Чтение онлайн

Почувствовать тяжесть его тела, привыкнуть к запаху, к манере касаться, и позволить себе сосредоточиться на всем этом, заведомо зная, что будет очень хорошо. Что потом не будет ни неловкости, ни недоумения, ни глупого щенячьего восторга – только спокойное тягучее удовольствие и радость от того, что все вышло так гладко, и никуда не нужно спешить…

Расстегнув еще одну пуговицу, Габриэль провел губами по моей груди ниже, пока касаясь через нижнюю рубашку, умело распаляя этими прикосновениями.

Но окружающий мир по-прежнему меркнуть не желал.

Мое собственное тело отзывалось на происходящее, потому что не отозваться было невозможно, потому что это было так естественно.

И все же ощущение неловкой возни никуда не девалось.

Коль скоро уж я пришла выбирать, ничего страшного не случилось бы, даже взбреди мне в голову закрыть глаза и представить все, что хочется представлять.

Понимая и это, он бы не обиделся, потому что заведомо знал, кого и в какой момент позвал замуж.

Мне не больше, чем Габриэлю, хотелось унижать его или себя.

В нем в самом деле не было недостатков. По крайней мере, таких, что были бы для меня критичными.

Я могла быть уверена, что он не подловит меня в самый неожиданный момент, не шепнет на ухо ничего такого, от чего я потеряю дар речи. Не заставит опуститься сверху и не попробует прямо в процессе беседовать о делах, со смешком укоряя меня в том, что я теряю нить разговора.

Не сделает ничего, что заставило бы меня почувствовать себя до предела открытой и почти беспомощной.

Ото всего этого стоило бы потерять голову.

Вместо этого я надавила ему на плечи, а потом медленно села, облизнула пересохшие губы.

– Прости. Мне надо домой.

Габриэль моргнул, не сразу поняв.

Мне было сложно посмотреть на него прямо, сердце стучало слишком быстро, а сказанное не укладывалось в голове.

Впрочем, для него так, возможно, и было лучше. Настолько жестокое разочарование должно было избавить его от ложных надежд и иллюзий, и заслуженное глухое «сука» стало бы тому подтверждением.

Вместо этого он лишь кивнул, – чересчур поспешно, немного растерянно, – а потом, так ничего и не сказав, встал с дивана и отошел обратно к окну, чтобы не мешать мне привести себя в порядок.

С того момента, как я вышла из дома и встретила Камиллу, ветер действительно заметно усилился.

На него можно было списать даже растрепанную прическу, – если бы мне в принципе хотелось это сделать.

Городские улицы почти опустели, и, проходя по ним быстрым шагом, я подумала, что они уже не принадлежат людям.

Ночами во Фьельдене властвовали иные силы, – особенно ночами предпраздничными.

В гостинной дома Готтингсов, который я увидела издалека, горел свет.

Флигель с такого расстояния было не разглядеть, но я и так знала, что там сегодня зажгут всего несколько свечей.

Сэм будет занят тем, чтобы удержать в узде своих мертвецов.

Женевьева, вероятно, будет рядом.

Прямо сейчас мне не было до них дела.

Как, впрочем, не было вообще ничего, кроме досады.

Мой собственный дом, – дом Нильсонов, если быть точной, – встретил меня темнотой.

Я ненадолго остановилась перед ним, выравнивая дыхание, и пытаясь прощупать, пуст он или нет.

Камиллы внутри точно не было.

Она могла уйти недавно или не входить вообще.

Кайл мог увидеть ее из окна и составить ей компанию где-то в другом месте.

Или не ей.

Возможно, даже вовсе никому.

Ему нередко было интереснее с мертвыми, чем с живыми, а с нечистью веселее, чем с людьми.

Я хотела проверить, смогу ли, не кривя душой и не делая над собой усилия, остаться с Габриэлем, как то велел сделать голос разума.

Он ведь в самом деле уехал бы со мной. Будь у него постоянная работа на одном месте, мне не пришлось бы путешествовать с Искрой в её положении и тревожиться о нерегулярных ведьмовских заработках. В нем я без труда нашла бы родственную душу, человека, на которого можно положиться всегда, при любых обстоятельствах.

Вместо этого я ловила ветер губами, стоя, вероятно, там же, где стояла несчастная глупая Камилла парой часов ранее, и не могла определиться, кого хочу ударить за это – саму себя или, Нечистый бы его задрал, Кайла.

Он никуда не отлучался после моего ухода, – это я поняла, едва войдя в темный холл.

Из-под двери кабинета полоска света тоже не пробивалась, а если свечи были зажжены в спальне, от центрального входа я никак не могла это увидеть, потому что окно выходило на другую сторону.

На пустырь, на лес, за которым было кладбище.

Юная леди все-таки входила. Я почти увидела ее тень, искаженное обидой и готовностью заплакать хорошенькое личико.

«Теперь я поняла. Вы действительно два сапога пара. Ты всем причиняешь боль!».

Ступенька снова, как в первый вечер, скрипнула под ногой, – дом как будто предлагал мне не мешкать и не забивать себе голову лишними мыслями.

Напоминал, какая, в сущности, ерунда все то, чего я по тем или иным причинам пыталась избежать все это время.

Фьельден уже дышал предстоящим праздником, и ночи стали темнее и гуще.

Сбросив обувь еще у двери, даже через теплые чулки я чувствовала исходящий от пола жар – дом тоже готовился, превращался одновременно в неприступную крепость и место, в котором можно будет по-настоящему отпраздновать.

Начало Темного Времени, поворот в зиму, первую корочку льда. Долгие месяцы тишины и собранности, нужные для того, чтобы застыть вместе с миром и совсем немного переродиться в Ночь Весенних костров.

Кайл действительно был в спальне. Полностью одетый, он сидел в кресле полубоком к камину и читал принесенные мною из дома Мерцев бумаги.

Должно быть, проверял, ничего ли мы не упустили.

Остановившись на пороге, я неспешно скользнула взглядом по его рукам, по отсветам пламени, пляшущим на левой стороне лица.