Чтение онлайн

Теперь же происходящее было за гранью всего возможного и допустимого, и от этого под рёбрами жгло ещё сильнее.

Дурня от такого знакомого запаха, от ощущения его плоти на языке, я потянулась и всё-таки скользнула левой рукой под рубашку.

Тонкий, но длинный и глубокий рубец под пальцами – равно там, где я помнила.

Можно просто коснуться или гладить неторопливо и почти невесомо.

Кайл то ли сорвался от этого полуслучайного, но чересчур интимного прикосновения, то ли запас его терпения просто иссяк. Продолжая удерживать мою голову умело и бережно, чтобы не причинить боли и не вызвать лишних рефлексов, он толкнулся в мой рот глубоко, сильно, грубо, не жалея и не сдерживаясь. Сразу начал двигаться, не оставляя больше шанса на инициативу, на то чтобы остановить это раньше времени.

Так хорошо, что заложило уши, и весь мир куда-то провалился.

Безнадёжно теряя счёт времени, я не обратила внимания ни на непристойную влажную дорожку от уголка собственных губ к подбородку, ни на собственный же тихий стон, глубокий и низкий, но чудовищно короткий.

Сегодня он не запрещал прикасаться к себе, и этого было достаточно, чтобы гладить его бок раскрытой ладонью – хаотично, бессмысленно, не для того, чтобы приласкать, но из желания сделать контакт полнее.

Почему-то всегда было мало.

Что бы ни было…

Я расслабила горло и немного подалась вперед, принимая на всю длину, позволяя делать с собой что угодно, даже самое запредельное.

Держа за волосы, двигаться в отчаянном безумном ритме ради самого процесса, ради пьянящего ощущения разбитых губ и саднящего горла, пугающей заполненности и абсолютной беспомощности.

Добровольное согласие на всё это когда-то заводило его до лёгкой хрипотцы в голосе, интриговало, заставляло всколыхнуться глубины настолько тёмные, что в них опасался заглядывать он сам.

Кайл сжал мои волосы крепче, вынуждая поднять лицо выше. Открыть глаза и посмотреть на него прямо именно в тот момент, когда я меньше всего хотела это делать.

Потому что именно теперь нужно было запротестовать. Хотя бы попробовать отстраниться. Если не делом, то взглядом выразить своё недовольство, потому что уместное между любовниками, тем более супругами, недопустимо для напарников.

Вместо всего этого я обхватила его губами плотнее, проваливаясь в черноту глаз, как в бездну, и теряя связь с реальностью окончательно.

Прохладная вода смыла усталость и застивший разум туман.

Расправляя мокрые после купания волосы, я подумала о том, каким диким бредовым сном был весь этот вечер.

Странные и разговоры и странные встречи.

Странные поступки Кайла.

Фактически сбежать, едва поднявшись на ноги, было глупо, но ничего лучше я придумать не смогла.

Трогать его сегодня точно не следовало – хотя бы для того, чтобы это не было принято за дешёвую хитрость и попытку отыграть назад.

Однако янтарные серьги, бережно снятые сразу же, по-прежнему лежали на туалетном столике и притягивали взгляд.

Выбирая самостоятельно, я бы тоже остановила внимание на них.

Гаденький, эгоистичный и совсем тихий голосок внутри нашептывал, что именно эти серьги могли бы стать единственной подлинной компенсацией за утраченное. За то, с чем я ни при каких обстоятельствах не планировала, но вынуждена была расстаться.

Пусть не эквивалент, всего лишь деталь вечернего туалета, выданная, – почти что брошенная, – невзначай.

Следовало бы просто убрать их в ящик и успокоиться. Надеть ещё пару раз в том числе и для того, чтобы позлить местных дам.

Не далее как три месяца назад я именно так и поступила бы, но теперь обстоятельства были иными.

Объективные, по которым я просто не могла позволить себе подобные вещи.

Субъективные, по которым всё моё нутро протестовало против пути, которым они у меня появились.

Прежде, когда всё было по-настоящему, Кайл делал это так же – словно невзначай, с той же естественностью, с которой покупал овощи или расплачивался с трактирщиками.

«Мне показалось, что тебе подойдёт. В крайнем случае, понравится».

Даже не «Это тебе».

Чем красивее и дороже был подарок, тем меньше он придавал ему значения.

Чем считать эту вещь…

Очевидно не было.

А если и так, принимать подобное я не хотела, как не захотела бы давить на едва начавшую затягиваться рану.

И без того выходило слишком тонко и зыбко – пообещав себе и ему вести себя прилично и не вспоминать об общем прошлом, я тем не менее была вынуждена оставаться рядом с ним. Ближе, чем стоило бы быть в сложившейся ситуации.

Самое смешное заключалось в том, что едва ли он думал о подобном.

Я не сомневалась в том, что эти серьги просто попались ему на глаза, когда он заехал за кольцом.

Просто что-то, что… подойдёт.

Накинув поверх сорочки халат и потуже затянув пояс, я убрала серьга обратно в мешочек, в котором они были, и вышла из комнаты.

Из-под двери соседней спальни пробивался свет, и это значило, что далеко идти не придётся. Оставалось только решить: стучать или не стучать?

Можно было ответить любезностью на любезность и просто войти. Кайл едва ли сильно расстроится или смутится по этому поводу, но уголки губ всё ещё саднило слишком сильно, чтобы позволять себе такие вольности.

Я всё же дважды стукнула о дверной косяк, предупреждая, и только потом надавила на ручку.

Оказалось, что ложиться он и не думал. Постель всё ещё была аккуратно заправлена, зато брошенные утром где пришлось вещи пропали.

Избавившийся от жилета и шейного платка Кайл сидел в кресле у разведённого камина, а на столике перед ним лежали несколько книг.

Приближаясь к нему, я не приглядывалась намеренно, но взгляд всё же выцепил слово «право» на корешке одной из них.

Он, Нечистый бы его побрал, и правда, всерьёз вознамерился вести здесь дела, и теперь усиленно восстанавливал и восполнил знания, которые для этого требовались.

Увидев меня, Кайл ничего не сказал, но отвёл задумчивый взгляд от огня.

Хотела бы я сейчас знать, о чем он думает.

Вот только подобных вопросов к Старшему специалисту Устав Совета не предполагал. Его делом было отдавать распоряжения, моим – выполнять их.

За исключением, конечно, внештатных ситуаций, которые случались крайне редко и бывали вызваны либо гибелью Старшего, либо ловлей им же маленьких зелёных демонят.

Наш случай обе эти возможности исключал сам по себе, и как раз это было благом.