Чтение онлайн

— Вы себе противоречите, — пожав плечами, я запальчиво поделилась подмеченной нестыковкой. — Раз они так идеальны, зачем Леакрэ навлек на меня такие проблемы? Не очень-то это стыкуется с поведением… мм… влюбленного мужчины.

— Это другой вопрос. На тот момент он рассуждал, не принимая в расчет чувства. А это, знаешь ли, страшное дело. — она невольно поморщилась. — Сколько живу среди них — не могу привыкнуть. Когда решают, исходя только из доводов рассудка, порой это… жестоко. Они не понимают до поры до времени, просто не знают какую боль можно испытать из-за тех, кого любишь.

— Погодите, как понять — на тот момент?

— Так они устроены — до эниара и после две разных личности. Ну, не совсем разные, конечно, но поведен…

— Эниар! — поступив невежливо, я перебила Ольгу. — Поясните мне про эту штуку. — уж точно, радикальнее перемен чем в поведении ее сына, после того как Найгур вколол мне этот злосчастный эниар, не придумать. — Да, он говорил, что это как гормон и все такое. Но… почему вкололи его мне, а изменилось поведение Леакрэ?

В самом деле, не могу же я рассказывать его маме о том безумии, что творилось с капитаном.

— Это легко, я объясню. Эниар мужчины влияет на сознание предназначенной для него женщины. Ты этих перемен не ощутишь, а вот он… О! Ты и не представляешь, что происходит в его голове. Его сознание просто сходит с ума, мир переворачивается, сужаясь до одного единственного объекта. Все остальное утрачивает всякую важность. И чувства! Только представь, если ты до этого вообще их не знала и вдруг они разом обрушиваются на тебя? Это гремучая смесь, совершенно неконтролируемое состояние.

— Как пубертат у подростков?

Онемев от удивления, я пыталась поверить в ее слова.

— Ты сомневаешься? У мужчины в таком возрасте, скажешь ты? Но все именно так. Если весь гормональный бум сжать до одного дня и увеличить его «мощь» до атомного взрыва — мы получим состояние неймарца после использования эниара. Ты стала для него неодолимым магнитом! И так будет пока вы живы.

— А… — объяснение не порадовало, — мое отношение к вопросу? Выходит, вкололи бы его эниар другой, Леакрэ бы по ней с ума сходил? И вы серьезно считаете, что я должна радоваться? Что это… чувства? Больше похоже на… медицину.

— Нет, — Ольга категорично отмахнулась. — Эниар — это не наркотик вызывающий противоестественную зависимость. Одно то, что он добровольно отдал его тебе говорит о многом. Будь уверена — это самое достоверное признание в любви. Просто в том состоянии они не могут понять себя, услышать сердце. К счастью, оно может достучаться до их разума, указав на избранницу — я себе это так объясняю. Не думай, что ты — случайная женщина. Считай, что он полюбил тебя давно, но… не мог сказать об этом по причине немоты. А сейчас заговорил! Вот серьезно, без эниара они все словно калеки. Пусть и бесстрашные, и здравомыслящие, но… неполноценные. Что до другой женщины — не так и просто совершить подобное, есть определенные физиологические механизмы, связь между сознанием мужчины и его эниаром. Доподлинно не знаю, что будет, если его вколоть не той женщине, что выбрана сознанием неймарца, но уверена — это станет трагедией. Вот тут точно будет медицина и жуткая мука, постоянная борьба физиологии и личностного предпочтения. Но если он распознал тебя, выбрал, вручил эниар и последний шаг — его использование, то все естественно и может привести к единственному результату — сближению, пониманию, гармонии и любви. И все взаимно! Так уж у них заведено, считай это этапами ухаживания.

Нет, Ольга меня не убедила, но с ней выяснять этот вопрос смысла нет. В любом случае у меня никакого эниара нет, а значит, влюбиться по щелчку я не смогу. Тем хуже для капитана, ведь он мне начал нравиться! И тем обиднее узнать, что его интерес ко мне зависит от какой-то… инъекции. Обидно и страшно: вдруг все закончится так же внезапно, как началось. И в один прекрасный день он снова станет безразличным и отстраненным? Опыт его родителей не показатель, между нами все может быть иначе.

Впрочем, сейчас важнее, чтобы Леакрэ просто поправился. К чему рассуждать о другом?

— Но я все равно не понимаю, почему эйшавый заинтересовались мною?

— Ты стала реальным способом подобраться к нему. На тот момент они уже достаточно узнали о неймарцах, что-то и о первородных, какие-то обрывочные крохи информации могли выудить из сознания Найгура. Впрочем, я уверена, что первый помощник был отправлен на заклание именно, чтобы донести до них нужную часть информации.

— Говорите, Лекарэ намеренно меня впутал? Привлек ко мне внимание эйшавый, заявив об интересе, а когда я с подачи эйшавый оказалась на Альдис — вручил мне эниар? Зачем?

Только меня смущает подобное поведение «влюбленного» мужчины? Почему все вокруг воспринимают его поступки как само собой разумеющиеся? Разве не должен он был наоборот ограждать объект своего выбора от опасностей?

— Сын не поблагодарит меня за этот разговор, точно скажет, что предпочел бы объяснить все сам, — она вздохнула, как если бы приняла непростое решение. — Но еще больше меня пугает, что ты навоображаешь себе чего-то куда более худшего, чем реальность. Поэтому попытаюсь рассказать, как могу. Да, в какой-то момент он понял, что вы и ваша с ним связь — самый верный способ спровоцировать эйшавый. С ними тоже все не просто, в результате долгого исследовательского опыта и многих потерь, неймарцы выяснили, что все эйшавый тоже связаны между собой на уровне сознания. Особый волновой режим, излучение, что улавливают лишь представители этой энергетической расы. Улавливают и… подчиняются. Есть своеобразный эпицентр, подобно первородным у неймарцев источник этого массового сознания. И мало смысла в том, чтобы распознать и обезвредить какие-то локальные очаги присутствия этого разума — за годы противостояния они не дали результата. Целью Леакрэ стало выманить и подавить именно материнское сознание, направляющее разумную энергию эйшавый. Тут нужна была существенная морковка, почти верная победа, которая заставила бы «мозг» бестелесной волны проявить себя. Обдумав все, взвесив и распланировав, мой сын и заявился к тебе. В то время он был уверен в каждом шаге, без малейших сомнений следуя конкретному плану. И план этот предполагал обретение в твоем лице дейраны, рождение первородного ребенка мужского пола и… поглощения его сознания волей эйшавый, которая проникнет в него в материнском чреве.

Вилка повторно выпала из моих рук, ноги внезапно стали ватными, а на лбу проступила холодная испарина. Чувствуя, что рот приоткрылся в судорожной попытке произнести хоть звук, я сама напоминала себе рыбу, выброшенную на сушу.

— В…вы это с-серьезно?

Она хоть понимает, о чем говорит? Как можно так невозмутимо рассуждать о вопиющей жестокости? Отдать собственного еще не родившегося ребенка на растерзание этой чудовищной расе? Планировать подобное! Ольга одобрила намерения сына?! И это моя соплеменница! Что сделала с ней жизнь среди неймарцев?..

— Не заводись, ладно? — перехватив мою ладонь, не позволяя вскочить на ноги, мама Леакрэ не сводила с меня умоляющего взгляда. — Ты, должно быть, считаешь и меня, и моего сына монстрами?

— Вы сами все понимаете!

Я вырвала руку из ее ладони. Только сейчас до меня дошли причины первоначального неприятия неймарца. Мое сердце знало! Оно чувствовало подвох! Это не любовь, он просто намерен был меня использовать в своей собственной игре. Ужасной игре!

— Я полностью согласна. Знаешь, как я их отговаривала? Как была против подвергать тебя таким испытаниям? Даже отец Леакрэ в итоге принял мою сторону! Но сын… разум подсказывал ему единственно верный вариант. А сомнений и прочих эмоций, позволивших ему взглянуть на план твоими глазами, у него тогда не было.

— Какой разум?! — я взорвалась. — Это просто подлая трусость. Вот уж не думала… Отделаться собственным ребенком! Все, лучше бы Тьер-Тенгу не приходить в себя! И в любом случае, этот ребенок в будущем разрушил бы конфедерацию. И будущее это наступило бы совсем скоро, напрасно Леакрэ надеялся на отсрочку.

— Нет. — Ольга смотрела очень серьезно. — Тут неправа ты. И в этом моменте я склонна согласиться с сыном. Сознание первородного бы справилось — в этом сходились все члены моей семьи, тут я могу лишь положиться на их уверенность. Другой вопрос, что этот ребенок еще в детстве прошел бы через немалые испытания. Но тот Леакрэ, что не знал подлинной силы чувств, жалости, никогда бы не посчитал это значимым аргументом. Он решил, что такая участь его сына станет частью ответственности первородного перед своим народом, просто она проявится раньше обычного. Как и его — отца — ответственностью станет принять факт собственного поступка, обрекшего мальчика на нескончаемую борьбу.