Чтение онлайн

— И мои родители будут разочарованы.

Джек вздыхает и трет глаза. Он выглядит расстроенным. Я тоже люблю свою семью. Это может быть милым: общаться с моей младшей сестрой, когда она родится. Мысли о ней и о любви Джека к семье возвращают меня в реальность. Уверенность, что папа сохранит эту работу самое важное прямо сейчас. Не встречаться с Джеком. Поэтому я и пыталась сохранить дистанцию. Но это причиняет боль. Сильную боль.

Я хочу накричать на него из-за того, что он поцеловал меня, подвел меня, но я не хочу быть злой, мстительной девушкой. Я не такая. Мне не нужен парень, чтобы выжить. И ко всему этому, я не хочу разрушить то, что у нас есть: хорошие рабочие отношения.

— Эй, — говорю я спокойно. — Не думаю, что кто-то из нас может управлять нашими отношениями прямо сейчас… — мой голос прерывается из-за эмоций. Мне он так сильно нравится. — Поэтому давай просто продолжать тусоваться вместе, быть друзьями, работать вместе. — Мне понравилось узнавать тебя лучше, и я не хочу тебя потерять, — говорю я дрожащим голосом.

Его глаза находят мои.

— Я тоже не хочу тебя потерять.

— Хорошо. Давай начнем все с начала, ладно?

Я встаю и повернулась к особняку, и секундой позже Джек тоже встал, чтобы идти рядом со мной. Три его охотничьи собаки кружились рядом с ним, гавкая и играя, не замечая ничего. Я натягиваю фальшивую улыбку на лицо, достаю вишневый леденец из кармана, снимаю с него обертку и засовываю его себе в рот, но это не приносит мне облегчения, в котором я так нуждаюсь.

Вторник. Второй день моих тренировок жокея. Отныне они будут проходить на лошади. Наступил сентябрь, сырость исчезла, поэтому моя кожа больше не напоминает траву, покрытую утренней росой. Но, несмотря на это, мне все ещё жарко как в аду.

Я веду Эхос-оф-саммер к треку и пощелкиваю языком, заставляя ее разогнаться до рыси.

— Бабы не должны участвовать в гонках! Пойди, приготовь мне завтрак! С этим-то ты справишься гораздо лучше! — кричит мне тренер лошадей, работающий на другого владельца.

Этот мужлан глупо улыбается, а парни вокруг него начинают хохотать. Я игнорирую их и еду дальше. Придурки.

Когда я проехала 3/8 дистанции, на моем пути появился Брайант Тоунсенд, одаривший меня странным взглядом.

— Что? — выкрикиваю я, пытаясь перебить топот копыт. — Пришел сказать, что девушка не должна быть жокеем?

— Ты даже не подумала, что крадешь мое дело. Да, я знаю, Звезда еще не выигрывал, но сейчас только терять деньги от выигрыша в его гонке.

Я смотрю прямо перед собой, продолжая движение рысью. Слова Брайанта заставили меня испытать чувство вины. Жокеи получают деньги от выигрыша их лошади, а тут Джек попросил меня стать жокеем Звезды. Брайант потеряет кругленькую сумму, если выиграет Звезда.

— Мне нужен этот шанс, — говорю я Брайанту.

— Просто не соглашайся быть жокеем для других лошадей. Я по уши в долгах: кредит за машину и квартиру, — и тут Брайант увеличивает скорость и оставляет меня с мыслью о том, как хорошо, что мне есть, где жить.

После окончания тренировки с Эхос-оф-саммер, я смотрю на свое расписание: вторым в графике расположен Звезда.

Пот стекает тоненькими ручейками с моего лица, пока мы, разминаясь, ездим рысью вокруг трека.

Поравнявшись с тремя другими наездниками, мы натыкаемся на маленького енота, мирно сидящего на столбе забора. Жеребец начинает ржать и беспокойно дергать головой. Две кобылы делают то же самое. Все это, конечно, приводит к тому, что Звезда приходит в ярость и разгоняется до 65 км/ч.

Я крепко держусь, Звезда встает на дыбы. Вот дерьмо.

— Звезда, — говорю я успокаивающим тоном. — Все хорошо. Все хорошо. — Но я напугана, он это чувствует. Звезда возвращается на все четыре ноги, делает пару шажков, а затем снова останавливается, дергает головой и начинает тихо ржать. В попытках продолжить движение, я ударяю его ногами по бокам. Даже не шевельнулся.

В следующий раз он начинает дергаться в разы сильнее, и у меня не получается удержаться. Я оказываюсь сброшенной через бок. Освобождая ноги из стремян, решаюсь на экстренный прыжок, избегая копыт Звезды. Через долю секунды моя задница уже оказывается внизу, взбивая пыль. Звезда уносится от меня, стремя ритмично побрякивает у него сбоку под звуки противной сирены. Другие лошади проносятся мимо. Я сижу на трассе без машин. Конюхи начинают гнаться за Звездой, а я заставляю себя сесть, и именно в этот момент мимо проносится жеребец на полной скорости и сильно ударяет меня по лодыжке своим копытом и я, вскрикивая от боли, падаю в грязь.

— Нет, нет, нет! — Джек подбегает ко мне. — Ты в порядке?

Я молча протягиваю ему свою руку в перчатке.

Джек сжимает руку и, с трудом дыша, закрывает глаза.

— Никогда больше так не поступай со мной, — говорит он на выдохе. Это было адресовано мне или лошадиному богу?

— Иди поймай Звезду, — бормочу я, прижимая к себе ногу.

— Нет, — отвечает Джек.

Папа и Гил следуют за Джеком. Увидев испуганные глаза папы, мне захотелось плакать. Я очень давно не падала с лошади. Нога болит так, будто ее ударили ломом. Проклятье.

Потребовалось несколько минут, чтобы мое сердце перестало так сильно колотиться и чтобы тело перестало дрожать, но я думаю, что мои нога и задница в полном порядке.

Подбегает мистер Гудвин:

— Тебе нужно в больницу?

— Я в порядке, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Просто ветер выбил меня из седла. Нет ни единой помехи, из-за которой я упущу шанс быть жокеем в субботу! — Все что вам нужно — это проклятый истребитель енотов! — говорю я мистеру Гудвину, заставляя его и Джека тихо смеяться.

— Я займусь этим, — говорит Джек.

— Может тебе стоит показаться врачу? — спрашивает папа, но я качаю головой.

— Я не ушибла голову, и ничего, кроме ноги и задницы, не болит, — шепчу я, смущенная. Конюхи по всему треку уставились на меня. Люди падают с лошадей все время, просто мой папа — король драмы. Я не хочу, чтобы он платил за визит к доктору только потому, что моя задница болит. Я бы почувствовала, если бы что-то сломала. На ноге завтра точно появится отвратительный синяк.

— Нам нужно убрать тебя с трека, — сказал мистер Гудвин, смотря на выходы из стойл. — Мы заставляем около двадцати наездников ждать.

Кедар Хилл в первую очередь это бизнес. Я иду шатаясь. Папа говорит всем, что сегодня оставит меня дома, чтобы убедиться, что у меня нет травмы головы.

— Папа, нет. Из-за этого я буду выглядеть полной слабачкой.

— Ты остаешься дома.

— Если ты оставляешь ее дома, то я принесу несколько дисков, чтобы мы посмотрели фильм, — сказал Гил, подмигивая мне. Он знает, что папа очень сильно отреагировал.

— Я отнесу ее назад, — сказал Джек, протискивая руки под мои колени и под плечи, поднимая меня с трека. Мистер Гудвин посматривает на своего сына, но Джек на это никак не реагирует.

— Поставь меня обратно, — говорю я Джеку сквозь стиснутые зубы. — Никто не будет воспринимать меня всерьез, если ты меня отсюда унесешь. — Он незамедлительно опускает меня на ноги, острая боль резко отзывается в моей лодыжке. Я подпрыгиваю на одной ноге, чтобы не пробудить эту боль снова.

Папа начал тереть глаза и смахивать пот с лица, напряженно поглядывая на мистера Гудвина и Джека. Я могу отсюда видеть биение пульса на папиной шее.