Чтение онлайн

Другой протеже царя Алексея, не раз упоминавшийся нами Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, на ранних стадиях своей карьеры испытав практику завышения наместнического титула в силу высокой занимаемой должности, дослужившись до боярского чина, так и остался наместником Шацким, не получив наместничества, имевшего боярский статус [211] . Оба виднейших деятеля эпохи правления Алексея Михайловича Ордин-Нащокин и Матвеев на протяжении всей своей карьеры носили один и тот же наместнический титул. При этом на ранних этапах деятельности титул превышал их чиновное положение, в венце карьеры – отставал от него.

В связи с эти отметим еще одну характерную черту системы присвоения наместнических титулов в период до 1681–1682 гг. Относительная подвластность ее местнической системе предопределила возможность постепенного повышения наместнических титулов при прохождении удачной карьеры только для лиц со строго определенным положением в местнической иерархии (аристократов, людей родовитых), но пресекла возможность продвижения по титульной лестнице для неродовитых.

Доказательством того может послужить сравнение наместнических титулов бояр, выходцев из дворянских слоев, с титулами бояр, происходивших из аристократических родов. В отличие от Ордина-Нащокина и Матвеева бояре высокородного происхождения не только имели гораздо более высокие наместнические титулы, но и пользовались возможностью их постоянно повышать.

К концу царствования Федора Алексеевича высшие наместничества имели бояре: Н. И. Одоевский, Ю. А. Долгорукий, М. А. Черкасский, Я. Н. Одоевский, Г. С. Куракин, П. В. Шереметев, М. Ю. Долгорукий, Ю. М. Одоевский, В. В. Голицын, И. А. Хованский. За 1670-е – начало 1680-х гг. степень наместнических титулов всех перечисленных лиц заметно повысилась.

Наместник Владимирский (1-й) с 15 августа 1679 г. Н. И. Одоевский в 1645–1677 гг. являлся наместником Астраханским (4-м), с 1678 г. – наместником Новгородским (2-м) [212] .

Наместником Новгородским (2-м) в 1680 г. стал Ю. А. Долгорукий. До этого в 7164 (1655/56) г., 7172 (1663/64) г. он являлся наместником Суздальским (15-м), а в 7180 (1671/72) г. и 7182 (1673/74) г. писался наместником Тверским (7-м) [213] . Наместником Казанским (3-м) в 7187 (1679) г. значился М. А. Черкасский, который в 7183 (1675) г. был наместником Ярославским (15-м) [214] . Наместником Астраханским (4-м) в 7186 (1677/78) г. являлся Я. Н. Одоевский, до этого в 7172 (1663/64) г. бывший лишь наместником Костромским (17-м) [215] . Наместником Псковским (5-м) с 7167 (1658/59) г. являлся Г. С. Куракин, писавшийся еще в 7164 (1655/56) г. наместником Ростовским (12-м) [216] . Титул наместника Смоленского (6-й) в 7166 (1657/58) г. и 1680 г. носил боярин Петр Васильевич Шереметев [217] .

В наместнических книгах под разными датами сочетание фамилии, имени и отчества «Шереметев Петр Васильевич» встречается неоднократно. Между тем, вероятнее всего речь идет о двух разных людях. Один из них уже в 7166 (1657/58) г. в титуле наместника Смоленского участвовал в Виленском посольском съезде в товарищах Н. И. Одоевского и на данный момент носил боярский чин. Он же проходит в росписи «Список наместничеств по степеням при Федоре Алексеевиче» 1680 г. [218] Он же в документах упоминается как боярин и воевода Петр (большой) Васильевич Шереметев [219] . Другой Петр Васильевич Шереметев в 7184 (1675/76) г. еще был в чине стольника и носил титул наместника Галицкого (29-й); в 7188 (1679/80) г., будучи уже в чине боярина, стал наместником Нижегородским (12-м); по указу от 22 октября 7199 (1690) г. стал наместником Смоленским (6-м)) [220] . На этом примере тенденция повышения наместнического титула в итоге прохождения карьеры так же очевидна.

Титул наместника Тверского (7-й) в 7187 (1678/79) г. носил М. Ю. Долгорукий, который в 7182 (1673/74) г. и 7184 (1675/76) г. проходит в росписях как наместник Суздальский (16/17-й) [221] . Титул наместника Югорского, введенный при Федоре Алексеевиче и занявший 8 позицию, носил боярин князь Юрий Михайлович Одоевский (7189 (1680/81) г.), до этого в 7182 (1673/54) г. он был наместником Рязанским (12-м) [222] .

Титул наместника Великопермского (9-й) 19 марта 7188 (1680) г. был присвоен боярину князю Василию Васильевичу Голицыну, который в 7184 (1675/76) г. был наместником Черниговским (13-й) [223] . 10-й в иерархии титул наместника Вятского 5 февраля 7191 (1683) г. был присвоен боярину Борису Петровичу Шереметеву. Еще в 7189 (1680/81) г. он носил вновь введенный титул наместника Тамбовского [224] .

Одоевские, Черкасские, Шереметевы, Голицыны, Хованские относились к первостепенной аристократии. Долгорукие, Куракины – ко второстепенной аристократии. Представителей неаристократических родов среди наместнической верхушки даже в период кризиса и отмены местничества не было.

Закрепившееся разделение на первостепенную и второстепенную аристократию также нашло свое отражение в практике присвоения наместнических титулов и прохождения титульной лестницы. Принадлежность к родам «второй статьи» сказывалась в том, что высшие наместнические титулы членов этих фамилий уступали по статусу титулам, которые получали первостепенные аристократы. Наиболее показательным примером может послужить карьера Ю. А. Долгорукого. При назначении на посольский съезд с польскими послами в 7172 (1663/64) г. вместо положенного по должности титула из первого десятка, Долгорукий получил лишь титул, относившийся к середине второго десятка. Именно такой титул соответствовал его положению в местнической иерархии.

Между тем положение аристократии «второго порядка» как в местнической, так и в наместнической системе значительно отличилось от положения лиц дворянского происхождения. Второй эшелон аристократии при удачной службе и расположению царствующих особ мог вывести своих представителей на вершину социально-служебной лестницы и позволить им получить высший наместнический титул. Тот же Юрий Алексеевич Долгорукий при Федоре Алексеевиче стал наместником Новгородским [225] .

В целом характеризуя правила прохождения лестницы наместнических титулов для представителей первостепенной и второстепенной аристократии, а также тех, кто не принадлежал к аристократическим родам, можно отметить следующие. Для членов аристократических родов (вне зависимости от их степени) повышение наместнического титула не наталкивалось на рамки, воздвигнутые местничеством, проходило в соответствии с правилами этой системы. Для лиц худородных, хотя и дослужившихся до боярских и ближних боярских чинов, местнические нормы служили препятствием для повышения наместнического титула.

Это правило перестало функционировать в период после отмены местничества. Глава Посольского приказа в 1689–1699 гг. Емельян Игнатьевич Украинцев в отличие от своих предшественников Ордина-Нащокина и Матвеева, несмотря на то, что был лишь в чине думного дьяка, изменял свой наместнический титул. Будучи товарищем В. В. Голицына на службе в Большом полку в 1688 г., он являлся наместником Болховским, а в 1699 г., выполняя миссию чрезвычайного посланника к турецкому султану, получил один из новых наместнических титулов – наместника Каргопольского [226] .

Система наместнических титулов, бесспорно, функционировала в рамках правил, диктовавшихся местничеством. Поскольку присвоение наместнических титулов являлось прерогативой царя и происходило только на основании царских указов, можно говорить о том, что политика царской власти в отношении наместнических титулов была направлена на согласование правил этой системы с закономерностями местничества. Сама царская власть являлась проводником местнических идей в область наместнических титулов.

Между тем охарактеризовать эту политику как явление полностью отрицательное и регрессивное вряд ли возможно. Она имела и положительные, и отрицательные стороны. Последние заключались в том, что местнические правила составляли значительное препятствие для продвижения к вершинам титульной системы тех талантливых деятелей, которые не могли похвастаться высокородным происхождением. Это препятствие не могло быть снято царями даже по отношению к своим выдвиженцам.