Чтение онлайн

И вновь Влад выждал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Наверное, потому, что я необыкновенный дебил.

Глава 10

Больше всего Нику хотелось, конечно, удрать хоть на несколько дней в Питер к родителям. Обнять мать, присесть рядом с ней на старый, видавший виды диван, который никак не могли решиться ни выбросить, ни спрятать на даче. Устроить удобно голову у матери на коленях и, закрыв глаза, отдаться во власть умиротворению, что проникает в душу с каждым поглаживанием тёплой маминой руки по золотистым сыновним волосам.

Но мужчина понимал, что сейчас отнюдь не время для того, чтобы прятаться в маминой ласке, убегая от вороха дел и проблем, нетерпеливо ждущих его внимания. И он ограничился обычным телефонным звонком, оставив желанный визит как самое крайнее средство на тот нежелательный случай, если поймёт, что без вечной и нежной материнской любви и без строгой немногословной отцовской поддержки он не сможет идти вперёд.

В квартире его было убрано — об этом позаботилась Света ещё тогда, когда работала в их команде. Но холодильник Ник всё же поменял в первый же день.

Однако теперь, после возвращения с края земли, он не чувствовал себя уютно в этой холостяцкой берлоге — всё казалась она пустою, неприветливой, неродной. И молодой человек был даже рад, что так мало у него есть свободного времени, которое он вынужден здесь проводить. По факту он просто приходил ночевать — часто глубоко за полночь, и валился при этом с ног от усталости, — где уж тут долго хандрить, если организм засыпал ещё до того, как находил удобную позу на широкой богатой кровати.

По приезду Влад практически не дал Нику времени отдохнуть, прийти в себя. Посвятив лишь один день своему здоровью — посетив своего врача, затем ещё парочку его коллег и убедившись в том, что два ребра имеют значительного размера трещины, Владислав смиренно выслушал всё, что ему необходимо в связи с этим делать и, взяв длинный список необходимых ему для поправки таблеток, с головой окунулся в любимую работу.

Так и неслись дни и сутки, в которых было слишком мало часов, чтобы всё успеть: бесконечные, ежедневные съемки, записи, салоны и ежевечерние выступления в московских клубах, на частных вечеринках, чтоб подсобрать на дорогу на Евровидение и потихоньку начать возвращать общие с Владом долги.

О каком-нибудь громком турне сейчас не могло идти и речи. Во-первых, его не готовили, не анонсировали, разумно рассудив ещё раньше, что в преддверии такого ответственного конкурса негоже выматывать исполнителя многомесячными переездами и концертами. Во-вторых, частные вечеринки и закрытые клубы приносили тоже немалый доход, пока… Пока в-третьих, у них сейчас просто не было Светы, которая обычно этим всем и занималась, и теперь Влад носился по городу и договаривался про шоу, клипы, рекламу, встречи и прочий пиар самостоятельно, иногда поручая то, что уже не успевал сделать сам, второму помощнику, опекающемуся дуэтом девчонок.

В вихре этой беготни и суматохи, по сути, разрешив себе всего несколько первых дней избегать неминуемого, Ник, наконец, решился набрать номер Полины.

И вот он стоит в ожидании девушки, которой, кстати, в его отсутствие стукнуло восемнадцать, у входа в МГИМО и не может поверить, что он — Ник Заревский — собирается сделать ей предложение. Да, именно так. Не ждать, когда Кривой лапищами своих телохранителей отволочет его к алтарю, а прийти туда самостоятельно, ведя под руку ту, перед которой виноват не меньше, чем перед Ябне.

Он даже купил кольцо и сейчас нервно сжимал коробочку с ним в кармане куртки. Пусть всё будет красиво как в сказке хотя бы для одного человека.

Вдруг входные двери института распахнулись и изнутри, как сквозь прорвавшую плотину, хлынул поток, только не воды, а студентов. Среди них внимательный взгляд Ника выхватил и ту, что мечтала стать его женой.

Девушка подошла к Нику, остановилась. Молчит и смотрит дерзко, с вызовом, будто надеется скрыть за этой наигранной бравадой стыд от того, что понимает — он вовсе не по своей воле явился сюда. Ему не по своей воле придётся…

— Привет, — первым нарушил молчание и даже улыбнулся молодой человек. Он протянул руки и сам застегнул куртку Полины до самого горла, ведь настоящая весна со своим теплом доберётся до этих мест ещё не скоро. — Я заказал столик недалеко — приглашаю.

Девушка настороженно кивнула, соглашаясь, и вложила свою маленькую ладошку в тёплую и большую никову, когда тот протянул её со словами:

— Тогда пошли.

Выбранный Ником ресторан не напоминал тихое романтичное место, оказавшись в котором любая девушка мечтала бы получить кольцо. Но и самому герою было отнюдь не до романтики — ему бы не спасовать в самый ответственный момент.

Разделись, уселись, Ник сделал заказ, Полина пыталась убедить его, правда, что вовсе не голодна, но… мужчине было тяжело молчать, нужно было говорить хоть что-то и почему бы не попробовать убедить девчонку в том, что ему не всё равно, голодна она там или нет.

Потом он что-то бормотал про день рождения, который пропустил. Мол, не знал, не приглашали, занят был. Девушка, конечно, не поверила, отводила стыдливо взгляд в сторону, вертела в пальцах бокал с минеральной водой. Но вежливо кивала и даже коротко отвечала, поджимая губки.

И вдруг Ника словно окатило волной: ну вот сидит она перед тобой — такая скромная, милая, нежная. Совсем не похожа на гламурных стервозных дочек и сестёр сильных мира сего. Худенькая, бледненькая, будто совершенно её кожа не знакома с загаром, но не ты ли не так давно ласкал языком каждую голубую прожилку и венку, просвечивающую под её полупрозрачной кожей?

Светло-каштановые волосы Полины сейчас собраны в идеальную гульку — ни волосинки не выбивается из строгой причёски и это так контрастирует с дикими чёрными косами, но… Разве не ты лишь месяц назад распускал своими руками такой же точно пучок и зарывался носом в густые каштановые волны, убеждая наивную девочку, что их аромат сводит тебя с ума?

Свои зелёные с мелкой крошкой горяче-жёлтой осенней листвы глаза она сегодня боится часто и надолго задерживать на твоём лице, всё время поспешно отводит их в сторону, безмолвно продолжая настаивать на принятом ею решении. А, ведь, в самый разгар зимы ты пленился ими, пусть был этот плен мимолётным и несерьёзным, и, пытаясь проникнуть через эти колодцы в глубины никогда не любившего юного сердца, ты хладнокровно и старательно подбирал самые трогательные и искушающие слова и шептал их, и убеждал…

Нику, наверное, должно было бы сердиться на Полину за то, что пришлось оставить лишь в своей памяти образ желанной северной ведьмы, и месяцем ранее он наверняка бы испытывал гамму агрессивных эмоций к девушке, сидящей теперь напротив, но сейчас она не казалась ему виновной ни в чём.

Это он был перед нею виноват, потому что, потакая своим низменным желаниям, забрал невинность тогда ещё несовершеннолетней девушки, не задумываясь о том, какие чувства она к нему испытывает, к чему вообще может его поступок привести. И если она беременна, как утверждает Влад, Ник просто обязан принять на себя ответственность и за неё, и за их будущего ребёнка.