, бутылки и другие предметы. Демонстранты были страшно огорчены, когда принимавшие конференцию власти Квебека решили поставить заграждения в двух кварталах от места саммита. Активисты окрестили кордон Стеной позора и уподобили его Берлинской стене, символу притеснений и разделения. Один из протестующих сказал Associated Press: «Эта чертова стена — провокация. Мы тут все в ярости, вот наш ответ на подобные провокации. По эту сторону стены 99,9 % народа уверены, что провокация исходит не от нас». Давайтека разберемся. Квебек поставил заграждения, чтобы защитить участников саммита от демонстрантов, кидающих в людей бутылки и камни. И это хозяева конференции — провокаторы?

Журналисты освещают такие события не потому, что разделяют мнение демонстрантов. Они рассказывают больше о митингах, чем о саммите, потому что это зрелищно, понятно и потрясающе интересно. У репортеров захватывает дух не от возможности поддержать слабых. Им нравится кричащая, визжащая, агрессивная толпа и накаленные до предела эмоции.

В штате Нью-Мексико активисты небольшой, но голосистой группы терроризировали компанию Intel, обвиняя ее в загрязнении окружающей среды. Они постоянно жаловались, что фабрика выбрасывает в воздух вредные вещества. Корпорация потратила миллионы долларов на удовлетворение требований группы, но люди продолжали возмущаться. Они жили в нескольких километрах от завода и, должно быть, имели очень чувствительные носы. Я четыре года жил в непосредственной близости от фабрики и не замечал никаких запахов. Тем не менее СМИ постоянно писали о демонстрациях против Intel.

Поймите меня правильно. Я не собираюсь фарисейски простирать свою десницу со святой горы Синай. Невозможно устоять, когда представляется случай «защитить слабых». Я сам попадался на эту удочку.

Однажды я, тогда еще молодой репортер, проезжал по шоссе в Центральной Калифорнии и заметил в поле громадный бульдозер. Это показалось мне странным, и я пошел узнать, в чем дело. Я обнаружил несколько хибар, в которых жили полдюжины бродяг и которые город предназначил на снос. Я сбегал за оператором, и мы сняли репортаж, от которого слезы наворачивались на глаза добропорядочных граждан.

Я с нетерпением ждал момента, чтобы показать, как подлые городские рабочие рушат ветхий кров обездоленных. Да как они смеют! Меня ничуть не волновало, что бездомные незаконно поселились на принадлежащей городу земле и превратили ее бог весть во что. Благополучных надо атаковать. Обездоленных — защищать. К тому же из сноса нищих лачуг получилось душераздирающее видео.

Вы наверняка видели такие сюжеты на региональном ТВ. Например, о женщине, которую владельцы кафе попросили не кормить ребенка грудью в их заведении, потому что это смущает остальных посетителей. Ну и что она сделала? Обратилась в группу по защите прав кормящих матерей и организовала в злополучном кафе массовое кормление новорожденных. О мероприятии предупредили СМИ, и журналисты примчались снимать два десятка женщин, кормящих грудью. Одна из демонстранток заявила: «Если кто-то смущается, это не мои проблемы. Придется ему привыкать». Так кого здесь обижают? Мать, достающую грудь у всех на глазах, или владельца кафе, теряющего прибыль, потому что у клиентов портится аппетит? Репортеры понимают, что матери слишком многого требуют; но разве можно пропустить такой щекотливый сюжет?!

Ниже мы подробнее поговорим о тех, кто использует свой статус обиженного, чтобы атаковать противника, и посмотрим, как обезопасить себя. А пока давайте затронем еще один аспект справедливости a la СМИ.

Сама идея новостей предполагает противопоставление «мы — они». Практически любое действие допускает различные толкования. Я придерживаюсь одного мнения, они — другого. Хорошо это или плохо, но именно различия в оценках движут новостями и делают их интересными. Трудность для репортера заключается в том, что один человек высказывает мнение нескольких десятков единомышленников, а другой — нескольких сотен, тысяч или миллионов.

В идеале журналист должен сравнить интересы обеих групп. Правда ли, что меньшинство притесняют? Правда ли, что крупная группа ведет себя агрессивно и действует безответственно? Нарушены ли чьи-то права? Законны ли и разумны ли обвинения? Не пытается ли кто-то использовать могущество СМИ в политических целях?

Однако мы живем в реальном мире. Здесь у журналистов и редакторов нет времени задаваться философскими вопросами. Они только слышат, что кто-то кричит и возмущается. Исполненные решимости изложить мнение всех сторон и проявить объективность, репортеры берутся за дело. Они намерены представить зрителям или читателями точные факты, и пусть люди сами выбирают точку зрения. На самом деле журналисты играют на «пострадавших».

Во-первых, активистам нужна известность. Человеку или организации, представленной в роли злодея, публичность отнюдь не нужна. Во-вторых, сообщение о событии в СМИ добавляет значимости не только происшествию, но и атакующей стороне. Даже если ее аргументы слабы, а у подвергшихся нападкам есть надежная защита, все равно побеждают манифестанты. Еще одно преимущество протестующих в том, что они могут говорить и творить что угодно, даже когда их проблемы сильно преувеличены или надуманны. Кто спросит с них за ложные заявления? Только не СМИ — это значило бы атаковать слабых.

Я помню, как мать пьяного водителя рыдала на ступеньках суда перед десятком видеокамер. Пожилая индианка кричала, что ее сын хороший человек. Она и группа поддержки считали, что мужчину арестовали из-за его расы. Заявление было абсурдным. Он напился в стриптиз-клубе в канун Рождества и погнал автомобиль по встречной полосе шоссе. Полиция преследовала его и пыталась остановить. Пьяный водитель врезался в ехавшую навстречу машину, при лобовом столкновении погибли три девочки и их мать, серьезно пострадал отец. Семья возвращалась с церковной службы домой. Несмотря на очевидные факты, ни один репортер не посмел возразить рыдающей, убитой горем матери осужденного.

Теперь представим, что вы пресс-секретарь крупной компании. Если вы попытаетесь ввести журналистов в заблуждение или солгать, вам это дорого обойдется. Орды рассерженных сотрудников, общественных активистов и стражей правопорядка предоставят СМИ всю интересующую их информацию. Власти захотят узнать, не нарушаете ли вы законы. Акционеры, сотрудники и клиенты потребуют ответов. Благополучных людей СМИ жестоко наказывают за ошибочные слова и поступки. Манифестантов они не осуждают.

Позиция демонстрантов крайне эмоциональна и легко объяснима, в то время как позиция атакованной организации намного сложнее. Люди, живущие рядом с аэропортом, устраивают акции протеста и жалуются на шум от самолетов. Они нанимают экспертов, заявляющих, что «уровень шума превышает допустимый». Недовольные забрасывают здание тухлыми овощами, а руководство аэропорта пытается изложить ситуацию: увеличение числа рейсов, состояние взлетно-посадочных полос, сокращение финансирования затрудняют работу, но, по данным штатных экспертов, уровень шума в норме. Главный менеджер должен учесть интересы пассажиров, авиакомпаний, всех жителей, городского совета, мэра, Федерального управления гражданской авиации и огромного количества других людей и инстанций. Протестующие, которые знали, на что шли, покупая дом вблизи от аэропорта, в этом случае могут быть сняты со счетов.

Мы подошли к последнему аспекту этой темы. Демонстрант протестует против одного конкретного явления, поэтому его сообщение четко сфокусировано. Лаконичная и выразительная реплика — вот все, что нужно репортеру. Манифестанты легко порождают такие сообщения. «Благополучным» организациям недоступна подобная роскошь. Пресс-секретарь чувствует себя обязанным представить журналистам полную картину происходящего. Назвать все важные моменты за 10 секунд очень трудно, если вообще возможно. Репортер же предоставляет обеим сторонам равные отрезки времени, и его совесть чиста. Вот так Зверь понимает справедливость.

 Во мраке, который я тут изобразил, забрезжил свет. В последние годы Зверь стал смотреть направо. У этого беспрецедентного и долгожданного явления есть несколько причин. Недовольство либеральными пристрастиями СМИ заставило людей переключаться на другие каналы и издания, к тому же Интернет набрал силу и стал важным каналом передачи информации. Консервативную аудиторию начали обслуживать альтернативные источники новостей, и традиционным СМИ пришлось менять тон.