Чтение онлайн

Столь вольная перетасовка авторами «Проекта» наместнических титулов, чья градация в местнический период имела строго местническое соотношение, еще раз доказывает связь документа с отменой местничества. Составители «Проекта» ориентировались на послеместническое устройство, когда уходили в прошлое представления о прежней почетности титулов. Теперь титулы теряли роль дополнительного показателя местнического статуса служилого человека.

«Проект» разделил все титулы на три категории: боярские, окольнические, дворянские. Среди боярских наместнических титулов числилось 20 (от Владимирского до Суздальского; среди окольнических титулов – также 20 (от Вологодского до Бельского); среди дворянских титулов – еще 20 (от Шацкого до Рословского).

Это соотношение титулов «Проекта» не соответствует соотношению титулов, которые присваивались боярам, окольничим и дворянам в дипломатической практике. Как указывалось ранее, в период до 1682 г. бояре могли наделяться 29 титулами, соответствующими их достоинству, а еще два титула они делили с окольничими. Дворяне, в том числе и думные, в дипломатической практике традиционно получали титулы не выше Ряжского и до Медынского (включительно), что составляло 16 позиций. В редких случаях, связанных с практикой повышения титула по должности, думные дворяне могли подниматься до наместников Шацкого и Муромского, но это было исключение. Таким образом, «Проект» нарушал сложившееся титульно-чиновное соответствие. Число боярских наместничеств было сокращено в полтора раза, в то время как число окольнических и дворянских наместничеств, напротив, увеличилось.

Чем было обосновано новое соотношение, на какие показатели ориентировались авторы «Проекта» при его определении? Исходя из анализа дошедшего до нас варианта «Проекта», можно сделать следующие наблюдения и выводы.

Количество бояр-наместников было ограничено «Проектом» в силу того, что имевшийся боярский «штат» к концу 70-х – началу 80-х гг. XVII века был разделен авторами документа на тех, кто был обязан непосредственно заседать в Боярской думе, что соответствовало присвоению наместнического титула, и тех, кто, будучи боярином, исполнял другие поручения. К последним можно отнести доместика, дворового воеводу, воевод Северского, Владимирского, Новгородского, Казанского, Астраханского, Сибирского, Смоленского, Рязанского, Тамбовского разрядов, Белгородского полка, боярина на пехотой и боярина над конной ратью, боярина и дворецкого, боярина и оружейничего. Эти лица составляли 16 человек. Также боярами являлась часть судей-заседателей, обладавших первой степенью и подчиненных доместику. Всего судей было 12, но поскольку они комплектовались как из бояр, так и думных людей других чинов, то бояр среди них было не более половины – 6 человек. В общей сложности все бояре (наместники, воеводы, судьи) составляли 42 человека. Эта цифра не случайна. В Боярской думе конца 70-х гг. XVII века насчитывалось 97 человек, из которых было именно 42 боярина.

Двадцать наместнических титулов, отведенных думным дворянам, также практически совпадали с количеством дворян в Боярской думе. В конце 1670-х гг. их насчитывалось 19 человек [241] . Таким образом, можно сказать, что количественное соотношение боярских, окольнических и дворянских титулов в «Проекте» ориентировалось на реальный состав Боярской думы.

Согласно «Проекту» предполагалось изменить суть и практику присвоения наместнических титулов, из регулятора служебного положения при выполнении дипломатических поручений перевести наместнические титулы в фактор, регулирующий распределение ролей и статусов в рамках Боярской думы, связать титулы с важнейшим органом центральной власти.

Именно ориентация «Проекта» на думское устройство заставила авторов при переделке документа от первой ко второй редакции вставить фразы о месте того или иного боярина «для совету» в царских палатах. В этих палатах они должны были «сидеть» уже в соответствии с новыми степенями чести. Сами авторы документа достаточно спокойно отказывались от ряда изначальных предложений, что говорит о факте их первейшей заинтересованности в реформирования структур центральной власти.

Дополнительным доказательством того, что главное значение распределения степеней наместничеств во второй редакции выражалось в распределении старшинства в Боярской думе служат следующие факты. Во второй редакции не была определена территория наместничеств, не указан состав городов, подвластных тому или иному наместнику. В некоторых случаях даже не были названы центры наместничеств (Болгарского, в котором не оставалось «царственного» города, Югорского и Великопермского, где никогда не было таких городов).

Таким образом, дошедший до нас вариант проекта предполагал выделить 34 степени должностных лиц, составлявших новую верхушку служебной системы России. Наибольшее количество степеней было поделено между воеводами, возглавлявшими разряды по всем важнейшим направлениям, и наместниками, которым степень позволяла точно определять свое место в Боярской думе.

Работа в составе Боярской думы становилась главной обязанностью наместников. В случае осуществления «Проекта» в Боярской думе должна была сложиться четкая градация старшинства, которой ранее не было. Последнее составляло главное значение «Проекта».

Если учесть, что «Проект» предполагал серьезное реформирование структуры Боярской думы, встает вопрос о тенденциях, связанных с возможностью изменения роли этого государственного органа в системе центральной власти в целом. Рассмотрение «Проекта» позволяет также показать, каким образом представляли себе эти изменения лица, составившие ближайшее окружение царя Федора Алексеевича.

Могла ли реформированная Боярская дума приобрести большую, нежели ранее, роль в государстве и стать независимой от воли царя? Какой функционал она приобрела, если бы «Проект» был реализован?

Безусловно, позиции лиц, наделенных высшими степенями в рамках Боярской думы, должны были усилиться. Однако, вывод об усилении отдельных представителей Думы и самого этого органа в целом не тождественны друг другу. Для того чтобы соотнести их между собой, рассмотрим положение при дворе и в государственной политике тех, кто в большей степени выигрывал от реализации «Проекта».

Тот факт, что система наместничеств в Боярской думе возникала не как принципиально новое явление, а вырастала и трансформировалась из системы наместнических титулов, дает основание предположить, что при условии реализации «Проекта» на думские наместничества в первую очередь стали претендовать те, кто обладал на этот момент одноименными наместническими титулами. Ранее нами был приведен перечень высших десяти наместников конца царствования Федора Алексеевича. Ими являлись бояре Н.И. Одоевский, Ю.А. Долгорукий, М.А. Черкасский, Я. Н. Одоевский, Г.С. Куракин, П.В. Шереметев, М.Ю. Долгорукий, Ю.М. Одоевский, В.В. Голицын, И.А. Хованский.

Документы доказывают, что, по меньшей мере, пятеро из них носили помимо боярского еще и ближний боярский чин: Н.И. Одоевский (наместник Владимирский), Ю.А. Долгорукий (наместник Новгородский), Я. Н. Одоевский (наместник Астраханский), М.Ю. Долгорукий (наместник Тверской), В.В. Голицын (наместник Великопермский).

Наличие такого чина означало вхождение всех перечисленных лиц в Ближнюю думу. Как отмечалось ранее, практика официального пожалования в Ближнюю думу (Государеву комнату) сложилась в царствование Алексея Михайловича. Именно в этот период из группы наиболее приближенных к трону лиц, чей состав испытывал постоянные колебания, Ближняя дума превратилась в структуру, состав которой был четко определен в силу того, что каждое пожалование ближнего чина происходило на основании царского указа, также как и думных чинов.

Чиновный состав Ближней думы, судя по источникам, был аналогичен чиновному составу Боярской думы, но к названию чина прибавлялось определение «ближний» («ближний боярин», «ближний окольничий»). Одновременно с чинами Ближней думы существовали и иные ближние чины, например «ближние стольники», но они относились к рангу придворных, и их присвоение не означало пожалования лица одновременно с чином в Ближнюю думу.

Анализ карьеры ряда государственных деятелей показывает, что ближние чины были выше по отношению к аналогичным им думным чинам.

Так Ю.А. Долгорукий еще 28 ноября 1648 г. был пожалован боярством, и только 28 июля 1662 г. после многочисленных успехов на военном и дипломатическом поприще был произведен в Комнату, стал ближним боярином [242] .

Документы конца царствования Алексея Михайловича позволяют предположить, что царь и правительство в этот период всячески пытались навязать подданным мысль о том, что все чины Ближней думы стоят в чиновной иерархии над всеми чинами Боярской думы. Вошедший в Дворцовые разряды список пожалованных царем и царицей от 27 августа 1675 г. наглядно свидетельствует об этом [243] . Для подобного рода документов существовали строгие правила составления: чины, указанные в них перечислялись от высших к низшим. В указанном списке в начале были названы бояре ближние (Н.И. Одоевский, Ю.А. Долгорукий, И.А. Воротынский, Я.Н. Одоевский, Б.М. Хитрово, К.П. Нарышкин, М.Ю. Долгорукий, А.С. Матвеев), затем ближние окольничие (И.Ф. Стрешнев, Р.М. Стрешнев, И.Б. Хитрово), думный дворянин А.Н. Лопухин, и только после них – «бояре не комнатные» и другие чины Боярской думы в порядке их убывания.