Чтение онлайн

Он почти не сжимал их, словно Норд и сам прекрасно знал дорогу. Лишь ненавязчиво контролировал ситуацию просто потому, что не могу по-другому.

Подумав, я все-таки рискнула переложить ладонь на его запястье, и сразу стало удобнее. Как будто только после этого мы заняли правильное, – привычное, – положение на одной лошади.

Показавшийся впереди дом был предсказуемо темным, но он не выглядел неприветливым.

Напротив, возникло стойкое ощущение, что нас тут ждали.

Улица, на которую выходила парадная дверь, оказалась в такой час благословенно пустой, и в этой тишине приглушенный стук копыт звучал так уютно, что захотелось вспомнить еще одну старую привычку – повернуть голову и мягко коснуться губами чувствительного местечка под ухом, сказать какую-нибудь ерунду. Любую, лишь бы разделить этот момент.

Как ни странно, именно теперь в словах мы не нуждались.

Если в лесу хотелось помолчать, то сейчас и без них все было ясно. Перехватив поводья одной рукой, освободившуюся Кайл переложил на мою ногу, и таким естественным показалось остаться сегодня в одной спальне.

Как бы ни стало утром, сегодня пусть будет так. Ещё лучше, чем раньше.

Добрые жители Фьельдена уже спали или были глубоко увлечены своими делами, и Кайл послал Норда к центральной дорожке, откуда попасть в конюшню было быстрее и удобнее.

Вино мы допили, но еда ещё осталась.

Нужно будет завтра заглянуть в трактир, – пополнить запасы, а заодно и продемонстрировать всем обеспокоенным, что со мной всё в порядке и едва заметные под умелым макияжем следы на моём лице никак не напоминают кулак мужа.

Кайл спешился первым,на этот раз, – в отличие от прошлого в конюшне, – я оперлась на его плечи легко и с удовольствием, а не чувствуя себя неловкой дурой.

– Еще немного ,и снимать меня с коня войдет у тебя в привычку.

– И тогда мы сможем вернуться к вопросу о выпекании хлеба.

Он ответил совершенно серьезно, но не отпустил сразу.

Чувствовать его всем телом через одежду после того, как мы прижимались друг к другу без нее, было головокружительно приятно. Настолько, что захотелось застонать от нетерпения и, наплевав на все окончательно, самой потянуть его в дом.

– Чтобы потом ты утверждал, что я пыталась тебя отправить?

– А ты как обычно скажешь, что это не входило в твои планы?

Это “как обычно” отозвалось горячим и сладким потягиванием под ребрами – то ли болезненным, то ли до отвращения долгожданным.

Нельзя было настолько забываться.

Нельзя было так сильно сжимать ворот его куртки и самой притягивать ближе.

Движение вышло произвольным, как если бы тело знало лучше и делало все само, но меня остановила Искра.

Опустив уши, она обеспокоенно всхрапнула, а Норд за моей спиной вдруг начал топтаться на месте.

Они оба забеспокоились.

Не разжимая пальцев, я обернулась, посмотрела по сторонам.

Улица оставалась все такой же сонной. Фонарей тут было всего два, – по обеим сторонам от ведущей к центру города дороги, – но света, для того, чтобы за ним скрыться, было недостаточно.

И все же тут кто-то был.

Воздух не становился разряженным из-за чужого колдовства, но за нами совершенно точно наблюдали, и делали это не из окна.

Кайл деликатно, но достаточно поспешно опустил мою руку, освобождаясь, и обошел Норда, чтобы вернуться на дорогу. Конь как-то глухо и особенно нервно заржал ему вслед.

Словно просил вернуться.

Сердце непривычно сжалось, и я бросилась следом, не зная, что хочу сказать, и уже на втором шаге понимая, что наступаю на те же грабли, во второй раз попадаюсь на одном и том же – он сам и его безопасность были важнее дела и элементарной необходимости выяснить.

Ничего предложить я так и не успела, потому что Кайл развернулся и, обхватив меня за плечи, толкнул вперед.

Удар о дышащую осенним холодом землю вышел сильным, и я на секунду задохнулась от него и от тяжести, когда Кайл упал сверху.

Выстрел раздался одновременно с яростным ржанием Искры.

Это не было криком боли, – судя по звуку, пуля срикошетила от кованого забора, а сами мы были так далеко, что попасть в лошадь, целясь в нас, мог бы только слепой на оба глаза.

Следом за первым выстрелом раздался второй, а потом зашуршали ветки.

Этот звук показался неестественно громким, как будто кто-то или что-то, – не сам ли город? – указывало направление, из которого он доносился.

Кайл вскинул голову, а потом одним движением поднялся на колено и взмахнул рукой.

Со стороны елей, среди которых за фонарем и прятался несостоявшийся убийца, донесся сдавленный вскрик, и сразу же еще один звук. Короткий, глухой и безошибочно узнаваемый – с таким мертвое тело падает на землю.

На позаботившись отряхнуть одежду, Кайл встал и пошел на противоположную сторону, и я едва успела его догнать.

Лежащий на увядшей траве человек был смутно знакомым. Невысокий и худощавый, с заостренным носом и мелкими чертами лица…

Такому очень удобно было отдавать особые, не предполагающие огласки приказы – комплекция позволяла ему оставаться незамеченным и легко теряться в толпе, не привлекая к себе ненужного внимания.

Теперь это осталось в прошлом, потому что мужчина лежал, неестественно вывернув сломанную шею, а его невидящие глаза были бессмысленно уставлены в пространство.

Рядом с ним валялся и выпавший из рук пистолет.

Кайл присел, разглядывая лицо мертвеца, а потом его губы плотно сжались.

– Приведи Готтингсов. И можешь не особенно спешить.

Это не было ни приказом, ни просьбой – лишь указанием на то, что необходимо сделать прямо сейчас, и я кивнула, хотя он на меня и не смотрел.

На звуки стрельбы, которым полагалось стать оглушительно громкими в ночной тишине, никто не выглянул из окон и не выбежал на улицу, но ни на самом человеке, ни на его оружии не было обеспечивающего эту тишину морока. Это могло значить только одно – нам действительно помогали, и злоупотреблять этой помощью не следовало. Даже с учетом того, что Кайл и сам мог более чем надежно отвести глаза случайным прохожим.

Я пошла вдоль обочины, стараясь, как и было велено, не слишком торопиться. Существовала работа, при которой мне присутствовать не следовало, – Кайл объяснил это один раз и очень давно, но я хорошо запомнила. В происходящем не было большой тайны или нюансов, с которыми он не считал меня способной справиться, но оно становилось неоправданно затратным. Смерть была и оставалась его стихией, и хотя мне всегда было интересно наблюдать за тем, как он говорит с мёртвыми, позволить себе обессиленное состояние как минимум на день я сейчас просто не могла.