Чтение онлайн

– И у одной был американский акцент, три серьги в левом ухе и лошадиные зубы?

Альбина Павловна ближе придвинулась к Назару:

– Вы слышите, коллега, он ее знает!

Назар повернул голову к Вадиму:

– Слышишь, коллега, ты ее знаешь?

– Предполагаю, что да.

– Вот видите! – еще ближе к Назару придвинулась Альбина Павловна. – Я же предупредила – он главарь всей шайки. Пока девушки сговаривались в дамской комнате, этот гражданин страховал их в мужском туалете! Вот спросите, спросите его!

Токмаков смеялся редко. Поэтому и сейчас ему ничего не стоило удержаться:

– Назар, спроси лучше уважаемую Альбину Павловну, какой детектив ей больше нравится: Нэш Бриджес или Коломбо?

Назар повернулся было к хозяйке дома, но тут же спохватился:

Озверевший от непоняток, поперхнувшийся печеньем Назар окрысился:

– Что я вам – переводчик? И вообще, чего это мы с вами, вроде интеллигентные, блин, люди, а пускаем друг друга по матери …

– Точно, пора двигать, – выбрался из закутка у газовой плиты Вадим Токмаков. – Ночь. А завтра Альбине Павловне рано вставать, внука в детский сад отводить. Спасибо за помощь. А если потребуется что-нибудь в Питере – всегда буду рад.

– Так кто же вы на самом деле? – прижала Альбина Павловна руки к груди, напомнив этим жестом Людмилу.

– Здесь написано, – положил Вадим на стол свою визитную карточку. – А по совместительству еще главарем колумбийской мафии подрабатываю. Нам ведь тоже Москва денег переводит с гулькин нос.

…Пять минут героических усилий – и двигатель назаровской «десятки» нехотя заработал. Чего нельзя было сказать о печке, и на лице опера застывала от холода маска улыбчивого клоуна.

– Ты в самом деле знаешь ту девчонку из гальюна?

– Гальюна? А, ты, значит, на флоте срочную служил? – догадался Токмаков.

– Ну да. А ты?

– Год в ВДВ, потом – Военный институт.

– Выслуги у тебя, прикидываю, немерено…

– Пять лет до пенсии, – подтвердил Вадим, – если доживу.

– Мне – пятнадцать с учетом льгот. Поздно в органы пришел.

– А что бы хотел? Пока ты студенточек тискал на отделении романской филологии, я, можно сказать, обороноспособность крепил.

– Обороноспособность чего? – хмыкнул Назар. – Кстати, я спортивный факультет оканчивал. Там у нас девчонки получше филологинь – художественная гимнастика, синхронное плавание… Пальчики оближешь! И без всякой зауми.

– Не сомневаюсь. А с той, из гальюна которая, – вернулся Токмаков к оставленным «овечкам», – часа два назад я пил коктейль. «Б-52» называется.

– Ну и как?

– Как все коктейли, только язык щиплет… А подруга эта, Гертруда Бредли, страшненькая, как все американки. Завтра утром делегация улетает. В 9.30 автобус к подъезду и – в аэропорт. Провожает сам губернатор.

– Не завтра, уже сегодня. А этот деятель мог бы и сам улететь за компанию. По рукам нас вяжет, альма его мать, – щегольнул Захар лингвистическим приобретением и, пока мотор разогревался, прикинул план предстоящей операции. – Передача, конечно, в гостинице намечена. С этим халатом они неплохо придумали. Если брать в момент передачи – скажут откуда мы знали, что дрянь за подкладкой?

– Значит, девчонку задержать при таможенном досмотре, а за продавцом халата пустить ноги, – внес свою лепту Токмаков.

– Само собой, что и на пленочку мы сей занимательный сюжетик зарисуем. Но, один черт, вони будет… Если мы шпионов под честное слово за здорово живешь отпускаем, то…

– С таким настроением лучше за дело не браться.

– Ты прав, – согласился Назар, вдруг азартно ударив обеими руками по баранке ни в чем не повинной «десятки». – Послушай, смех смехом, а дело-то связалось! Вот уж не думал, честно говоря, что какая-то финансовая разведка…

– Тебя разве не учили, что всякое преступление оставляет финансовый след? – напомнил Токмаков известную истину. – Да и вообще все они – разве не ради бабок совершаются?

– У нас и за бутылку водки грохнуть могут запросто.

– Это потому, что жизнь человека у нас дешево ценится.

– А водка – дорого, – заметил Назар. – Ох, и надеремся мы завтра с тобой, если все срастется как надо!

– Если… – резюмировал Токмаков.

Мотор прогрелся, да и печка заработала.

– Тебя – куда? – Спросил Назар. – В гостиницу, к нам в Управление, или в тот, первый адресочек, откуда ты вышел с глазами в горсточке и весь провонявший духами?

– Все ты замечаешь, – сказал Токмаков, сделав выбор в пользу Управления по незаконному обороту наркотиков, чтобы не было искушения вернуться к Дочке, как уже привыкал мысленно называть Людмилу.

А что, чем черт не шутит? Действительно, оформить ее как конфиденциальный источник для улучшения отчетных показателей в конце квартала.

– Чего-то не улавливаю энтузиазма в твоем голосе, коллега, – подколол Назар. – Подумай, где-то здесь твой душистый адресок.

За стеклом «десятки», подернутым изморозью, и в самом деле нарисовался дом Людмилы Стерлиговой.

Она стоит у окна, вглядываясь в морозную мглу, которая не обещает ей ничего хорошего. Оттуда может прилететь только пуля. Полная безнадега. Полная, как бутылка ликера на кухне… в ней, наверняка, еще найдется глоток-другой липкой дряни для подмерзшего, несмотря на дубленку, старшего оперуполномоченного по особо важным делам.

Вадим обернулся к Назару:

– Кондуктор, нажми на тормоза.

– Что, есть мысль прогуляться по морозу?

– А какое, по-твоему, у меня еще может быть желание во втором часу ночи? – Ответил Вадим вопросом на вопрос, открывая дверцу тормознувшей у поребрика «десятки».

3. Карьера тройного агента

Взаимоотношения офицера спецслужбы с аппаратом негласных помощников – материя нежнейшая, как пыльца на крыльях бабочки.

Для опера агенты – его глаза и уши. Те же крылья, позволяющие с бреющего полета различать мельчайшие детали. А иногда и руки, чтобы выполнить работу, – не будем уточнять какую.

В свою очередь агенты тоже нередко решают свои задачи с помощью курирующих офицеров. Конфиденциальные источники быстрее движутся по служебной лестнице, умеют победить в конкурентной борьбе, легко выпутываются из неприятных историй. В прежние, но исторически близкие, времена, женщины-агентессы КГБ устраивались на пароходы, ходившие в загранку, и даже выходили замуж за иностранцев…

Нередко опера и агента можно назвать друзьями. Ну а как минимум, в отношениях партнеров наличествует взаимовыгодный симбиоз. Такой же, примерно, какой имеет место в дуэте акулы и рыбы-лоцмана.

При этом, случается, главенствующая роль далеко не всегда принадлежит «акуле». Некоторые агенты, особенно работающие не год-два, а несколько десятков лет, становятся лоцманами, которые «рулят» своей «акулой».

Конфиденциальный источник Крученый был из породы именно таких агентов-лоцманов. На встречах с ним Назар с раздражением чувствовал себя второразрядником, вышедшим тягаться с мастером спорта международного класса. Хотя тот, конечно, не выказывал превосходства – упаси бог! Но иногда мог обронить вскользь: «В выходной с вашим полковником был на охоте, так он по стольким уткам «пропуделял», что я ему «неуд» поставил. А в молодости-то, помнится, охулки на руку не давал».