Чтение онлайн

— Я хочу, чтобы мой ипподром перешел семье, у которой есть возможности, — сказал он, а потом продолжил. — Я хочу, чтобы кто-то, кому достанется мой ипподром, будет ценить его и оберегать.

— Да, сэр, — говорит Джек, а потом смотрит на своего отца. Лицо мистера Гудвина стойкое и неподвижное.

— Честь очень важна, что скажешь? — спрашивает мистер Винчестер, пока трясет свой стакан так, что лед с грохотом перемещается внутри. Не могу поверить, что у такого человека как мистер Винчестер есть честь, если он позволяет своему сыну относится к девушкам, как к дерьму.

Джек понимает глаза и смотрит на меня.

— Я согласен, сэр. — Эбби смотрит на Джека, пока тот смотрит на меня, и сводит брови вместе.

— Я помню, как впервые встретил твоего отца, — говорит мистер Винчестер Джеку. — Это было на моем ипподроме, а он был еще тинэйджером. Твой отец сказал, как любит Чурчилл Даунс и как хочет владеть собственным ипподромом. Мне это понравилось. И поэтому я добровольно принимаю предложение вашей семьи насчет Райского Парка.

Я резко вдыхаю, и в горло перехватывает. Мистер Гудвин и Джек сидят с впечатленными выражениями лица, как типичные бизнесмены. Так дело в том, что мистер Гудвин хочет купить коммерческий ипподром. Вау. Я даже не могу представить, что у меня будет своя лошадь, а они хотят купить целый ипподром. Поэтому Джек подлизывался к Эбби Винчестер все это время. Что если мистер Винчестер захочет, чтобы Эбби вышла замуж за Джека, чтобы они сохранили Райский Парк в своей семье, так сказать? И вдруг мистер Винчестер щелкает пальцами и показывает пальцем на свой фужер. После того, как я наполняю его бокал, он не поблагодарил меня. Маркус посмотрел на меня похотливым взглядом, облизывая верхнюю губу. Извращенец. Винчестеры — краткое изложение всех богатых людей. Как горничные могут обслуживать таких кретинов все время?

***

Позже вечером, когда я вернулась в свою комнату, я бережно вытаскиваю свою коробку воспоминаний с верхней полки своего шкафа, открываю крышку и достаю пожелтевший и запачканный с годами конверт. Прежде чем умереть, мама написала мне письмо и попросила папу отдать мне его на мой шестнадцатый день рождения. Она рассказывала мне, какая я умная и красивая и что я могу достичь всего, чего захочу, приложив достаточно усилий, чтобы запечатлеть мое имя в истории. Мне нужно услышать эти слова после всего произошедшего сегодня. Все, о чем я могу думать, — глаза Маркуса, пялящиеся на моё платье. Мистер Гудвин практически сказал, что я недостаточно хороша для него. Почему, когда происходит что-то вроде этого, ты не можешь забыть это как бы не хотела?

Когда мистер Кейтс сообщил, что продаёт Муншадоу, я плакала и умоляла папу найти способ, чтобы купить ее и оставить со мной. Я ездила на ней каждый день перед школой и чистила ее после. Муншадоу заботилась обо мне, когда умерла мама, а я помогла начать ей двигаться дальше после смерти ее жеребенка. Я была ее домом, а она — моим. Несмотря на это, мистер Кейтс сказал, что она не стоит цены зерна, которым ее кормят. А папа не мог позволить себе купить ее. И потом ее увезли, а я позже услышала, что с ней случилось… Я быстро затрясла головой, плотно закрывая глаза. Эти отвратительные воспоминания навсегда заклеймили меня, каждый раз они взрываются в моей голове, а тело знобит и потеет, и мне хочется на кого-то накричать. Только если бы я могла вернуться назад во времени и потребовать у мистера Кейтса оставить Муншадоу, сказала бы ему, что буду работать бесплатно, пока это не позволит сохранить её.

Прежде чем я поняла что делаю, я выбегаю из Хиллкрест в направлении Гринбрэир, рассекая холодный ночной воздух. В конюшне я включаю фонарь и иду к четвертому стойлу справа. Пара светящихся коричневых глаз смотрит в мои. Звезда сохраняет дистанцию, пока я не щелкаю языкам, и вот он уже рядом со мной, нюхая своим носом изгиб моей шеи и забирая все плохие воспоминания.

— Ты можешь лучше, чем сейчас! Это полное дерьмо, Барроу. Полное дерьмо!

Кричит на меня Гил, когда я проезжаю комментаторскую и ухмыляюсь, как сумасшедшая. Я веду Звезду к нему, а копыта коня топчут грязь.

— Заткнись, Гил. Ты знаешь, что это было прекрасно, — папа трясет головой с моего поведения, но Гил смеется. — Какое у меня время?

— 1:43, — говорит папа, одаривая улыбкой. — Звезда справился действительно хорошо.

— Слышал это, приятель? — говорю я, почесывая потную шею жеребца. Звезда прижимает уши к голове и фыркает, когда папа чешет его нос. Папа смеется и отталкивает морду коня от себя.

— Я знаю, почему вы со Звездой так хорошо поладили. Ты была такой же капризной девчушкой, когда только начинала ходить. — Я улыбаюсь, а Звезда мотает головой в разные стороны. Он размахивает хвостом взад и вперед.

— Пойдем тебя немного покормим, — говорю я лошади, щелкая языком, чтобы подогнать его к легкому галопу, проезжая мимо трибун и огромных зеленых часов Ролекс. По пути в конюшню, я вижу Джека, стоящего со своим отцом. Его отец что-то пишет в записной книжке, а Джек зевает и смотрит на время. Никто из них не приветствует меня и Звезду, и это нормально, что все привыкают к моему взаимопониманию с лошадьми. Мы — новость прошлой недели.

Новость этой недели: выиграет ли Звезда сегодня в Киниленде. Он побежит в Догвудс, гонке для лошадей, которые не выигрывали больше двух раз. Я бы сказала, что он должен выстрелить, учитывая его родословную и весь наш труд. Приз составляет $85 000. Это должно быть проще простого, учитывая то, как он показал себя на прошлой неделе. Пастух на аппалуза пони [18] медленно проезжает ко мне. Она улыбается и почесывает загривок Звезде, пока пони и Звезда нюхают друг друга.

— Какая прекрасная лошадь, — говорит женщина, позволяя Звезде понюхать ее запястье. Жеребец кусает ее пальцы, выглядя при этом очень глупо. Он ржет и нюхает ее бедро. — Ты и флиртуешь, да?

Мои глаза сужаются.

— Обычно нет.

— Удачи сегодня, — говорит пастух Звезде, а я сжимаю подпругу лошади обеими шпорами, чтобы он начал двигаться к конюшне.

Я встречаю папу и Рори там, Звезда остывает после тренировки, а я помогаю чистить лошадей перед их гонками. У меня хорошее предчувствие насчет сегодняшнего дня. Киниленд — прекрасный ипподром, он рядом с заводом Maker’s Mark [19] и расположен на самых прекрасных холмах, которые я только видела. Шотландия может поцеловать Лексингтон в зад, это точно.

Работая владельцем Кедар Хилл, Джек внес Лаки Страйк в список на гонку Форт Харрод, приз которой составляет полмиллиона. Каждый раз, когда я видела Джека на этой неделе, он говорил об этом, и предельно ясно, что он хочет впечатлить отца, рискнув и одержав большую победу. Примерно за полчаса до гонки Звезды, Брайант Тоунсенд заходит в стойло, чтобы проверить, как идут дела. Как только он заходит, конь нападает на него.

— Тпру! — я тяну на себя узду лошади. — Нет, — я поворачиваю его к окну, где он сможет смотреть на деревья.

— Я начинаю принимать это на свой счет, — говорит Брайант Звезде, сжимая свои перчатки.

— Я бы не стала. Я думаю, что знаю, что не так с ним, — и уверена в этом, потому что раньше встречала лошадей, которые боялись газонокосилок, велосипедов и одуванчиков, поэтому я не тяну и рассказываю Брайанту.

Папа и Рори засовывают головы в стойло.

— Ты знаешь почему он такой боязливый? — спрашивает папа.

— Мужчины пугают его.

Брови папы взметаются вверх.

— Эм, Витфилд, Тоунсенд, убирайтесь отсюда и позвольте Саванне подготовить лошадь к гонке самой. Встретимся в загоне.