Чтение онлайн

Примерно то же самое мог Крученый сказать и о любом чиновнике из областного правительства, и о представителях федеральных структур, работавших в городе. Поэтому Назар не удивлялся поразительной информированности Крученого о всех сплетнях городского «бомонда».

Столь же разветвленной и обширной была сеть знакомств Крученого в криминальном мире. Положение хозяина ночного клуба требовало от него сдержанности, но иногда он сдавал Назару довольно крупных наркодилеров. Тех, кто, как смутно подозревал Назар, не нашел с Крученым общего языка. Зато другие спокойно торговали у шикарного подъезда «Клозета» полным джентльменским набором: от таблеток «экстези» и «леди Хэмми» [71] до «кокса» [72] .

И постепенно опера стало заедать. В конце концов, кто в доме хозяин? Но стать «в доме хозяином» можно было лишь одним способом, – превзойдя Крученого в уровне и качестве информированности.

До сего дня негласное соперничество «акулы» и «рыбы-лоцмана» складывалось не в пользу первой.

Разогнавшись по ночному городу на «десятке» (приобретенной, кстати, не без помощи Крученого – по его «наколке» и по сильно льготной цене), Назар впервые ощутил, что вырвался вперед, оставив лоцмана позади. И на завтрашней встрече легким намеком даст ему понять об этом. Точнее уже сегодняшней…

Назар присвистнул. В связи с предстоящей операцией встречу надо переносить! «Стрелку» с Крученым, забитую на полдень, лучше сдвинуть на вечер. Утро и день пролетят – не заметишь. Если, конечно, они все правильно поняли и рассчитали с опером из Питера.

Назар достал мобильный телефон. На часах – без четверти два. Он знал, что раньше трех Крученый не ложится. Но очень бы удивился, сумей увидеть, от какого занятия отрывает его своим звонком.

…Три пряди черных шелковистых волос. Три легкие длинные пряди – как три линии жизни, сплетенные Артуром Николаевичем Стреляным в одну судьбу. Судьбу, которая улыбалась ему в этот поздний час, белоснежными острыми зубками девицы, выступавшей в стриптизе под псевдонимом Бантик.

Бантик сидела у него на коленях, Артур Николаевич заплетал ей косички – десятки косичек, составлявших всю ее прическу, да заодно и одеяние. Косички были тонкими, словно крысиные хвостики, ниспадая до самых плеч девушки. Артур Николаевич вспомнил, что на языке зон, крыток [73] и келдымов [74] , в совершенстве им освоенном, «крыса» означает молодую проститутку. Таковой являлась, если называть вещи своими именами, поместившаяся у него на коленях юная особа.

Стреляному было плевать на ее моральный облик. Артура Николаевича привлекали внешние параметры девицы. Высокая грудь и крутые бедра при осиной талии составляли ее основные достоинства. Да еще эти косички, расплетать и заплетать которые неожиданно стало любимым занятием хозяина ночного клуба «Клозет», как, впрочем, и другого движимого и недвижимого имущества, включая эту девушку, годившуюся ему во внучки.

Он не знал ее имени. Да и не хотел его знать. С нее достаточно было псевдонима, как, почитай, всю жизнь обходился псевдонимами сам Артур Стреляный.

Это пошло с армии, где он числился в дивизионном особом отделе как Павка. Старший лейтенант-«особист» привлек его к сотрудничеству, объяснив, сколь почетно и ответственно информировать органы о жизни подразделения, когда международный империализм плетет паутину идеологических диверсий, чьей добычей становятся слабые духом меркантильные уроды.

«И, между прочим, старлей оказался прав» – подумал Артур Николаевич, заплетая 34-ю по счету косичку Бантика.

Чтобы невинное дитя не скучало, он поставил в видак порнушку. И девчушка уже недвусмысленно ерзала у него на коленях.

С отличными характеристиками – «особист» позаботился – Павка на ура был принят в среднюю школу милиции. Управление особых отделов КГБ СССР по Приволжскому военному округу передало его коллегам – территориалам. «Старший брат» всегда стремился быть в курсе того, как и с кем живет, чем дышит советская милиция. Поэтому по выпуску Павка остался в Саратове, получив назначение сразу в ГУВД.

На этом этапе негласного сотрудничества Павка перекрестился в Аллу. Нет, он не сменил сексуальную ориентацию. Но работать в среде профессионалов – все равно что босиком ходить по углям. Повышенная степень конспирации, обеспечиваемая женским именем в качестве псевдонима, была очень кстати.

На пенсию Стреляный увольнялся подполковником милиции. Мог бы еще скакать по служебным ступеням, но хотелось пожить и в свое удовольствие. Благо материальная база для этого была создана.

Все переменил август 91-го. Отдыхать стало рано, требовалось заново делать карьеру и деньги.

Деньги!

Алла мирно почила в прошлой исторической эпохе. От нее в КГБ не осталось даже «корок». Это оказалось возможным благодаря тотальному демократическому террору против органов и дружеским отношениям с тогдашним руководителем Аллы.

И вот он – сладкий воздух свободы! Демократия! Гласность! Но главное – возможность по-легкому срубить капусты. Однако очень быстро Стреляный убедился, что при новой власти иметь заступников и связи в органах еще важнее. И он сделался Крученым…

Вот такие этапы боевого пути. Три линии жизни, сплетенные в одну судьбу, как прядки волос – в тугую косичку. Если завтрашняя операция с американским «бобром» пройдет успешно, Крученый получит через него выход на Штаты, чей теплый климат и деловой размах его давно привлекали. Если сорвется, – то и на этот случай у Крученого есть отмазка: он же сообщал куратору о передаче наркотиков! Естественно, только в общем, легко такая информация не дается, но…

Мобильный телефон пропиликал первые ноты фуги Баха. Крученый-Стреляный нехотя взял трубку с журнального столика. Но то, что он услышал в мембране, – его насторожило. Назар отменял завтрашнюю встречу, чего прежде никогда не случалось! Более того, в голосе опера уловил Крученый непривычно уверенные, как бы торжествующие нотки. А с чего бы, спрашивается, ему радоваться в два часа ночи при зарплате в триста долларов, двух детях и приличном долге за машину?

Тут было о чем подумать. Но тем и отличался Артур Николаевич, что думал он, как правило, уже на ходу, не откладывая решение в долгий ящик. Анализ ситуации, решение и действие – они совпадали по времени, сплетались воедино, словно пряди волос в не доплетенной тридцать пятой косичке Бантика.

Он столкнул девчонку как надоевшую кошку. Не выпуская трубку мобильного телефона, несколько раз быстрыми шагами пересек кабинет. Остановил взгляд на чеканном эфесе шпаги над камином. И сумел-таки уговорить Назара перенести встречу не на завтрашний вечер, а на сегодняшний. На сейчас.

– Подъезжай ко мне на огонек. Есть чем поделиться…

Крученый – Стреляный был профессионалом и всегда имел оперативно-значимую информацию. Для начала он ее и выложил, а спустя три четверти часа знал все, что хотел сам узнать. Нет, Назар не нарушал присяги, не преступил ни одного из карающих параграфов многочисленных приказов, инструкций, должностных обязанностей. Но его агент имел за плечами четверть века конспиративной работы, а Назар только пять лет служил в органах.

Их беседа напоминала бой на шпагах опытного мастера и неуклюжего новичка. Стремительный зондаж наводящих вопросов, легкие уколы самолюбия, обманные финты и, наконец, глубокие выпады вопросов проверочных, выполнявшие роль контрольного выстрела.

Напоследок Крученый вручил Назару пакет с конфетками-шоколадками для его отпрысков, где была и затейливая бутылочка розового критского вина, обожаемого половиной опера. После этого, тяжело шагая по ступеням лестницы из красного дерева, Крученый вернулся в кабинет. Угли камина бросали мягкий отблеск на прикорнувшую в кресле звезду стриптиза. Глубокий сон как бы вернул ей невинность. Да еще эти косички…