Чтение онлайн

– Прекратите! Хватит же!

И вдруг моя рука выскользнул из его цепких пальцев и меня затащили на яркий свет, будто крысу на лабораторный стол. На долю секунды я увидела его расширившиеся глаза, после чего он исчез в потоке незнакомых лиц. Он пропал. И я больше его не видела.

Снова зазвучал металлический скрежет и за нами с грохотом захлопнулись серые двери. Человек пятнадцать осталось закрытыми в маленькой коробке лифта, сдавленные стенами с четырёх сторон. И, сотрясаясь, эта коробка поехала вниз. А я, как лампа, которую внезапно выключили, погасла и встала без движения. В груди образовалась пустота. Теперь я одна… Совершенно одна.

Дальше всё было очень смутно. Всё так быстро происходило, картинки сменялись одна за одной. Когда лифт остановился, и двери открылись, нас тут же выгнали из него, и он снова уехал наверх. Я хотела было остается возле него, чтобы дождаться того парня… Я даже не знаю, как его зовут… Но военные никому не позволяли своевольничать. Мы были как скот в загоне. И нас гнали, гнали, гнали. Грозили оружием. Всем было страшно. Но всё же я вполсилы успевала разглядеть, где оказалась.

Это место по размерам было похоже на гигантский стадион. Дальние стены я едва видела. Высоко над головой, как неустанно следящие глаза, горели лампы дневного света. Было и ярко и мутно одновременно. Или это уже у меня в голове мутило. Нас стали продвигать вглубь подземного бункера. Когда мы отошли примерно метров на пятьдесят от лифта, кто-то из солдат приказал нам разойтись и найти себе место. Какое место? Но никто ничего не объяснил. И потоптавшись, будто беспризорница, я медленно зашагала вперёд.

Зрелище вселяло ужас. Много, очень много людей было внутри этого бункера. Они ходили, как загнанные псы, сидели на полу, закрутившись в одеяла, лежали. Кругом стояли какие-то ящики. Я сообразила, что это еда и вещи для нас. Пока ящиков было достаточно, но людей было гораздо больше. И весь этот "стадион" заполнял гул и плачь.

Все понемногу приходили в себя и начинали понимать, что случилось. Нас выгнали из домов под взрывы и звуки выстрелов, и отвезли в подземные убежища. А это могло означать лишь одно – всё было очень плохо.

Я ещё раз оглянулась на лифт. Но перед собой я увидела трёх вооружённых мужчин, которые всем своим видом давали понять, что они никого туда не пропустят. Я подождала какое-то время, но лифт не приезжал. И надежда потихоньку угасала. Я была в замешательстве, внутри только тихий бездонный страх и пустота. Мне ничего не оставалось делать, кроме как уйти.

После бесцельных скитаний по лабиринтам бункера, глядя на сотни напуганных людей, я остановилась у большого чёрного контейнера. Возле него лежал старый матрас. И тут я поняла, что сил у меня больше нет. Я больше не выдержу этого кошмара. Я не знаю, что мне делать. У меня ничего нет. Никого нет. Я почувствовала себя бездомной бродяжкой. Брошенной, никому не нужной сиротой. Я одна…

Я одна!

Сделав пару шагов, я споткнулась. Ноги меня уже не держали. И согнувшись, я поползла к матрасу. Хватит. Я так больше не могу. Кое-как забравшись на найденную "кровать", я свернулась на ней калачиком, поджала колени и закрыла глаза. Холодно, страшно, одиноко.

Пусть всё это окажется сном…

Глава 2. 9 часов скитаний

Я проснулась от громкого топота бегущих ног, в паре метрах от меня. Резко вскочив, я села на кровати. И только через несколько минут поняла, что это вовсе не кровать, а старый матрас на бетонном полу. Нет… Я потёрла глаза спросонья и осмотрелась. Серые унылые стены, груда ящиков, белые лампы высоко над головой. Растерянные, напуганные люди. Ничего не изменилось. Я с ужасом осознала, что по-прежнему в бункере, а всё что случилось вчера – не кошмарный сон. Это чёртова реальность…

Какие-то люди пробегали мимо меня. Они видимо торопились. Но куда тут можно было торопиться? Может быть, открыли выход и нам, наконец, можно выбраться наверх? Домой! Эта мысль слегка взбодрила меня. Я встала, поплотнее закутавшись в куртку, здесь было прохладно. Наверное, потому, что кругом сплошной бетон и, судя по всему, никто не занимается комфортом гражданских людей, запертых в этой непроницаемой мышеловке. Поэтому лучше убраться отсюда как можно скорее. Но выйдя из своего укромного уголка, и сделав пару шагов, я поняла, что очень ошиблась.

Оказывается, люди толпились возле большого контейнера в центре площади, если можно так назвать. Почему-то этот контейнер привлекал слишком много внимания. Все вились возле него прямо как пчёлы у мёда. Кто-то снова пробежал мимо меня, едва задев меня плечом. На этот раз я поспешила остановить человека:

– Что там происходит? – спросила я у женщины, обернувшейся ко мне.

– Еда! Это единственный ящик с едой, – с напором шепнула она и быстро умчалась прочь.

Еда? Так вот в чём дело. И тут же у меня предательски заурчал живот. Да, неплохо было бы поесть. Но я смотрела на огромное столпотворение возле этой мозоли всеобщего внимания, и мне вдруг захотелось плакать… Там было столько людей, и все тянулись, пробивались к еде, так что добиться завтрака таким образом мог только сильнейший.

Я долго топталась на месте, жалась у стопки ящиков, где меня было почти не видно. Я очень хотела есть, но мне было страшно. Проще простого было представить, насколько может быть жадным и разъярённым человек в борьбе за последний кусок хлеба. Они с пылом хватали всё, что могли унести, ведь в контейнере было совсем немного. Тогда я поняла, что мне туда и соваться не следует.

А что мне следует? Голодать? Другие пускай едят, а я должна молча сидеть и смотреть? Мне надо было что-то придумать…

Я встала, развернулась и пошла в другую сторону. Надо подумать. Судя по тому, что произошло вчера, и что за нами никто не следит, не помогает нам, то дело плохо. Военные ушли, и кто знает, вернуться ли они вообще. А если не вернутся, тогда новые запасы еды и вещей вряд ли появятся сами собой. И еда, как я уже поняла, недоступна. Но есть одна деталь, которую, судя по всему, мало кто заметил: пока все увлечены едой, другие места остались открытыми…

Именно, я могу обыскать остальные ящики и, возможно, найти что-нибудь полезное. Я ушла глубже в убежище, выискивая места, где поменьше людей. И начала обыскивать оставленные военными ящики и коробки. Я не знаю, почему я так быстро пришла в себя. Наверное, как раз наоборот, потому что не пришла. Я знала, что медленно разваливаюсь на части, и мозг мой скоро закипит. Но заняв себя чем-то конструктивным, я могу хоть на немного оттянуть этот момент. Да, мне просто нельзя останавливаться, нужно что-то делать, хоть что-нибудь… Только не начинать думать обо всём этом.

Особо полезного я ничего не нашла. Из гор барахла, значение которого я даже до конца не понимала, мне пригодились только плед и маленькая подушка. Зато я узнала, что та женщина была не совсем права. Контейнер, что приковал внимание всех людей – не единственная еда в бункере. Остальные ящики были фактически до отказа набиты консервными банками. Но в основном на этикетках было написано "фасоль" или "тушёнка". Проще говоря, есть это было невозможно. Поэтому все и боролись за свежую еду. Я думаю, что меня от этих консервов вывернуло бы наизнанку, вместо того, чтобы утолить голод. Так что лучше оставить банки на месте.