Чтение онлайн

Кто скал, что нам нравятся те, кто должны? Порой случается наоборот — с течением времени, переосмыслив что-то, вдруг понимаешь: то, что прежде принимала за неприязнь, было интересом. Тем, в чем из-за неуверенности и незрелости не решалась признаться даже самой себе — Леакрэ и прежде вызывал у меня странные чувства. Смешанные и противоречивые, но были они следствием моей убежденности: такая как я не может нравится такому как он. Иначе… иначе мне еще на Земле пришлось бы признать: неймарец… заставлял меня нервничать и дышать через раз, но действительно ли страхом объяснялась такая реакция? Или я не могла набраться храбрости и поверить: он мне уже тогда немного понравился. Пусть и напугал куда больше, но были моменты, когда от этого крылатого парня у меня захватывало дух.

Была ли я слишком наивной и незрелой, чтобы дать шанс первым росткам интереса к своему невероятному жениху? Однозначно. Мне банально не хватило уверенности и понимания жизни, чтобы признать: и невозможное случается. Юношеский максимализм и извечная земная непримиримость сделали свое дело — я предпочла эгоистичный и мало вразумительный поворот, решение изменить свою жизнь так, чтобы не было и намека на любую возможность для нас сблизиться. Сейчас я понимала — трусливое решение, которое говорило о полном отсутствии веры в себя.

Я не знала ничего о мире, кроме крошечного и во многом ограниченного надуманными рамками земного мирка. Всего год вне его, и я поняла, как нелепо рассуждала, какой, должно быть ограниченной дикаркой с иллюзорными суждениями казалась Леакрэ. Прежде я уверяла себя, что его появление — результат хитрого плана, где мне отведена роль разменной монеты. Пусть многое и выбивалось из этих рамок — странный подарок главы разведки, его неизменное присутствие в моей жизни и после выбора богини, даже подозрительная «опека» на «Эндорре»», но я старательно убеждала себя, что безразлична этому мужчине.

Но как выяснилось, я просто совершенно ничего о нем не знала. Как и об этом подаренном мне явно со смыслом эниаре. Пусть разговор Найгура и Леакрэ не разъяснил мне всего доподлинно, но даже по тем обрывкам, что услышала, поняла: прежде он не способен был проявлять своих чувств — такова особенность их расы, и после использования эниара все изменилось.

Что, почему и как это работает — сейчас не имело значения. Куда важнее: я уяснила, что стала единственной слабостью неймарца. Уяснила именно тогда, когда осознала: что больше всего и любой ценой желаю ему помочь!

Осолия насмехалась над Тьер-Тенгом, заявив, что я — не на его стороне. Она ошиблась! Только, увы, я — это крошечный огонек самосознания, еще не замерзший в душе — мало чем способна была помочь мужчине, вину перед которым осознала. Вину и потребность сделать все ради него.

Любовь, это не всегда восторженные признания и бесконечная радость просто от присутствия любимого. Любовь — это еще и готовность жертвовать чем-то очень важным ради того, кто дорог. И сейчас, будь возможность повернуть время назад, я бы пожертвовала всем, что прежде казалось неодолимым препятствием, с легкостью перешагнула через свой страх, комфорт привычного мира, кажущуюся несовместимость земной женщины и представителя неймарской расы. Но… момент был упущен.

Возможности сопротивляться тоже не было — мое тело отныне во власти Алади, той что отчаянно желает сокрушить мужчину, которого сегодня я впервые начала понимать. Мужчину, который отныне способен чувствовать. И чувства его адресованы мне.

Нет, я не стала его слабостью. Я стала оружием его неизбежного уничтожения, и так ли важно для меня знать, что направляет его чужая рука?

Впрочем, размышлять о таких масштабных последствиях возможности не было — я старательно заставляла себя сдерживать ужас и вслушиваться в каждое звучащее рядом слово. Тем более, неймарцы говорили о вещах, немногим не парализующих мой рассудок. О той роли, что Алади отвела мне… Роли инкубатора, который выдаст ей почему-то такого нужного ребенка. Почему он нужен я не знала, но и понятого оказалось более чем достаточно: мы не можем допустить реализации этого плана.

Сейчас Алади полностью контролировала мое тело. Мое уединение с Тьер-Тенгом было так желанно для нее, что в душе меня мутило от холодного ликования, источаемого чуждой волей. Едва дверь отделила нас от неймарской четы, оставив по сути втроем, я беззвучно закричала, взывая к Леакрэ, я молила его не поддаваться чувствам.

Удивительно! Бесчисленное количество раз до этого я презирала его за эту, казавшуюся мне неполноценность, за отсутствие реальных эмоций. Но сегодня я тем больше желала ее возвращения, чем отчетливее понимала: и тут моя вина, сама не смогла уберечь его эниар.

Ощущая с каким расчетливым одобрением и предвкушением богиня позволяет ему делать что угодно с моим телом, я рыдала в душе от бессилия и страха. Нет, больше я не боялась этого мужчину, но меня страшили последствия перемен в нем, неотвратимость реализации желаний Алади.

Нет! Нет! Нет!

Он, правда, способен воспринимать посылы моего разума? Сейчас я могла надеяться лишь на это. Мысленно снова и снова, взывая к его сознанию, умоляя остановиться и защитить… еще не существующего ребенка. Защитить нас от полного поражения.

Казалось, все напрасно. Тьер-Тенг словно сошел с ума, ослеп и оглох, лишившись всяческого здравомыслия. Мы поменялись местами — как он на Земле не способен был достучаться до меня и удержать от опрометчивых поступков, так и я сейчас не имела возможности повлиять на его желания.

О, как торжествовала Алади, ледяной змеей силы в преддверии решающего броска скручиваясь в моем животе. Было ли так и с другими сестрами, поверившим обещаниям культа и сделавших себя бесправными сосудами для зловещих намерений богини? Они так же умирали от ужаса, не способные изменить хоть что-то, безвольно ощущавшие как в их телах зарождается новая жизнь. Жизнь, которую немедленно, порабощая с первых минут существования, окутывает холод чуждой энергии. Холод, в котором этим несчастным предстоит существовать до конца.

Отныне всякий страх перед Леакрэ ушел — то что затаилось во мне, было куда страшнее. Я умирала от ужаса не перед неймарцем, меня пугала отныне неизбежная перспектива — стать орудием его уничтожения. Дальше я не заглядывала — рассуждения о ребенке и его роли просто не укладывались в голове.

Как никогда прежде ощущая себя калекой, в бессилии обреченности смотрела на Тьер-Тенга. Словно бы сейчас видела его впервые — настоящим и живым до одури. Прежде неизменно спокойное лицо казалось маской, никогда я не могла заставить себя вглядываться в черты невероятного жениха. А сейчас… не могла отвести глаз, беззвучно взывая к его сердцу, невольно любуясь явственными признаками внутренней силы, что приоткрыла страсть, преобразившая его невозмутимое лицо.

Огонь его жадного и в чем-то сумасшедшего взгляда, стиснутые от напряжения губы, трепетавшие от учащенного дыхания крылья носа и красное зарево его волос, отгородивших наши лица от всего мира. Пока руки неймарца в безудержной ласке двигались по моему телу, его лицо неизменно оставалось склоненным ко мне. Все что я видела сейчас — было его лицо. Все, о чем я молила — видеть его вот так до конца жизни. Жизни, в которой не будет Алади, коварных интриг и… бессилия неволи.

В своих мыслях, я уже касалась ладонью его четко очерченных скул, успокаивая и ободряя. Утешая и обещая… Но в жуткой реальности, где мы оба сейчас в плену — он в капкане своих страстей, я покорна воле самой безликой и безжизненной силы во вселенной — здесь я не могла коснуться Леакрэ сама. Мое тело не способно было поддержать душевный порыв. Кажется, Алади вполне устраивало происходящее, она не видела смысла в моей инициативе.