Чтение онлайн

Странная привычка была у Саши: каждый день смотреть новости по "ящику". Тогда я впервые поняла, что такое "человек ХХ века". Новости каждый день, споры о политике, песни под гитару, Окуджава, Галич -- кто их помнит теперь? Эх, Саша, Саша...

Я не верила, посмеивалась над сказками об исчезниках и кентаврах. А "Паникер", то есть Саша, верил. Я поражалась: интеллигент, физик, диссидент, слушавший на митингах самого Сахарова... Верил! Верил -- и даже пытался объяснить, что дело не в названии, и даже не в том, что фиксирует фотопленка...

Через несколько лет все вроде бы стало на свои места. Объект жил, начали ходить поезда, в городе пустили метро. И только немногие знали, что -- началось.

Вначале стала пропадать энергия -- в огромных количествах и совершенно бесследно. Потом -- газ. Затем -- сверхъестественные аферы с авизо и банковскими счетами. Дальше -- неуловимые "железнодорожники", быстро подмявшие под себя даже легендарных "тамбовцев" и "воркутинцев". Говорят, все началось с поездов: "воркутинцы", промышлявшие грабежом составов, стали пропадать один за другим при невыясненных обстоятельствах, когда пытались "накрыть" поезда, идущие на Объект или местного формирования. Корейчик, "воркутинский" пахан, приехал в город во главе своих самых лучших киллеров -- и погиб сам, на квартире местной любовницы, утонув в ванне. С тех пор и пошло -- "железнодорожники".

Но это были еще цветочки.

Год назад очумевшие от ужаса наследники Билла Гейтса установили, что уже не первый месяц их "ноу-хау" вовсю продаются на "черных" биржах Южной Азии. Вслед за "Майкрософтом" завыли директора "Дженерал Электрик", затем слитным хором -- еще два десятка компаний.

А потом пошли лопаться банки -- один за другим. Спасались лишь те, кто успевал уплатить "дань", откупившись от "продавцов секретов". Собственно, секретов больше не осталось. Не помогали ни хитроумные пароли, менявшиеся ежедневно, ни всесильное ФБР вкупе с Интерполом. След взяли -- и взяли быстро, но след, как в свое время верно заметил Марк Твен, не вздернешь на виселицу.

Один из швейцарских банков тряхнул стариной, переведя документацию на бумагу. Дыроколы и скоросшиватели помогли -- ровно на неделю.

Журналисты сходили с ума, толстые дядьки из МВД надували щеки, но кто-то самый ушлый -- не Девятый ли?!
– - уже знал, в какую сторону смотреть.

Правда, смотреть -- не значит видеть. Главной моей добычей стал слушок о том, будто среди "железнодорожников" завелся ясновидящий, пронзающий взглядом стальные стенки сейфов и считывающий пароли на лету. Слушок я передала своим боссам, после чего можно было смело расписываться в агентурном бессилии.

О пропаже энергии (тогда все это только-только начиналась) мы говорили с Сашей в последний вечер. Не по моей инициативе -- начальство само велело расспросить "Паникера". Саша увлекся, начал что-то объяснять по поводу изменения (или искривления, не помню уже) реальности. Диктофон, спрятанный в кармане халата, неслышно крутился, я улыбалась...

...Саша, Саша! Неужели мне мучаться до конца дней? И смогу ли я доказать Там, куда доведется когда-нибудь попасть, что не я виновата в твоей крови? Мне позвонили, я схватила ключи от машины... Поздно!

...Кровь, залившая рубашку, новую рубашку, только что из прачечной, с наскоро пришитой пуговицей у левого запястья. В то утро он торопился и пришил пуговицу сам -- не хотел меня будить...

6

Надо было заснуть. Сегодня я слишком быстро раскисла. Наверное, следовало испробовать привычную методику: лечь, закрыть глаза и пройтись по цепочке. Что плохо, отчего -- и почему все это не так и страшно. Не страшно, что полгода от нее нет писем, не страшно, что позавчера была годовщина смерти Саши, и что если я не выполню "настоятельную просьбу" своих невидимых боссов, мне скорее всего никогда больше не увидеть мяч, катящийся по берегу моря...

Впрочем, если первое и второе изменить нельзя, то в части третьего -все в моих руках. Девятый прав: с трудным приказом, как малознакомым мужиком -- следует переспать, и все станет ясно. Конечно, Девятый выразился не столь прямо. Но он прав, утро вечера... Если Девятому за семьдесят, если он много лет работает там же, где и я, знает ли он, кто и почему приказал убрать "Паникера"? А может, он не просто знает? Может, он сам...

...Нет, нет, все! Хватит! Утро вечера все-таки мудренее. Скорее заснуть, а там...

Звонок. В дверь -- долгий, наглый. Рука тут же возжаждала пистолетную рукоять, и я с трудом заставила себя забыть о спящем в ящике стола браунинге. Да, нервы -- ни к черту!

На часах -- ровно полночь...

Хорошо новый день начинается!

ВТОРНИК, СЕМНАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ

Гей-визит к Казаку Мамаю * Вован Холмс и доктор Эрка *

Кольца и браслеты, юбки и кастеты * Кентавромахия *

Сержант Петров помогает следствию

1

Философский вопрос -- одеваться или спрашивать "кто там?" -- я решала недолго. Лучше спросить. Вдруг это соседи, у которых тоже лопнул стояк? Ну, а если нет, стрелять можно и в ночной рубашке -- предварительно сходив в кабинет за браунингом.

– - Кто?

Кажется, ледяного голоса не получилось. Каменного -- тоже. Впрочем, у меня и не должно быть такого голоса. Бедную женщину тревожат в полночь-заполночь...

– - Я...

Оставалось только моргнуть и прижаться к стене -- если этот "я" все-таки начнет стрелять. Как бишь на такое принято отвечать? "Я? Да ты гонишь!"

– - Госпожа старший следователь! Это я, следователь Изюмский.

Для того, чтобы объяснить ночное появление дуба на моей лестничной площадке, требовалась не моя голова, а по меньшей мере главный пентагоновский компьютер.

– - Что случилось, Изюмский?

– - Н-ничего...

Я так поразилась, что открыла дверь.

На дубе оказался зимний наряд в виде куртки "чукотка" и бобровой шапки. Рожа, к сожалению, осталась незачехленной.

Следовало вопросить "какого..." и так далее, но я ограничилась взглядом. Говорят, он у меня иногда бывает достаточно выразительным.

– - Я... Докладаю, то есть докладоваю, госпожа старший следователь! Вычислили жмурика!

– - Какого жмурика?
– - обалдело переспросила я, начиная догадываться.

– - Стало быть, Трищенко он. Пидор, который. То есть лицо нетрадиционной...

– - Вы что, за этим и заявились?
– - безнадежно поинтересовалась я.

Сил злиться не оставалось.

– - Ну! Я ведь не знал, что вы так рано...

Тут я ощутила на теле нечто, почти материальное, и запоздало сообразила: на рубашку следовало все-таки накинуть халат! Не то чтобы дуб пялился, но и глаз, мерзавец, не прятал.

– - Нечего меня рассматривать!
– - заявила я без особой злости.
– - Я вам, Изюмский, в бабушки гожусь!