Чтение онлайн

— Не больно? — спрашивает он, целуя солёные щёки.

— Нет. Я люблю тебя, Глеб. Боже, как я люблю тебя…

Я просыпаюсь в постели одна, но не пугаюсь. За стенкой слышится шум воды, а значит, Глеб встал первым и просто ушёл в душ. Вот оно — по-настоящему прекрасное утро, когда никуда не нужно бежать и спешить. Можно лениво валяться в постели и проводить сутки напролёт с мужчиной, от которого у меня стремительно развивается зависимость.

Вчера я призналась Глебу в любви. Не должна была, знаю. Этим я только усложнила, и без того сложные отношения между нами. Воронцов не планировал во всё это ввязываться, а я клятвенно обещала, что кроме секса у нас ничего не будет. Мне жаль, что я переоценила силы и не справилась с собой…

— Доброе утро, — Глеб выходит из душа в одном полотенце на бёдрах.

Его крепкое тело блестит от капелек воды, а волосы влажные и зачёсаны назад. Мы не спали полночи, занимаясь любовью везде, где только можно, но сейчас, при виде него, мне хочется ещё раз ощутить Глеба в себе.

— Привет.

Я сажусь на кровати и прикрываюсь одеялом. На улице словно по заказу шикарная погода: лёгкий мороз и слепит глаза яркое солнце.

— Чем займёмся? — спрашиваю я Глеба.

— Я тебя разочарую, если скажу, что планировал трахать тебя все выходные? — он слегка прищуривается.

— Нет, потому что я хотела того же, — улыбаюсь я в ответ. — Но всё же, может, прогуляемся по окрестностям?

— После утреннего секса обязательно, Ник. Я хотел свозить тебя в одно интересное место.

Глеб

Ника нетерпеливо ёрзает на мне сверху. Зрачки расширены, длинные волосы спадают на грудь с нежно-розовыми торчащими сосками. Меня как пацана ведёт от неё. Я крепко сжимаю пальцами её ягодицы, вдавливаю в себя и слышу шумный вздох. Мы ещё ни разу не трахались в этой позе.

— Глеб! Глеб, пожалуйста, можно мне кое-что сделать?

— М-м?

— Я хочу сфотографировать тебя. У тебя такой взгляд… до мурашек пробирает!

Она спрыгивает с кровати и несётся к комоду. Достаёт из чехла фотоаппарат, возвращается на исходную позицию и включает его. Теперь она смотрит на меня через объектив.

— Одно фото, пожалуйста!

Я ни хрена не соображаю от перевозбуждения, поэтому всё спускаю ей с рук. Слышится щелчок, а затем довольный возглас Ники. Она находится в восторге от того, что запечатлела на фотографии. По мне, так ничего особенного — полуголый мужик с похотливым взглядом, но главное, что ей нравится.

— Посмотри! Это прекрасно, — тычет мне в лицо фотографию на маленьком экране фотоаппарата. — Я буду любоваться тобой ночами, когда ты улетишь.

— Мелкая, давай ты потом рассмотришь, ладно? Думаешь, мне легко сдерживать себя, когда ты так активно трёшься об мой пах?

Она смеётся и откладывает фотоаппарат в сторону, а я перекатываю её на спину и нависаю сверху. Мне нравится, как Ника отдаётся мне. Как громко стонет, как впивается острыми ноготками мне в спину, как, кончая, мелко дрожит и терзает мои губы. Так, словно в первый и последний раз.

Ника идёт принимать душ, а я готовлю для нас завтрак. Получается так себе, но она терпеливо ест мою почти сгоревшую яичницу и выдаёт фразочку, что, когда мужчина готовит завтрак, это дико сексуально. Мы смеёмся и шутим по этому поводу, а затем разговариваем почти непринуждённо обо всём на свете. Почти, потому что я хорошо помню, чем закончился вчерашний секс у стены. Она сказала, что любит.

— Я не могу доесть, Глеб, но это не потому, что яичница подгорела! — Ника отодвигает тарелку и тянется к чаю. — Мне немного нехорошо после вчерашнего.

— Перебрала с алкоголем?

— Да, обычно я так много не пью, — она пожимает плечами. — Помню, что ты не любишь пьющих женщин.

— Тебя это не касается. Когда ты выпьешь, то становишься очень даже милой.

Она заливисто смеётся и обжигает пальцы, прикоснувшись к чашке.

— Под алкоголем искажается восприятие ситуации. Ты видел меня милой, а мне казалось, что я как минимум богиня! Да и половину произошедшего вспоминаешь потом с трудом…

Я усмехаюсь и мысленно успокаиваю себя. Может, и правда всё дело в алкоголе? Двадцатилетняя впечатлительная девчонка, которая выпила лишнего. Ясное дело, чувства обострились, вот и сказала не подумав, что любит. Я стараюсь не зацикливаться на этом, потому что иначе… Иначе пиздец. Приплыли.

Пока она убирает посуду, я выхожу во двор и чищу снег. За ночь намело прилично, сантиметров двадцать. Я справляюсь достаточно быстро, забираюсь в салон, прогреваю двигатель и успеваю поговорить по телефону с сослуживцем. Ника появляется на крыльце с довольной улыбкой на губах. Она в два счёта спрыгивает по ступеням и несётся к автомобилю. Одета тепло, как я и просил: дутая куртка, сапожки и забавная шапка с помпоном. Та самая, которую забыла у меня дома. Если бы не она, даже не знаю, какой повод мы бы нашли, чтобы ещё раз встретиться.

— Куда едем? – спрашивает Ника, опускаясь на переднее сиденье.

— Пристегнись. Здесь дороги убитые.

— Готово! И всё же? Куда мы едем? Это безопасно?

— Думаешь, я стал бы рисковать твоей жизнью?

— Нет, — отвечает она, немного подумав. — Ты меня опекаешь похлеще, чем родители.

Тема щекотливая, поэтому между нами возникает длительная пауза. Я делаю вид, что увлечён дорогой, а Ника то и дело переключает радиостанции, пока не находит понравившуюся песню.

Чуть позже я рассказываю ей о том, что мы едем в приют для бездомных животных. Он небольшой — насчитывает примерно двадцать собак и столько же кошек. Основан нашим сторожем и его женой. Очень часто хозяева дач заводят на лето питомцев, прикармливают их, а потом, с завершением сезона, возвращаются в город, позабыв о несчастных животных. Некоторые не удосуживаются даже с цепи снять. Собаки голодают, воют, пока их не забирает к себе Иван Петрович. Они с женой живут бедно, но животные у них всегда ухожены и накормлены. Часто кто-то из сердобольных дачников привозит им корм и помогает финансово.

— Боже, какие котики! — пищит от восторга Ника, когда мы открываем калитку и проходим на территорию дома.

— О, Глеб! Рад видеть, — пожимает мою руку Иван Петрович. — Ты бы позвонил заранее, сказал, что приедешь, я бы баньку натопил.

— Мы ненадолго, Петрович. Я корм привёз. Закупил ещё неделю назад, всё таскал в багажнике, но вырваться на дачу только сейчас смог.

Я разгружаю двадцатикилограммовые мешки, пока Ника фотографирует животных и поочередно их гладит. Она быстро находит общий язык с женой Ивана Петровича и о чём-то оживлённо с ней разговаривает. Я слышу только обрывки фраз.

— Я всегда мечтала завести кошечку… — делится Ника с женой сторожа. — Помню, во втором классе возвращалась из школы и встретила маленькую такую, серую, пушистую… Принесла домой, но мама тут же её вышвырнула. Они с отцом даже хомяка не разрешали мне заводить.

— Переедешь в собственное жилье и заведёшь!

— Мама мне точно такую же фразу сказала, — смеётся Ника. — Но я обязательно так и поступлю. Приеду к вам и выберу себе какую-нибудь Мурку.

Выходные пролетают молниеносно. Всё воскресенье мы валяемся в постели, смотрим фильмы и гуляем по пустынным заснеженным улицам. Ника повсюду таскает с собой фотоаппарат и делает кадры. Говорит, что рядом со мной у неё появляется творческое вдохновение.