Чтение онлайн

Закрытая за ним дверь становится аварийным сигналом для моего мозга. Притворяться больше не имеет смысла.

Я медленно сползаю по стене, пытаюсь сделать вдох и заплакать, чтобы стало легче, но из груди вырывается лишь странный звук, похожий на скулёж. Всё кончено. Между нами всё кончено. Всхлип, ещё один, острая боль пронизывает тело, и слёзы начинают градом катиться по моим щекам.

Эсэмэска от Глеба приходит поздней ночью. Прилетел, едет отсыпаться домой. В конце сообщения он желает мне доброй ночи, и на этом всё. Никаких обещаний, ничего того, за что можно было бы зацепиться и продолжить такой нужный диалог. Сердце сжимается до размера монеты, а затем начинает болезненно ныть.

Я не отвечаю Воронцову. Просто не знаю, стоит ли. Пожелав ему спокойной ночи в ответ, я буду сходить с ума и ждать, что он напишет ещё. Буду цепляться за последнюю соломинку, убиваться и изводить себя. Хватит. Нельзя.

Я прячу телефон под подушку, чтобы на глаза мне не попадался, и пытаюсь уснуть. В голове бардак, все мои мысли разбрелись в разные стороны. Хочется провалиться в сон, чтобы перестать думать, анализировать и представлять, но это кажется почти невыполнимой задачей.

Я сама. Сама его попросила. Влюбилась тоже сама. С головой утонула в его синих глазах, улыбке, голосе, запахе… Вот только я ни о чём не жалею, пусть даже мне придётся собирать себя по кусочкам несколько десятков лет.

Проворочавшись несколько часов подряд, у меня всё же получается уснуть. Сон поверхностный и чуткий — я вздрагиваю от каждого шороха и звука. Проснувшись чуть раньше будильника, иду в ванную комнату и безразлично смотрю на себя в зеркало: веки припухли, на губах следы запёкшейся крови. Я вчера их сильно искусала, когда прощалась с Глебом. Становится почему-то неважно, как именно я выгляжу. Да и сил, чтобы принять душ и привести себя в порядок, почти нет, поэтому я собираю свои вещи, закрываю дверь на замок и, вызвав такси, еду к дому, где живёт сестра Глеба.

Она удивляется, когда видит меня на пороге: округлое лицо вытягивается, брови ползут вверх. Света приглашает войти в квартиру и выпить чай или кофе, но я вежливо отказываюсь и вкладываю в её ладонь связку ключей от квартиры Воронцова. Если рвать отношения, то делать это решительно. Я усмехаюсь, пряча от Светы своё душевное состояние, прошу передать Алиске от меня привет и быстро сбегаю по ступеням на улицу.

Я думала, что мне будет легко занять себя, чтобы отвлечься. Дома родители, жаждущие пообщаться, а ещё у меня есть бабуля, лучшая подруга, учёба и съёмки. В папке накопилось много заказов, которые нужно обработать и отправить клиентам. Но как только я открываю фото или сажусь за учебники, пытаясь выучить чёртовы стройматериалы, становится очевидным, что забыться не так легко, как мне казалось.

Днём терпимо. Особенно тяжело вечером.

Я выхожу из комнаты и хочу предложить родителям поужинать вместе. Я могла бы приготовить пасту и какой-нибудь десерт — за три недели успела многому научиться… Могу чизкейк, могу панакоту, да хоть сырники! Неважно. Главное, чтобы не в одиночестве. Так мне сложнее переживать разрыв. Наедине с собой я расклеиваюсь, гипнотизирую телефон и не могу ни на чём сосредоточиться. Мне жизненно необходимы общение и люди, чтобы в их присутствии я была вынуждена держать лицо.

Отец в гардеробной, мать подкрашивает губы в прихожей у зеркала.

— Вы куда-то уходите? Я думала, мы поужинаем вместе.

— Когда я тебе писала и звонила, ты игнорировала свою семью, — фыркает мама. — Мы к Долматовым собираемся. Хочешь с нами?

Вспомнив мамину визгливую подружку и её мужа, я тут же отказываюсь. Лучше Янке позвоню. Попрошу купить вина, вдоволь поплачусь на её плече, хотя слёз, кажется, уже не осталось. Прошло два дня с тех пор, как Глеб улетел. Первое время я жила на автопилоте: ходила на занятия, ездила на съёмки, но как только наступили выходные, стало в разы тяжелее. Возможно, пройдёт неделя или две, и я перестану маяться?

— Нет, спасибо, я откажусь. Хорошо вам отдохнуть.

Чуть позже меня ждёт очередное разочарование. Янка занята: она на свидании с обалденным парнем и домой вернётся нескоро. Возможно, под утро.

В угнетённом состоянии я бреду к себе в комнату, загружаю ноутбук, открываю фотошоп и принимаюсь за работу. Моё настроение скрашивают весёлая музыка и неожиданный прилив вдохновения. Фотки выходят обалденными! Я сама собой горжусь, хотя глаза болят от перенапряжения.

Несмотря на обещанные сроки (а это не меньше двух недель со дня съёмок), я отправляю готовый заказ клиентке и жду ответной реакции. Она читает сообщение, наверняка просматривает фото, но ничего не отвечает. Проходит час или два, и тогда я набираю её номер. Длинные гудки сменяются недовольным женским голосом:

— Слушаю.

— Здравствуйте, Катя, это Вероника. Мы с вами встречались в понедельник на фотосессии.

— Да, я помню.

— Я отправила готовый заказ в личные сообщения. Получилось даже раньше оговорённого срока, — я издаю короткий смешок, чтобы скрыть нервозность.

— Да, я посмотрела фотографии. Что вы хотите?

— Эм… вы внесли только предоплату: двадцать процентов от общей суммы.

— Простите, у меня нет денег.

— Я могу подождать до конца недели.

— М-м, мне не понравились ваши фотографии. Они… безвкусные, поэтому всю сумму я оплачивать не буду. Всего доброго.

Я набираю её номер ещё раз, но абонент занят, а затем находится вне зоны действия сети. Открыв нашу переписку, хочу написать сообщение, что фотографии я обработала в своей привычной манере. Примеры есть в моём Инстаграме, ведь она нашла меня именно там, но потом я вижу, что Катя внесла меня в чёрный список.

И в этот момент меня прорывает. Я закрываю ладонями лицо, захлёбываюсь слезами, кричу и дрожу от переполняющих меня эмоций. Ей не понравились мои фото. Они ужасны. Безвкусны. Недостойны оплаты.

А ещё он… Глеб мне так ни разу и не перезвонил. Не должен был, знаю. Не обещал, но, чёрт возьми… я так ждала. Боже, как я ждала его звонка или сообщения. Неужели ему настолько на меня наплевать?

Я тянусь рукой к мобильному телефону, снимаю блокировку и дрожащими от волнения пальцами пишу сообщение Глебу.

«Мне без тебя плохо…»

Тут же стираю. Чушь. Банальная девичья чушь.

«Ненавижу тебя...»

«У меня не получается, Глеб. Не получается тебя забыть, но я пытаюсь…»

Опять стираю и борюсь с желанием просто набрать знакомый номер. Мне бы только голос его услышать, только бы поговорить минуту или две. Мне бы хватило. Хотя кому я вру? Мне было бы мало. Мне всегда его мало. Чтобы лишний раз не мучать себя, я выключаю телефон и прячу его на дно сумки.

— Родители на все выходные укатили в горы. Вот думаю, пригласить Виталика в гости или рано?

— У вас какое по счёту свидание?