Нам нельзя!
Шрифт:
— Ты будешь очень красивой невестой! Самой красивой! — выдыхает в мою макушку, волосы на загривке встают дыбом.
— Самой красивой? — ехидно кривлю губы в улыбке, — а как же ваша невеста? Не должны ли Вы, Виктор Александрович, считать только ее самой красивой женщиной?
Мужчину как обдаёт огнём, он резко отстраняется, лицо искажается в разгневанно-страдальческой гримасе.
— Ну что вы, Виктор Александрович, заканчивайте то, что начали! — уже сама делаю решительный шаг в его сторону, — или Вы привыкли бросать все на начальном этапе? Входит в привычку какую-то! Или это со мной только так?
— Екатерина, я не понимаю, о чем вы!
— Серьезно? — раздраженно поджимаю губы, — что за глупые игры? Взрослый мужчина, а ведёте себя, как молодой мальчишка!
— Я, — не даю ему вставить и слово, приближаюсь вплотную, веду ладонями по напряжённой груди, приподнимаюсь вверх, вглядываюсь в глаза, — кто-то может зайти!
— Чшшш… — провожу большим пальцам по контуру его губ, — никто же не зайдёт!
Сам хотел поиграть! Получай фашист гранату!
Виктор напрягается ещё больше, пытается отступить, но плотно запертая дверь выступает в качестве непреодолимого препятствия, лишающегося всякого шанса на отступление. Его глаза бегают из стороны в сторону, кадык дергается вверх — вниз.
— Ну что же Вы, Виктор Александрович, не переживайте так! Я всего-то…, — тянусь вперёд, хочу наконец-то коснуться его манящих, пухлых губ, прикрываю глаза и провожу кончиком языка по нижней губе мужчины, — Ты же сам этого хочешь!
Сама будто мурлычу, как довольная кошка трусь о напряжённое тело своего хозяина, носом веду по щетинистой щеке, очень медленно чтоб насладиться каждой выпавшей минутой сладострастного мучения. А после срываюсь окончательно, завожу руки за шею Виктора, скрепляю пальцы в замок, подаюсь вперёд и накрываю его губы своими в жарком пробуждающем поцелуе. Громов все такой же напряженный, не отвечает на ласку, но самообладание растворяется окончательно, стоит только углубить поцелуй, кончиком своего языка коснуться его. И все полетело куда-то в преисподнюю. Виктор будто изголодавшийся зверь сгребает в охапку, подхватывает на руки, впечатывает в бетонную стену, неистово поглощает меня, будто пытается высосать всю жизненную энергию. Остервенело исследует тело руками, а губами творит вообще что-то невообразимое, покрывает мучительными поцелуями открытые участки кожи, целует так, как в ту самую ночь. Бесстыдно, порочно и жарко. Без малейшей возможности для высвобождения.
Мы сошли с ума, просто окунулись в греховный потусторонний мир, сами загоняем друг друга в темную бездну. В любой момент может кто-то войти и застукать нас! И это будет сенсация века! Искромётные заголовки будут пестреть яркими заголовками и афишами. «Отец увёл невесту у родного сына», «Бесстыдная девица решила поиметь сразу же двоих Громовых!»
Прекрасно понимаю, что Нам. Нельзя! Все может закончиться плачевно для обоих, но не решаюсь, просто не могу оторваться от таких необходимых, желанных и требовательных губ, оттолкнуть от себя обезумевшего мужчину и привести его в чувства, образумить!
Глава 20
Поцелуи становятся с каждой минутой настойчивее, губы припухают и покалывают от требовательного натиска. От непривычки! Все настолько крыше сносно и забвенно! Плавлюсь в крепких объятиях, мы просто сливаемся воедино. Забываем обо всем вокруг!
Виктор настойчиво ведёт ладонями по идеальным изгибам, трогает, касается так распаляющее. Все тело превращается в оголенный нерв. Низ живота обдаёт уничтожающим, никого не щадящим огнём. От настойчивых прикосновений ощущаю, что не просто увлажняюсь, а по-настоящему теку, в прямом смысле этого слова, как неиссякаемый Ниагарский водопад. Трусики промокли насквозь, нестерпимый внутренний зуд начинает раздражать. Хочется большего, чтоб Громов — старший коснулся меня в области бушующего источника желания. Прерывисто дышу, опаляю горячим, сбивчивым дыханием мужскую шею, льну к ней губами, покрываю мучительно- медленными поцелуями. Трусь о стальное тело, ощущаю как увесистый бугорок в штанах становится тверже. Больше не могу и не хочу идти против себя, забываю обо всем, меня поглощает необузданная, неизвестная мне ранее страсть.
Просто горю, воспламеняюсь. Умираю в жарких, уничтожающих муках! Внутренний зверь истошно кричит, разрывает изнутри, вопит о скорейшем высвобождении. Виктор будто чувствует мою внутреннюю борьбу, мои терзания. Отстраняется, ставит на твёрдую поверхность ногами, резко разворачивает к себе спиной и совсем не тратит время на развязывание тугих лент и расстёгивание маленьких, выстроенных в прямой ряд жемчужных бусин. Рвёт с виду прочный корсет, от жестких, усиленных попыток он трещит по швам, а пуговицы отлетают в разные стороны звонко падая на керамический пол примерочной.
Подмечаю в очередной раз, какой же Виктор — сильный Мужчина!
В завершении Громов — старший быстро сдергивает уже расхлябанные ленты и высвобождает меня из остатков платья, оставляя стоять перед ним в одном кружевном нижнем белье.
— Мое платье, — раздосадовано хриплю я.
— Не хочу больше видеть его на тебе….
Не даю ему договорить, разворачиваюсь, переступаю через груду шифона, который объёмной гурьбой устилается около моих ног. Вновь льну к мужчине сама, тянусь за новой порцией сладострастных ласк и поцелуев. Но у Виктора свои планы на меня. Рывком разворачивает спиной к своей груди, руками ощупывает упругие ягодицы: то сжимает их, то ласково поглаживает. Упираюсь ладонями в стену, прижимаюсь лицом к прохладной поверхности и выгибаюсь в спине, выставляю попку вперёд, подставляя ее для новых, требовательных прикосновений. Громов — старший ещё раз настойчиво сжимает мягкие нижние полушария, с силой сдавливая их, оставляет красные отметены на бархатной коже. Медленно скользит по внутренней стороне бёдра, нежно и аккуратно распаляет разгоряченную кожу своими невероятно горячими фалангами пальцев, с каждым новым движением подбирается все ближе к эпицентру уже нестерпимого мной желания.
Накрывает лобок рукой, поддевает край чёрных, кружевных трусиков, забирается под резинку и проходится пальцами по припухшим, запредельно мокрым складочкам. Обводит выпирающий бугорок, чуть надавливает на него. Вырывает из моего горла тихий несдерживаемый полу-стон, заставляет прогнуться в спине сильнее, упереться попкой в окаменевший внушительных размеров вздымающийся член.
— Ахуенная девочка, — хриплым возбужденным голосом шепчет Виктор.
Мужчина совершает настойчивые, поступательные движения, моя киска изливается соками. Мужские пальцы со смачным звуком врываются между припухших, розовых губок, постепенно протискиваясь внутрь узкого сжимающегося лона. Сама подмахиваю в такт его движениям, опускаюсь на длинные пальцы, желаю получить долгожданную, такую необходимую разрядку. Трусь попкой о член мужчины, запрокидываю голову вверх и кладу ее на его плечо, истошно стону. Совсем потерялась в своих ощущениях. Забылась, растворилась в сладостной неге. Взор затуманен, ничего не вижу и не слышу. Наслаждаюсь мгновением. Вероятнее всего все это мне снится, это просто нереально.
Звериный рык врывается в мое сознание.
Ощущаю как ноги дрожат, а жар внутри стремительно распаляется, не могу больше сдерживаться, это сильнее меня! Невероятная волна сумасшедшего оргазма накрывает с головой, Виктор прикрывает своей свободной ладонью мои искусанные губы, пытается заглушить рвущийся наружу крик, в порыве необузданной страсти прикусываю мягкую кожу внутренней стороны ладони.
Бурно кончаю, сводя ноги вместе, создавая ещё большее давление массивной ладони на лобок.
— Да, сладкая моя, да вот так я просто дурею от тебя….
Хрипло дышим, Виктор утыкается в мой затылок, вдыхает аромат волос. Частое дыхание ерошит, разгоняет их в разные стороны. Мгновенное озарение всплывает в голове. Понимаю, что уже во второй раз получаю удовольствие, а Громов остаётся неудовлетворенным. Судорожно сглатываю и решаюсь на дальнейшие действия.
— Вить, — впервые позволяю назвать его сокращённым именем, ощущаю, как вздрагивает стальное тело, — я хочу, чтоб и ты кончил!
— Кать, не думай об этом! — он пытается отстраниться от меня, — этого не будет! Я не имею право на твою честь, тем более в таких условиях! Не тут!
— Витььь, — тяну я хватаю его за руки и смотрю в потемневшие и без тех чёрных глаз, — я хочу, чтоб Ты тоже кончил! Смотрю решительно, не отвожу и не прячу взгляд. Нечего стыдиться, не после того, что между нами происходило, твёрдо выдерживаю суровый взгляд.
— Уверена? — утвердительно киваю в знак согласия, — хорошо! Тогда я знаю один способ!